3 part
Спустя некоторое время дверь с громким скрипом отворилась, и в комнату вошла Мелисса. Её шаги были плавными и тихими, но каждое движение казалось выверенным до мельчайших деталей. Она уверенно направилась к окну и резко дёрнула за шторы. Комната наполнилась тусклым светом, от которого Егор болезненно зажмурился.
— Вставай, — сухо бросила она, но, увидев, что он даже не двигается, тяжело вздохнула.
Мелисса подошла ближе, склонилась над ним и с видимым раздражением качнула головой.
— Ты просто беспомощный, — пробормотала она.
Она взяла с тумбочки небольшую аптечку, поставила её рядом и аккуратно подняла Егора. Несмотря на её грубый тон, в движениях не чувствовалось злости. Она положила его руку себе на плечо, а затем осторожно подняла, перекинув через свою спину, будто он весил совсем немного.
— Сопротивляться не станешь? И правильно, — усмехнулась она.
Она медленно уложила Егора на кровать, выпрямила его ноги и принялась разворачивать бинты из аптечки.
— Повезло, что ты ещё не истёк кровью, — сказала она, осматривая рану на его шее. — Хотя, если бы я хотела, ты бы уже был пуст.
Егор, сквозь туман в голове, приоткрыл глаза. Он попытался что-то сказать, но только тяжело выдохнул. Мелисса мельком взглянула на него, слегка приподняла уголки губ, словно на мгновение смягчившись.
— Ты так глупо пытаешься бороться, — тихо добавила она, обрабатывая рану. — Но ничего, привыкнешь. Всё равно у тебя другого выхода нет.
Она закончила перевязку, убрала бинты и снова посмотрела на него.
— Теперь лежи. Тебе нужно отдохнуть, — её голос стал немного мягче, но в глазах всё ещё светился огонёк превосходства.
Егор закрыл глаза, слишком измождённый, чтобы ответить. Её слова эхом звучали в его голове, наполняя его смесью страха и безысходности.
Pov:Меллиса
Мне нравился этот парень. Он был невероятно привлекателен, сексуален. Такой светлый, красивый, почти детский, но с такой сильной энергией, что мне хотелось изучить его внутренний мир. И его запах… он был настолько сладким, что трудно было не поддаться искушению. Он был как идеальная оболочка, которую хотелось раскрыть. Но он хотел бороться со мной.
Он пытался сопротивляться, бороться с этим тягучим и странным притяжением, которое тянуло нас друг к другу. И, наверное, мне было бы легче, если бы он просто сдался. Но вместо этого он пытался бороться. Это раздражало меня, но и будоражило. Он был сильным, это я чувствовала.
Мне его жаль, в какой-то момент я бы отпустила его, но всё сложнее отпускать. Он стал частью моей жизни, сладким и необходимым, и я уже не уверена, смогу ли я без него. Его сопротивление только усиливает моё желание держать его рядом, контролировать. Я оставила его голодным вчера, а сегодня должна накормить. О себе-то я позаботилась, но вот о нём… нужно не забывать.
Вот версия от её лица:
Я тихо подошла к нему, всматриваясь в его лицо. Его глаза были закрыты, грудная клетка поднималась с трудом. Я снова спросила:
— Эй, Егор, кушать хочешь?
Тишина была моим ответом, и я снова заговорила:
— Не молчи, ты не протянешь долго без еды. Иди, если хочешь, я принесу обед в комнату.
— Неси в комнату, — почти шёпотом произнёс он.
Я вышла, не раздумывая, направилась на кухню. Не зная, что он предпочитает, решила приготовить суп и мясо отдельно. Налив чашку бодрящего кофе с сахаром, я вернулась к нему, стараясь не выглядеть слишком настойчивой.
— Приятного аппетита, — сказала я, ставя всё на поднос. — Не знаю, что тебе нравится, но что-то съешь, вечером приготовлю ещё что-то.
Он поднялся, но видно было, что есть ему совсем не хочется. Он взял ложку и просто помешивал суп, а так прошли уже десять минут. Я не могла позволить ему просто сидеть так.
— Так дело не пойдет, — сказала я, забрав ложку из его рук. — Открывай рот.
Я быстро набрала горячую жидкость и поднесла ложку ко рту. Его взгляд был усталым, но он не сопротивлялся.
— Ещё тебе бы в душ сходить, у меня есть другая одежда, ляжешь сегодня со мной? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие.
Он посмотрел на меня с каким-то вызовом и произнёс:
— А если нет? Противно спать с людоедкой.
Эти слова больно поразили, но я не позволила себе показать, что меня задело. Это было слишком обидно, но я не должна слабеть. Я не могла позволить ему чувствовать, что он управляет ситуацией.
— Малыш, если не хочешь быть следующим, лучше оставь своё мнение при себе, — ответила я, при этом не отводя взгляда. — А сейчас марш в душ, или даже дойти не сможешь без меня?
Я смотрела на него твёрдо, готовая довести всё до конца.
Конечно, давайте переделаю, учитывая этот нюанс.
Когда он вышел из душа, я отвела его в комнату, где всё уже было готово для его отдыха. Его движения всё ещё были немного скованными, но он выглядел лучше, чем прежде. Я решила, что это подходящий момент узнать о нём больше.
— Расскажи что-то о себе, — начала я, стараясь придать голосу дружелюбный тон.
Он хмуро взглянул на меня, прищурившись, словно пытался разгадать мой скрытый мотив.
— Тебе интересно слушать историю еды? — его голос был полон сарказма.
Я улыбнулась, хотя его слова задели. Он явно не собирался легко открываться.
— Если бы ты был только едой, тебя бы уже не было, — спокойно ответила я, встречая его взгляд. — Согласен с таким?
Он отвернулся, глядя в сторону окна, будто ища там спасение. Его плечи слегка напряглись, но он ничего не ответил.
— Знаешь, — продолжила я, подойдя ближе, — ты можешь считать меня чудовищем, если хочешь. Это не изменит фактов. Но я не убила тебя, хотя могла. Думаешь, я сделала это просто так?
Он молчал, и я почувствовала, как в воздухе повисла напряжённая тишина.
— Если хочешь выжить, тебе нужно перестать бороться со мной. Я не твой враг, — сказала я, глядя прямо в его глаза. — И чем быстрее ты это поймёшь, тем легче нам обоим.
Он наконец-то посмотрел на меня. В его взгляде читалось недоверие, но вместе с тем какая-то искорка сомнения. Как будто он не знал, можно ли мне верить.
— Я не собираюсь быть частью твоей игры, — тихо сказал он, но в голосе больше не было прежней злости.
— Это не игра, — ответила я, отходя к двери. — Отдыхай. Завтра будет новый день, и тебе стоит быть сильным, чтобы справиться с ним.
Я оставила его одного в комнате, надеясь, что время заставит его увидеть всё иначе.