По расчёту

     Всю дорогу домой они ехали в тишине, Генрих выглядел так, будто не взял в жёны желанную девушку, а похоронил её. Сама Стефания продолжала находиться в бессознательном состоянии, по бледному лицу был виден весь стресс, который она пережила за эти дни.

      — Может, хотя бы отпразднуем? — прадложила Мария, а Эмиль закатил глаза.

      — Что отпразднуем?! — вскрикнул Генрих. — Брак без желания?! Брак, в котором девушка несчастна?! Вынужденный брак по расчёту?! — мужчина сорвался в очередной раз, слишком сильно его нервировало, что он полностью повторяет путь отца, от которого так стремительно бежит.

      Мария обиженно отвернулась, смотря в окно, рукой она аккуратно смахнула выступившие слёзы. Эмиль молчал, что свойственно для него в стрессовых ситуациях.

      — Позвоните в скорую, она уже час не просыпается, — скомандовал Генрих по приезде домой.

      Мужчина зашёл в дом со Стефанией на руках, дом показался ему холодным и пустым. От кровати Стефании он не отходил, пока не приехала скорая помощь, которую пришлось встретить, чтобы объяснить всё.

      — Вы слишком долго ехали, хотели, чтобы больной помер? — грубо сказал Генрих.

      — Мы приехали вовремя, спустя десять минут после звонка, — дежурной фразой ответил врач и, вместе с юной помощницей, прошёл наверх.

      Генрих рассказал все симптомы, умалчивая лишь некоторые моменты, а вот девушка неотрывно смотрела на него, показывая всячески, что он ей понравился.

      — Это Ваша сестра? — поинтересовалась она, пока врач измерял давление.

      — Жена, — от услышанного помощница сразу поникла.

      — Ей очень повезло тогда, — Генрих только удивлённо изогнул бровь, так как Стефания по его вине лежит бледная, как смерть.

      — Вот эти лекарства пусть пропьёт, через час она проснётся. Поменьше стрессовых ситуаций, побольше отдыха.

      Врачи ушли, а Генрих продолжил сидеть возле Стефании и выжидающе смотреть, как будто девушка должна очнутся именно сейчас. Он держал её руку, нежно поглаживая.

      — Генрих, она сейчас не очнётся. Зачем так убиваться?

      — Потому что это я виноват, не могу что-то делать, пока Стеша вот так лежит… У меня чувство, что я похож на отца, такой же мерзкий.

      — Поверьте мне, нет. Я его хорошо помню, и Вам далеко до него.

      — Он мою мать насильно женил на себе, боль причинял, бил, а после вообще убил.

      — Но Вы же не собираетесь тиранить её, насколько я помню, Вы говорили, что она — первая, кто к Вам подошёл после трагического случая в Вашей семье. А Вы в свою очередь решили всегда помогать ей, не смотря ни на что. Да, может, она этого не хотела, но это другой разговор, вот только я не вижу здесь сходства с Вашим отцом. Не надумывайте себе, лучше подумайте о ней, сейчас у неё из взрослых только Вы, и мачеха её не отступит, уж слишком большое наследство в руках девочки.

      — Тоже верно. Спасибо.

      — Господин Шульте, там опять та женщина и опека, вот копии документов, — охранник протянул бумаги.

      — Надо же, откуда у неё такие связи интересно… — вслух подумал Генрих, читая всё крайне внимательно. — Впустите их, — охранник ушёл. — Пошли встречать гостей, Марию предупреди, чтобы не болтала.

      Женщины вошли в гостиную, мачеха Стефании удивлённо изучала дом, а в их компании появился ещё один участник, который сразу же узнал Генриха.

      — Бог мой! Генрих! Как же ты вымахал! — женщина вышла вперёд, она уже была в возрасте.

      — Елена, — мужчина улыбнулся, ведь часто оставался с ней, когда мать сбегала от отца и пряталась в её квартире. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

      — Меня отправили сюда помочь и проверить всё, я что-то даже не подумала, что это ты. Генрих, только не говори, что ты насильно удерживаешь несовершеннолетнюю, Клара тебя не так воспитала, не порочь её имя.

      — Вообще-то ей есть восемнадцать, но у неё действительно есть психологические болезни, я не думал, что из-за этого она должна быть под опекой. У девушки тяжёлая жизненная ситуация: смерть бабушки, кома отца, все дела компании падают на неё, а эта женщина, — он указал на Амели Фрэнк. — Её мачеха, — дополнил Генрих. — Воспользовалась ситуацией и решила прибрать всё себе. Сама Стефания — моя невеста, но уже жена, — мачеха потеряла дар речи, думая, что с утра мужчина блефовал. — Всё было обоюдно, вот свидетели, они подтвердят. До выздоровления её отца опеку над девушкой беру я, все документы могу предоставить. Если нужна проверка, пожалуйста. Но потом прошу Вас оставить нашу семью, Стефании крайне тяжело проживать это.

      — Генрих… — Елена расчувствовалась. — Это так благородно.

      — Эмиль, покажи дом и документы, — все сразу проследовали за помощником, а Генрих остался внизу, грубо схватив за локоть Амели. — А Вам нельзя. Я предупреждал Вас ещё летом, чтобы Стефанию не трогали. Вы это не поняли?

