- Держись, куколка! [16+]

- Вау. Ты круто рисуешь.

Я резко захлопнула блокнот, поворачиваясь к стоящей позади меня Микки.

- Перестань так подкрадываться, - я поднялась с дивана, крепко прижимая свой скетчбук к груди. - К тому же, это совсем не то, что требует от меня мистер Коулман.

- Забей ты на него, - махнула рукой Микки. - Он преподавал у меня культуру в прошлом году, и у него, знаешь, есть свои «заскоки». Делай вид, что ты очень ценишь его мнение, и он будет ставить тебе хорошие оценки за одни только красивые глазки.

Микки была очень обаятельной девчонкой, и я не сомневалась в том, что половина ее оценок и вправду были поставлены за ее «красивые глазки». Несмотря на то, что я не раз заставала ее зубрящую учебники в своей комнате, большую часть своего дня она пыталась откосить от домашнего задания. Увы, у меня не было достаточно уверенности в себе, чтобы подобным образом упрощать себе жизнь.

Я хотела вернуться к себе в комнату, но подруга загородила мне дорогу.

- Ох, нет. Сходи со мной в комнату отдыха. Ты ни разу не была там за все время здесь.

В моем понимании комната отдыха представляла собой помещение с диванами, телевизором и, может, играми вроде настольного хоккея или бильярда. Я не видела смысла проводить там свое свободное время в толпе с людьми, даже если бы среди них оказались друзья Джастина. Намного дороже мне была тишина и спокойствие моей собственной комнаты, которую я успела полюбить за такое короткое время.

- Я лучше останусь здесь.

- Да ладно тебе, - Микки схватила меня за предплечье и потащила к входной двери. - Если ты будешь продолжать сидеть в комнате, люди начнут думать, что ты зануда-одиночка.

Я не могла с этим спорить. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы люди серьезно думали обо мне подобные вещи. Поэтому я послушно обулась в белые кеды у прихожей и пошагала за подругой.

Где-то на полпути у меня зазвонил телефон. Резко остановившись, я уставилась на знакомые цифры, высветившиеся на дисплее. Микки прошлась чуть дальше, пока не поняла, что я больше за ней не иду.

- Ты чего? - спросила она меня.

- Мне звонит мама. Она... - она еще никогда не звонила мне, хотелось мне добавить, но это было глупо. Я не могла объяснить Микки всю суть своих отношений с родителями. - Могу я поговорить с ней? Пару минут и я приду.

- Мне кажется, ты просто хочешь слинять к себе обратно в комнату.

- Я обещаю.

И только когда Микки заметила мой испуганный взгляд, поняв, что это мог быть очень важный и серьезный разговор с родителем, она кивнула и пошла дальше, заворачивая за угол и оставляя меня в коридоре одну.

Мама еще никогда не звонила мне. Я общалась с ней каждый день, но это было исключительно письменное общение. Я боялась, что если я вдруг буду говорить с мамой в реальном времени, она сможет задать мне вопросы, на которые я не найду мимолетных ответов. А больше всего на свете меня пугало, что она передаст трубку отцу, и я уже не смогу сбросить вызов, переложив всю вину на плохой сигнал.

- Алло? - услышав мамин голос, мое сердце начало биться быстрее.

- Да, мам. Привет. Я рада тебя слышать.

- Не похоже, - сказала она очень холодно. - Ты игнорировала все мои звонки.

- Здесь запрещено носить телефоны на занятия. А вечером я слишком занята уроками, чтобы проверять входящие. Извини, - конечно, это была чистая ложь. Я находила время на эсэмэски, и так само могла найти время на короткий разговор. Мама общалась с Джастином и наверняка знала, что нас не ограничивали в использовании мобильных устройств в неучебный период дня.

- Твой отец очень недоволен тем, что ты не разговариваешь с ним.

- Я не хочу.

- Ария, - я слышала, как мама вздохнула. - Он рассказал мне о том, какие гадости ты наговорила ему перед отъездом.

От услышанного у меня выбило воздух из легких.

