25.

Между хэллоуинским и новогодним оформлением в кофейне прошла по меньшей мере неделя. Еще месяц назад Ваня и Гектор вырезали страшные рожицы из тыкв, а сейчас вырезают снежинки из бумаги и развешивают гирлянды на стенах и окнах. Вся барная стойка и одно окно было обклеено снежинками, и Ваня уже содрогалась от мысли, как потом отдирать следы скотча со стекла. Гектор маялся с объемной снежинкой, которую хотел повесить над дверью, а Ваня обслуживала гостей, которых с первыми холодами стало больше. За окном большими и мягкими хлопьями падал снег. В Петербург пришли первые заморозки.

После ухода Гектора до конца смены оставалось буквально два часа. Они тянулись бесконечно долго. Пока в кофейню не зашел неопрятный мужчина уличного проживания. Бомж. Он вальяжно подошел к барной стойке, облокотился на неё и улыбнулся Ване.

— Дочка, а налей-ка отцу кофейка.

Ваня поморщилась от едкого запаха перегара, ударившего ведьму в нос.

— Мой отец ушел от нас. Может, и ты свалишь, папаша?

Бомж насупился, зло запыхтел и схватил коробочку для чаевых. Энгельс, для которого собирались деньги, зашипел и кинулся убегающему мужчине в ноги, от чего тот запнулся и повалился на кафель. На порванной штанине показались следы крови — подарок от призрачного кота. Ваня покачала головой, помогла мужчине подняться и дала ему двести рублей на бинты. Но пойдут они, вероятнее всего, на водку.

Перед закрытием кофейню пришлось проветривать от запаха, а то работающий завтра Антон Петрович уволит её за распитие алкоголя на рабочем месте. И будет не так уж не прав.

Напоследок Ваня сделала себе раф с ромом, и пошл до метро. Сегодня они с Владом договорились погулять в центре и, может, зайти в книжный за новогодними открытками. Вечерний Питер прекрасен сам по себе. Но еще прекраснее а начале зимы, когда еще достаточно тепло для прогулок, не слишком сколько, но уже всё горит и сияет. Множество гирлянд, елки и светящиеся олени на столбах радовали глаз. Снег продолжал идти, тая, едва коснувшись кожи.

В книжном Ванесса встретила вампира, и кроме целой кучи открыток, купила новый шоппер и пару книг. Влад хотел оплатить покупки, намекая, что это будет подарком на новый год, но Ваня решительно отказала другу, сказав, что шоппером он не отделается, пускай придумывает оригинальный подарок. Он надулся, но глинтвейн с парой капель крови ведьмы всё исправил.

Несмотря на погоду и скорое начало зимы, на Дворцовой площади играл музыкант, и куча людей, встав полукругом возле него, завороженно слушали его. Ваня потянула Влада прямо в гущу толпы, с трудом пробилась вперед и встала в первом ряду, закрываясь вампиром от неприятного ветра. Люди подпевали музыканту, и ведьма тоже не удержалась, пританцовывая, когда холод проникал под шерстяное пальто. Вампир не знал слов, слышал эти песни едва ли не впервые, но наслаждался атмосферой и энергией людей.

Еще часа полтора Влад с Ваней неспеша прогуливались по центру города, считая каждую встречную елку, на которой горела гирлянда. А затем поехали домой, отогреваясь в метро от прохладного ноябрьского вечера. На одной из станций зашел еще один музыкант, напевая «Скоро рассвет, выхода нет, ключ поверни и полетели...».

Дома Ванесса принялась за готовку венских вафель, захватив кухню Влада, добавила к ним мороженое и пару кубиков шоколада. Настолько сладко, что вампир переживал, не слипнется ли у него. Влад заварил крепкий черный чай, добавил туда лимон и сорванную с подоконника ведьмы мяту, и включил «Один дома». Энгельс лег на колени хозяйки, требую поглаживаний, и Владу пришлось весь вечер бороться с аллергией. Новогодняя атмосфера царила в городе, в доме и в сердцах людей.