      — Я закричу, — прошептала испуганная женщина.

      — Да пожалуйста, вот только твой ребёнок спасибо тебе не скажет.

      — О чём Вы? — она испуганно посмотрела на мужчину, всё-таки сына любила, хоть и не понятно, от кого он.

      — Он же сейчас в школе. А, нет, его забрали, один мой звонок, и тебе придётся искать его органы по частям света.

      — Что Вы хотите? Только отпустите его.

      — Подписывай, — он грубо притащил её к столу, всучив ручку.

      — Что это?

      — Бумаги о разводе, нашёл у господина Фрэнка и решил доделать его работу. Могли согласиться на неплохой развод, но решили претендавать на наследство Стефании.

      — Я любила Майкла! Но сначала её мать встала на пути, а потом эта девчонка. Ай! — Генрих сильнее сжал её руку.

      — Подписывай, — грубо сказал мужчина, начав сильнее сжимать руку женщины.

      — Я же должна ознакомиться. Ай!

      — Там квартира, сбережения в двадцать тысяч евро, а также отказ от фамилии. Я сказал — подписала! — мужчина схватил её ладонь и сильно ударил ей по столу, заставив женщину вскрикнуть. Та с дрожью в руке поставила свою подпись на двух экземплярах. — И вот это, — он подвинул ещё два листа. — Запрет на приближение к Стефании-Софии Шульте-Фрэнк и Майклу Фрэнку. Давай быстрее, моё терпение не вечно, — женщина вновь подписала два экземпляра. — Бумаги получишь, когда подпишет господин Фрэнк, а также всю сумму вместе с ними. Запрет на приближение начинается сейчас, и подавай документы на смену фамилии. И если что-то не сделаешь, — он прятул её к себе. — И тебя, и твоего ребёнка быстро приберут.

      — Где мой сын? — Амели чуть ли не плакала.

      — Заберёшь со школы, когда скажешь опеке, что всё это из-за наследства, — Генрих отшвырнул её от себя. Как раз вовремя вернулась опека.

      — Не к чему придраться! — радостно сказала Елена. Генрих злобно посмотрел на Амели.

      — Я солгала… Мне нужно было только наследство Стефании, её саму я не люблю, — женщины нахмурились.

      — Это уже несколько статей! — вскричала одна из представительниц, ведь искренне верила, что спасает девочку от насильника. — Вернёмся в отдел и там разберёмся. Приносим свои извинения, до свидания.

      Елена задержалась.

      — Генрих, не моё дело, что она ещё девочка, но, пожалуйста, не причиняй ей боль, как твой отец Кларе, — мужчина расстроился этому сравнению, итак этого боялся. — До свидания, — женщина также покинула дом.

      Эмиль и Мария уехали обратно, решив, что Генриха лучше не беспокоить, а вот Стефания проснулась спустя час после их отъезда.

      — Как я рад, — прошептал Генрих и прижался к её руке, легко целуя. Стеша скривилась, он ей всё ещё не нравился. — Как ты себя чувствуешь? Где болит?

      — Всё нормально. А мачеха? Опека? Папу сегодня не навещала…

      — Завтра к нему поедешь, сегодня поздно, да и твоё состояние оставляет желать лучшего. А насчёт мачехи вообще не переживай, больше она вашу семью не побеспокит.

      — Правда? — Стефания с трудом верила, что корыстная женщина отступит.

      — Да, я же сказал, что для тебя сделаю всё.

      — Спасибо! — девушка обняла мужчину за шею и быстро отпустила.

      — Тебе необходимо поесть.

      — Я не голодна!

      — Последний раз твой приём пищи был вчера в обед, чтобы больше не падать без сил.

      — Не пойду!

      — Я сам принесу сюда, ходить не придётся, — Генрих вышел, а Стеша легла обратно в кровать, прикрыв лицо подушкой и закрича в неё.

      — Вот, — мужчина вернулся с подносом.

      — Я не хочу.

      — Да что ж такое! — громко вскрикнул Генрих. — Ты — самая капризная девушка из всех в мире! Я ей подарки, она нос воротит, я ей готовлю, она капризничает, я её защищаю, она всё равно недовольна! — в него прилетела подушка, Стефания встала на кровать, чтобы быть вровень с мужчиной.

      — А я не просила тебя об этом! — девушка провела рукой, указывая на всё вокруг. — Я говорила, что хочу остаться там, но нет, нам же нужно срочно в Германию, просила отстать от меня, я не хотела замуж, а теперь я замужем за стариком! И все твердят, что это обещание перед бабушкой! Могилой матери клястся начните, чтобы сильнее вызвать жалость и чувство вины! — в неё вернулась подушка с двойной силой, сбивая слабую девушку с ног.

      — Не будешь есть?

      — Нет!

      — Хорошо, — спокойно сказал Генрих, взял поднос и вышел на балкон, выкидывая все блюда по очереди.

      — Ты что делаешь?! — вскричала Стефания, удивлённо смотря на него.

