1882
Август 4, 1882.
"22 июля.
Дорогая Софи! Пишу тебе из Парижа. Николя не может тебя дождаться, ходит сам не свой. Добрались хорошо, только маман приболела в дороге. Уж не знаю, что с ней - врачи руками разводят. Она чахнет с каждым днем. Как не прискорбно это сообщать, но может статься так, что в скором времени придет пора прощаться... Софи, молю, приезжай скорей! Необходимо решить несколько возникших проблем.
С любовью, Изабелла."
Софи с изумлением смотрела на письмо.
Когда ее сестра с сыном и матерью выезжали из Хемпшира несколько недель назад ничто не предвещало такого ухудшения самочувствия маман, ибо это была здоровая дородная женщина лет пятидесяти, которой никто не давал ее возраста. Да и стиль письма не радовал - сестра никогда не писала письма в несколько строк, она любила послания в несколько листов.
Часы в столовой пробили шесть раз. В дверь постучали.
- Мисс, вещи готовы, когда прикажете выезжать?
В гостинную заглянул дворецкий. На подносе в его руках лежали еще письма.
- Да, Чарльз, спасибо. Выезжаем завтра в семь.
Еще одно письмо от Беллы.
"23 июля.
Милая Софи!
Маман уже лучше, вчера она встала с кровати и поела. Ее любимый рисовый пуддинг правда вызвал рвоту, зато она с удовольствием съела стейк с кровью.
Это радует, хотя ночью она все еще мечется по кровати и кричит.
Она страшно исхудала, но идет на поправку. Николя заждался, как и я. Надеюсь на скорую встречу.
Искренне любящая тебя, Изабелла.
P.S.: она отдала мне все свое серебро, представляешь?"
На следующий день в это время Софи и прислуга были уже в пути. Поезд размеренно вез ее в сторону Парижа, рядом бормотала экономка и посапывал Чарльз. Через трое суток они будут на месте. Софи сняла перчатки и развернула газету, которую дворецкий купил на последней станции.
На первой полосе именитый врач советовал опасаться испанки, бушующей по всей Европе, на остальных же были местные новости, которые отличались от новостей Хемпшира только названием городка, мимо которого они проезжали.
Девушка прикрыла глаза и попыталась вздремнуть. Стук колес успокаивал и давал надежду, что все будет хорошо.
В это время почтальон в Хемпшире нес в своей сумке еще одно письмо от Беллы. Почтальон безпробудно пил, поэтому письма опускались в ящики получателей с опозданием.
В нем было так же мало строк, и написаны они были явно не в спокойной обстановке.
"27 ИЮНЯ
СОФИ, НЕ ПРИЕЗЖАЙ!!! ОНА ОБЕЗУМЕЛА!!! МАМАН ПОЙМАЛА КРЫСУ И СЪЕЛА ЕЕ. МЫ С НИКОЛЯ ЗАПЕРЛИСЬ В ГОСТИННОЙ! СЛУГИ КРИЧАЛИ, СЕЙЧАС ВСЕ ТИХО, ТОЛЬКО СЛЫШНО, КАК ОНА СКРЕБЕТСЯ В ДВЕРЬ И ВОЕТ!
Я НЕ ЗНАЮ, ОТПРАВЛЮ ЛИ ЭТО ПИСьмо.
Дорогая Софи. Это был розыгрыш. Мы все ждем тебя. И будем всегда вместе.
Мама, Белла, Николас."