- Гадости? - мне хотелось рассмеяться. Я наговорила ему гадости? Я всего лишь сказала ему правду!

- Да, Ария. Это еще мягко сказано. Ты ведешь себя как невоспитанная девочка. Тебе стоило позвонить ему еще неделю назад и извиниться за все. Ты уже достаточно взрослая, чтобы отвечать за свои слова.

- А разве он не достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои поступки, а не делать виноватую свою шестнадцатилетнюю дочь?

Мама на секунду замолчала.

- О чем ты говоришь?

- О чем я говорю? - я фыркнула. - Готова поспорить, что он не рассказал тебе, что за «гадости» он сказал мне первым. И я более чем уверена, что отец и слова не упомянул о том, как я ревела в ванной комнате после того, как он ударил меня, - в трубке что-то зашуршало, как будто мама оказалась возле источника какого-то шума. - Ему было проще притворяться при нашей экономке, что я реву из-за каких-то девчачьих мелочей, а не из-за того, что у меня горела щека от его пощечины.

Я не успела услышать мамын ответ, так как на том конце провода снова раздался шум, и через пару секунд я уже услышала совсем другой голос. Голос своего отца.

Ладно, я вдруг подумала, что бросить трубку и свалить все на плохую связь, уже не казалось такой плохой идеей.

- Уж не знал, что ты умеешь использовать свой телефон для разговоров. Мне было интересно, за что я платил деньги.

Он не покупал мне мой мобильный. Я купила его себе сама, за честно заработанную зарплату. Я проработала все лето в магазине замороженных йогуртов, нося идиотскую форму с дурацкой розовой кепкой.

- Представь себе. Ты не мог бы вернуть телефон маме?

- У тебя есть сложности с тем, чтобы уделить своему отцу несколько минут?

- У меня есть сложности с тем, чтобы понять, к чему тебе понадобилось общаться со мной. Когда я была в Нью-Джерси, ты мог не звонить мне несколько месяцев.

- Сейчас ты не в Нью-Джерси, - строго сказал он. - И я очень бы хотел знать, как моя дочь впишется в общество людей, которые значительно отличаются от нее.

Что он, черт возьми, собирался этим сказать? Что я не вешаю на голову себе корону, как будто деньги моих родителей правят всем миром, а похожа на нормального подростка? Что я не умею оттопыривать мизинец, когда пью чай, и что я опозорю его фамилию своими далекими от аристократии манерами?

- Никто не тыкает в меня здесь пальцем.

- Что ты выбрала за специальность? - отец перешел сразу к делу.

- В моем классе еще нет специальности и профильных предметов, - сказала я, прекрасно понимая, что он и понятия не имел, в каком классе я училась. - Я решила изучать философию и историю.

Он помолчал несколько секунд.

- Ты еще можешь сменить их? - и никак тебе вопросов, хочу ли я их менять. Никаких тебе вариантов и возможностей принимать собственные решения.

- Не знаю. Наверное. Но я не собираюсь ничего менять.

- Тебе стоит думать о своем будущем, а не забивать голову «философией», - поучительно сказал он.

- Я думаю о своем будущем. И я сама решу, чем я буду заниматься в нем.

В трубке снова раздался какой-то шум. Возможно, мама пыталась отобрать у него телефон.

- Что ты наговорила ей?

Я улыбнулась, но отец, к сожалению, этого не видел.

- Только правду.

А потом я сбросила вызов.

Он хотел поговорить со мной? Я это сделала. Ему хотелось задать мне вопросы? Я ответила на все честно и ясно. Но я была здесь, в школе, за тысячи километров от него, и он не мог меня ударить за мой острый язык, как тогда.

Я вовсе не была вредным ребенком. Я даже никогда не хамила ему до той роковой ссоры, когда мое мнение о нем поменялось в худшую сторону в сотни раз. Но даже мое идеальное поведение не изменило бы мой образ в его голове, образ вредной и избалованной девочки, которая не привыкла идти на уступки. И раз уж это было неизбежным, я хотя бы пыталась соответствовать той пустоголовой Арии, которую он себе представлял.