      — А мне надоело вечно терпеть. Я с детства молчу, и всё проглатываю. Раз ты капризная, значит, я тоже таким буду.

      — Давай, дави на мою совесть! Тиран! Я тоже могу психовать, — Стефания схватила лекарства в банках и выбежала в коридор.

      — А ну стоять, — мужчина побежал за ней, но она успела кинуть стеклянные банки на лестницу. Те разбились, окрашивая белый мрамор в непонятный цвет. — Вот чёрт! — Генрих с ужасом смотрел на это. — Его так долго чистить…

      — Не тебе же, — беззаботно сказала Стеша, ещё не забыв, как горничные прятали от неё еду.

      — Это не означает, что чужой труд не нужно уважать.

      — Уважать?! А меня кто-то уважал?! Мои личные границы никто не уважал и не уважает! Я не хочу жить в Германии! Не хочу учиться в ВУЗе! Не хочу быть замужем! Я мечтала стать свободной, но всё детство только и твердили о том, что я — наследница! Дедушка гнал на управляющую, отец! А я не хочу этого! — кричала Стефания, надрывая голос и душу. — Я уже ничего не хочу…

      — Я тоже многое не хотел… — грустно подметил Генрих. — Мой отец перечеркнул всё, о чём я мечтал и к чему стремился, а когда родился второй сын и вовсе сослал в дальний угол страны учиться.

      — Но, получается, наследник — ты. Как так вышло?

      — Не важно, — холодно отрезал Генрих, не желая говорить об этом. — Стеша, если когда-нибудь тебе представится выбор — выбирай. Всё равно фамилия, дела и наследство меняются с приходом нового поколения, а старшие уже этого не узнают. Тем более твой отец пошёл против семьи, и всё равно в его случае всё закончилось хорошо, — Генрих с грустью вздохнул и стал удаляться в свою комнату. — Если ты не голодна, ложись спать, тяжёлый день был.

      Стефания осталась стоять в коридоре, а потом аккуратно заглянула в комнату мужчины и увидела, как он, поникший, сидит на кровати. Девушка зашла к себе, забрала игрушку и пришла к нему.

      — Обними его. Он забирает боль, — она протянула плюшевого медведя, Генрих в такое не верил, но всё-таки сделал это, ведь девушка пыталась хоть как-то всё сгладить. — Если еда есть, я поем.

      — Тогда пойдём, — Генрих продолжал держать игрушку. — Кстати, об университете, — Стефания внимательно посмотрела, надеясь, что её не заставят туда ходить. — Придётся первый и второй курс окончить экстерном, поэтому до мая учишь программу, а уже в сентябре будешь студенткой третьего курса, там начнутся важные предметы. Не переживай, договориться будет легко, можно даже на все единицы*.

      — Не надо единиц. Три и четыре вполне достойно.

      — Хорошо, — внутри Стефания ликовала сокращённому обучению. — И ещё, нужна будет помощь в компании отца, многое должна будешь делать ты, а я помогу, но если не хочешь…

      — Нет. Папе я помогу.

***

      Прошло две недели, которые проходили по однотипному плану: с утра Стефания сидела с отцом, а Генрих работал, после обеда он забирал её, и они уже вдвоём ехали в его офис. Со сложными делами и договорами мужчина помогал, хотя Стеша итак мало что понимала ей приходилось верить, что он не желает навредить. А вот с более простыми договорами девушка разбиралась сама под строгим надзором Генриха. Особенно ей нравилось подбирать драгоценные камни, металлы, одобрять эскизы украшений. А вот вечером, после работы, они гуляли по ночному городу, что явно шло на пользу обоим. Генрих меньше переживал, что приносит вред, а Стефания стала выглядеть более здоровой. Но любви с её стороны и речи быть не могло. Стеша регулярно устраивала скандалы. То лекарства пить не хотела, то учиться, то просто её бесило всё. Поводов было много. Генриха это растраивало, но он продолжал держать себя в руках, надеясь, что с возрастом это пройдёт.

      Близился Новый год, ведь уже была середина декабря, хотя в Германии больше чтили Рождество, но оно не волновало Стешу. А вот сам Новый год, его атмосферу девушка любила. Здесь, как и в России, украшали улицы гирляндами, были ярмарки и прочие развлечения. Вот только снега не было, это огорчало, ведь она надеялась увидеть его здесь, решив, что Германия более холодная.

      Но даже не смотря на все украшения, веселье, людей, что скупают подарки для близких, новогоднего настроения не было. Стефания считала Новый год семейным праздником, а из семьи только отец, лежащий в коме, да новоиспечённый муж. Остальные погибли, не слишком уж радостный праздник.

      И вот, сидя в палате отца, слушая звук аппарата жизнеобеспеченья, Стефания завистливо думала о тех, кому не нужно переживать смерти родных, и они сейчас едины и счастливы. Надежда угасала, ведь с каждым днём всё говорило о том, что травма серьёзная, с риском для жизни, и единственное, на что оставалось надеяться — новогоднее чудо.

Примечания:
* - в немецких ВУЗах пятибальная система оценивания. 1 - самая высокая (наша 5), 3 и 4 - удовлетворительно.