Величие ночи
Ночь была гуще, чем чернила. Луна, похожая на каплю крови, застыла на небе, разливая алый свет по чёрным лесным кронам. Туман стелился по земле, будто сам воздух решил укрыться от чужих взглядов. Где-то вдалеке протяжный крик ворона разорвал безмолвие, и эхо от него растворилось среди еловых крон. Запах влажной земли смешался с ароматом гнилых листьев и далёким металлическим привкусом... крови.
Сквозь завесу тумана проступал силуэт древнего замка. Его чёрные шпили вздымались к небу, будто когти, пытающиеся схватить луну. Стены, покрытые мхом и трещинами времени, скрывали внутри себя то, о чём смертным лучше не знать. Величественные залы замка клана казались бесконечными, как эта ночь. Высокие своды скрывались в густой темноте, освещённой лишь тусклым светом древних свечей, чей воск струился по кованым подсвечникам, создавая причудливые узоры. В их трепетном мерцании тени на стенах оживали, напоминая о тех, кто однажды осмелился бросить вызов бессмертным. Где-то в глубине величественного особняка, утопающего в тени, можно услышать отголоски мягких шагов. Эти звуки словно приглушённое биение сердца, ритмичное и осторожное. Длинные коридоры тянутся бесконечными линиями.
Тишина здесь не просто тишина — это напряжённое ожидание. Члены клана знают, что под этим мраком прячется сила, которая не терпит беспорядка. Их вожак, Ринавамп, может появиться в любой момент — беззвучная, как само воплощение ночи. Её шаги никогда не слышны, но каждый чувствует её приближение, словно невидимая рука касается шеи.
На одном из верхних балконов, скрытая тяжёлыми бархатными шторами, стоит она. Бледная кожа её лица казалась почти светящейся в мрачном полумраке, будто покрытая изморозью. Белоснежные клыки, лишь изредка мелькавшие в её лёгкой полуулыбке которая могла быть одновременно ласковой и смертельно угрожающей. Волосы падали волнами чёрного шелка на её плечи, словно ночь обнимала её своим плащом. Её стройная фигура, идеальная до болезненного совершенства, была облачена в изысканные одеяния, подчеркивающие каждую линию её тела. Она словно была выточена из мрамора, живая статуя, которой не могли коснуться несовершенства мира. Её алые глаза смотрят вдаль, наблюдая за лесом, словно она видит сквозь деревья каждое живое существо. В её взгляде нет тревоги — лишь холодное спокойствие и невыразимая власть
Где-то внизу на открытой площадке тренируются вампиры. Их движения отточены до автоматизма. Звук ударов и тихие команды нарушают тишину, но никто не смеет поднять глаза вверх. Никто, кроме Тэсу и Митсу. Они украдкой поглядывают на балкон, где стоит Ринавамп. Огонь внутри них пылает, словно они сами являются жертвами охоты.
Тэсу сжала кулаки, её ногти впились в кожу. Один взгляд на Ринувамп – и её сердце заколотилось быстрее, чем следовало. В её позе чувствовалась готовность. Спина прямая, её глаза полны огня, и она обещает себе, что однажды Рина посмотрит на неё. Обязательно посмотрит.
Чуть позади стояла Митсу, её поза была более расслабленной, но глаза пристально следили за каждым движениям Ринывамп. Она умела скрывать свои эмоции, но внутри неё был тот же огонь – не яркий костёр, как у Тэсу, а тлеющие угли, которые могли разгореться в любой момент. Она понимает, что путь к признанию долог и тернист, но её восхищение глубоко и искренне. В отличие от Тэсу, она не стремится победить всех — она стремится победить себя.
В это время тишину разрезает мягкий шёпот ветра, что задевает тяжёлые бархатные заневеси. Лёгкий шелест ткани похож на чей-то вздох. Кажется, сама ночь дышит где-то рядом. Тонкая фигура появилась в полумраке, словно вышла из ночного воздуха. Ягуарша. Её движения были настолько плавными и грациозными, что казалось, будто она скользит, а не ступает. Тело её было идеальным, линии — как у созданной мастером скульптуры. Её глаза горели, как звёзды, волосы блестели, как расплавленное золото. Она видит Рину и подходит ближе, позволяя себе быть рядом с ней. Она, остановившись на мгновение, слегка приобняла её. Ни один другой член клана не посмел бы так приблизиться, но Рина не отстраняется.
Тэсу стиснула зубы, её взгляд метался от Ринавамп к Ягуарше, словно волна гнева и обиды боролась за выход наружу. В её груди разгорался пожар, тёплое пламя которого быстро превращалось в пекло. Её глаза сузились, словно у хищника, готового к прыжку.
— Почему она, а не я? — её мысли пульсировали с каждым ударом сердца. — Чем она лучше меня? Я сражаюсь, тренируюсь, стараюсь быть быстрее, сильнее... Ради чего? Чтобы смотреть, как кто-то другой занимает моё место рядом с Риной?
Её ногти впились в ладони так сильно, что если бы она была человеком, на коже проступили бы алые полумесяцы ран. Но сейчас её боль была другой — не телесной, а душевной. Митсу стояла позади, но её молчание было оглушающим. Она словно застывшая статуя — неподвижная, но полная скрытого напряжения. Глаза её пристально следили за каждым движением Ринывамп и Ягуарши. Один взгляд на них — и где-то глубоко внутри просыпалась острая, горькая ревность. Она не пыталась подавить её. Наоборот, Митсу позволила ей расти.
— Ягуарша... Ты всегда на шаг впереди меня... — её взгляд сместился к Ягуарше, и в её глазах зажглась тень презрения. — Тебе всё это просто позволено. Тебя принимают, тебя видят. Но почему Ринавамп не видит меня? Разве я не заслуживаю её внимания?
Митсу скрестила руки на груди и слегка прищурилась, маскируя свои чувства за привычной невозмутимостью. Но её мысли стали колкими, как лезвия. Она чувствовала, как внутри нарастает ощущение несправедливости. Губы Митсу дрогнули, но она тут же взяла себя в руки. Она знала, что любая слабость будет замечена.
Тем временем, на балконе, Ягуарша касалась Ринывамп с непринуждённой близостью, словно это было чем-то само собой разумеющимся. Её пальцы скользнули по плечу Рины — лёгкое прикосновение, но этого было достаточно, чтобы воспламенить души двух наблюдательниц внизу.
— Ты слишком напряжена, Рина, — прошептала Ягуарша, её голос был мягким, как шелк, но в нём сквозила уверенность. — Отпусти. Эта ночь принадлежит нам.
Её слова были как удар плетью для Тэсу. Она резко дёрнулась, как будто её хлестнули по лицу.
— "Нам"? Каким "нам"?! — ярость вспыхнула в ней, подобно огню, на который плеснули масло. — С какой стати ты думаешь, что эта ночь — твоя?
— Ты ошибаешься, — прошипела она сквозь стиснутые зубы. Словно никто не услышит её, но сама себе она это сказала слишком громко.
Митсу краем глаза заметила этот всплеск эмоций и чуть повернула голову в сторону подруги.
— Тише, Тэсу, — спокойно, почти равнодушно бросила она. — Сила не в крике, а в молчании.
— Знаю, — огрызнулась Тэсу, не сводя взгляда с балкона. — Но как мне молчать, когда она… когда она всегда впереди меня!
Митсу ответила ей лишь коротким взглядом, в котором мелькнула искорка понимания. Они обе знали, что слова ничего не изменят. В тишине под каменными сводами вампирский замок казался живым существом, чьё дыхание эхом отдавалось в коридорах. Их мысли и чувства были слишком громкими в этой тишине.
Ягуарша тем временем склонила голову ближе к Ринавамп, её волосы, отливающие золотом, на мгновение задели плечо Рины.
— Сегодня ночью кто-то совершит ошибку, — прошептала Ягуарша, её губы изогнулись в тени лёгкой улыбки. — И мы с тобой будем там, чтобы это увидеть.
Ринавамп не ответила. Её алые глаза по-прежнему смотрели вдаль, туда, где тени леса скрывали нечто большее, чем просто деревья. Её лицо оставалось безмятежным, будто ни слова, ни действия Ягуарши не могли задеть её.
Но Тэсу видела иначе. Она видела, как уголок губ Рины едва заметно дрогнул.
— Она улыбается. Ради неё. — Это мгновение жгло сильнее любого пламени. — Ради неё, но не ради меня.
— Ты слишком далеко зашла, Ягуарша, — прошептала Тэсу, сжав кулаки так сильно, что её пальцы побелели.
— Она просто делает то, что ей позволено, — ответила Митсу, не глядя на подругу. — Рина её впустила.
— Значит, нужно сделать так, чтобы впустила и нас, — процедила Тэсу, её глаза пылали огнём.
В этот момент Ринавамп отстранилась от Ягуарши. Её движения были медленными, точными, как у хищника, который знает, что ему некуда спешить. Её взгляд на миг опустился вниз, туда, где стояли Тэсу и Митсу.
Обе девушки одновременно напряглись. Их сердца забились быстрее.
— Она смотрит. Она смотрит на нас. —
Это было мгновение, короткое, как удар молнии. Но даже этого хватило.
Тэсу вскинула голову, её спина выпрямилась, она чувствовала прилив силы. Грудь наполнилась надеждой.
— Видишь меня, Рина? Ты видишь меня, да? —
Митсу не шевельнулась, но её губы едва заметно изогнулись в тени полуулыбки.
— Ещё не вечер, — пробормотала она себе под нос.
Ринавамп отвернулась, и ночь снова завладела замком. Но в сердцах двух вампирш не было тишины. Их огонь продолжал гореть.
---
Тэсу стояла перед деревянным манекеном, который уже давно потерял свой первоначальный облик. Его лицо, когда-то гладкое и безмятежное, теперь покрывали трещины, глубокие зарубки и вмятины. Следы прошлых тренировок говорили о многом. Но сегодня удары Тэсу были куда более яростными.
— Снова и снова, — пробормотала она, ударяя по манекену. Её кулак, обтянутый кожаным ремешком, с глухим стуком врезался в грубую поверхность. — Снова и снова!
Каждый удар отзывался болью в её костяшках, но это только подстёгивало её. Удар за ударом, и казалось, что она уже не сражается с манекеном. Она видела перед собой Ягуаршу, её наглую улыбку и дерзкую уверенность.
— Ты думаешь, что всегда будешь первой? Думаешь, что можешь касаться её так, будто она твоя? — с каждым новым ударом в голове Тэсу всплывали образы их разговора. — Рина не принадлежит никому. Ни тебе, ни мне. Но я не позволю тебе чувствовать себя победительницей.
Удар. Удар. Удар.
— Почему... ты... всегда... впереди?! —выкрикивала она, вкладывая в каждый удар больше силы. Дыхание сбивалось, грудь ходила ходуном. В воздухе пахло древесной пылью, потом и едва уловимым металлическим привкусом ярости.
Треск. Её последний удар был настолько силён, что один из выступов манекена откололся и упал на пол с глухим стуком.
— Ты совсем обезумела, Тэсу? — раздался голос за её спиной.
Тэсу обернулась и увидела Митсу, стоявшую у стены, скрестив руки на груди. Её лицо казалось спокойным, но глаза выдали скрытое любопытство и еле заметное одобрение.
— По крайней мере, я не стою без дела, — огрызнулась Тэсу, обтирая кровь с костяшек.
— Разве это дело? — усмехнулась Митсу, кивнув на манекен. — Бить то, что не может дать сдачи?
— Лучше бить манекен, чем вцепиться в горло кое-кому другому, — прорычала Тэсу, не сводя глаз с Митсу.
Митсу вздёрнула брови, её глаза сузились.
— Ты о Ягуарше? — она сделала шаг вперёд, её шаги были медленными и уверенными. —Забавно. Думаешь, что если её не будет, Рина вдруг увидит тебя?
— Лучше уж я сделаю шаг вперёд, чем буду стоять в тени, — ответила Тэсу, выпрямляя спину и встречая взгляд Митсу без тени страха.
— Ты уверена, что Ринавамп замечает тех, кто пытается кричать громче всех? — Митсу приблизилась и оказалась лицом к лицу с Тэсу. Их взгляды пересеклись.
Тишина нависла между ними. Два огня — один яростный и вспыхивающий, второй — тлеющий, но не менее горячий.
— Зато она точно не замечает тех, кто молчит, — бросила Тэсу, отводя взгляд в сторону, словно признавая поражение.
Митсу слегка склонила голову и прищурилась.
— Может, ты и права, — тихо сказала она, и в её голосе вдруг зазвучало что-то большее, чем обычное равнодушие. — Но кричать и быть услышанной не одно и то же
Тэсу нахмурилась, её кулаки сжались снова.
— Я знаю, что делаю, Митсу.
— Правда? — в её голосе было сомнение. — Тогда почему ты злишься?
Эти слова задели Тэсу сильнее, чем любой удар. Она отступила на шаг назад и почувствовала, как грудь заливает гнев и обида.
— Почему я злюсь? — её взгляд снова упал на манекен. Деревяшка молчала, но казалось, что она всё поняла.
— Потому что мне не всё равно, — ответила она себе, а затем громко добавила: — Потому что я хочу быть лучше.
Митсу прищурилась и усмехнулась.
— Тогда покажи это, а не кричи об этом.
Тэсу медленно выдохнула, её грудь слабо дрогнула от этого выдоха. Она отвернулась от Митсу и снова посмотрела на манекен.
— Покажи, а не кричи... — эти слова эхом разлетелись в её голове.
Она сжала кулаки ещё сильнее, чувствуя боль в костяшках, но на этот раз не позволила себе ударить.
— Увидишь, — прошептала она, почти себе под нос, но Митсу услышала. — Я покажу.
Митсу молча смотрела ей в спину, и её взгляд потемнел.
— Я тоже покажу, Тэсу. Покажу, что ты не одна, кто хочет её внимания.