Пролог.
Меня бросили в песочницу два высоких парня. Их противный смех разнесся по всей пустующей площадке, что, казалось, все вымерли, и больше никто не сможет меня найти. Кровь в моем теле просто бурлила от злости и обиды на то, что в который раз меня обижают.
— Бедный, бедный Дэй. Он ведь вырос без мамы, — один из них начал притворяться, что плачет. Через секунду противный смех снова охватил всю улицу. Мама для меня была самая любимая, и никто, я думаю, не сможет ее заменить.
— О, да, поэтому все его жале-е-еют, — издевательски протянул другой, рядом стоящий парень. Противная усмешка украсила его такое же противное лицо. Я всем сердцем их ненавижу. Они – причина моих рыданий в подушку перед сном.
— Дэй, почему тебе не весело? Что мы делаем не так? — Я никогда не понимал таких людей. Почему им так нравится издеваться над людьми слабее?Как они могут быть такими жестокими?
— Отстаньте от меня! Это не весело! — мой голос срывался, а слезы уже хотели показать себя всем на моих глазах. Я не выдерживаю этих издевательств.
— Ого! Дэй что-то сказал? Повтори, пискля, — сказал глава их компашки. — Мы с Джеки тебя не слышим, ведь так, Джеки?
— Может быть мне повторить? — влез тот самый Джеки.
— А вы не слышали? Он ясно дал понять, что не хочет вас видеть, — к нам подошел Альскер. Это брат Голандé. Никогда не видел братьев, настолько не похожих друг на друга. Альскер очень спокойный, местами равнодушный, но как по-мне, это хорошее качество человека. А вот Голанде, наоборот, очень вспыльчивый, этот парень с ног до головы эмоционален. Ал на два года старше нас, – ему двенадцать лет, и он намного умнее своего брата. Так как Голанде очень капризный и буйный мальчик, Альскер присматривает за ним. Альскер и Голанде очень известны в средней школе. Они швейцарцы, но родились тут, в Броктоне.
— Ал! Почему ты все время все портишь? — Хулиган, обратил внимание на своего брата и был очень не доволен этой встречей.
— Не зли меня, Голанде, я все расскажу маме. А если ты меня разозлишь больше, то и папе, — зло оскалился Альскер. Тот нахмурился и топнул по-детски ногой. — Можешь идти.
Я с надеждой и благодарностью уставился на Альскера, который усмехаясь, смотрел на то, как его брат, прихватив своих дружков, уходит. В конце концов, Альскер посмотрел на меня с легкой улыбкой.
— Меня зовут Альскер. А тебя? — он подал мне руку. Я же принял ее и встал с песка.
— М-меня зовут Д-дэй. Приятно поз-знакомиться, — сердце бешено колотилось и ударялось о грудь внутри меня. Я безумно волновался, даже не зная, почему.
— Что же ты так боишься? Я не такой, как Голанде. — Какой же я глупец, произвел ужасное первое впечатление на человека. Как мне так заводить друзей? Я знаю, с детства я не любил знакомиться. Был закрытым. Но сейчас я захотел познакомиться с кем-то. Точнее, этот кто-то был Ал.
— Извини, пожалуйста. Я просто несу ересь, когда рядом со мной незнакомый человек... И, и, ты спас меня, так сказать, поэтому, я даже не знаю что делать. О, Боже, что я несу. Лучше заткнуться... — Слова крутились в моей голове, смешавшись в кашу. — Извини, Альскер, за мою нелепую речь... — я, раскаявшись, связал пальцы за спиной, и наклонил голову так, что мои русые волосы спали на глаза.
— Ахах, ты забавный, Дэй. Дэй. Какое милое имя. Как день. — Альскер положил руку мне на плечо, от чего я невольно вздрогнул. По мне как будто прошелся ток. Я резко поднял голову, но парень, стоящий передо мной никак на это не отреагировал. Легкая улыбка еще красовалась на лице.
— Спасибо большое, Альскер. Я... Благодарю тебя.
— Не стоит, уверяю тебя.
— Но, ты мне очень сильно помог. Ведь... Я не мог отвязаться от Голанде очень давно. Надеюсь, ты не примешь это, как ябедничество?
— Конечно же нет. Давай сядем на качели? — он схватил меня за руку и повел к качелям. Когда мы сели, он повернулся ко мне.
— Так значит, ты учишься в нашей школе. Сколько тебе лет?
— Мне десять лет. Я учусь в шестом классе*, — настала тишина. Только рев машин и смех детей были слышны где-то на другой стороне улицы.
— Ты не спросишь, сколько мне лет? — мило улыбнулся парень, смотря мне в глаза.
— Э, а... Э, я, э, ну, вроде все знают тебя в средней школе. Тебе, вроде бы, двенадцать лет...
— Ахах, да. Мне и вправду двенадцать. — послышался глубокий вдох и продолжительный выдох со стороны парня. Я старался как можно меньше смотреть ему в лицо.
— Что-то произошло?
— Нет, просто... Мой брат. Он не умеет держать себя в руках. За ним все время нужно присматривать. Иногда я думаю, что он повзрослеет и перестанет быть таким грубым и жестоким. Но ведь не исключено то, что он, может быть, останется таким навсегда.
— Я могу сказать лишь то, каждый человек просыпается в определенное время. Возможно, время Голанде еще не пришло. Он еще не проснулся. — Наши взгляды пересеклись: я не знаю, почему, но эти восемь секунд были прекрасны. Да, я считал каждую секунду этого мгновения. Его голубые глаза были как бушующий океан, как море. Они были прозрачными, как стеклышко. Говорят, что глаза — зеркало души. Но как я могу видеть ангела в глазах, если по одному лишь взгляду я понимаю, что он не так прост? Что, возможно, это лишь его оболочка? В конце концов, Альскер, покраснев, перевел взгляд на маленького мальчика, играющего в той самой песочнице, где меня травили. Я безумно покраснел от того, что просто пялился на Ала. Я заметил, как и он слегка занервничал. Это как-то облегчило мне мучение, но не полностью.
— Извини, Дэй. Я знаю, тебе неловко, и сам усугубил все это... Извини, — он опустил голову и посмотрел на свои кеды, которые были немного в пыли.
— Нет! Не извиняйся! Это я виноват, просто, бывает, что я могу залипнуть... Это часто бывает со мной, — соврал я. Ничего такого не было.
***
— Дэй, дэй, дэй, — Альскер подсел ко мне за парту. — Пожалуйста, можешь дать домашку? Я забыл сделать ее...
— Конечно, бери, — я поправил очки и отдал Алу синюю тетрадку с надписью на ней «Дэй Армстронг».
— Спасибо-о-о! — он обнял меня одной рукой, а после начал активно переписывать домашнее задание к себе в тетрадку.
— Доброе утро, ребята! Сегодня просто прекрасный день, вы так не считаете? — она одарила весь класс своим взглядом и села за стол. — Итак. Все сделали домашнее задание?
Я сразу же поднял руку. Я всегда был отличником, и я на сто процентов уверен, что моя работа полностью правильная.
— Дэй, выходи к доске, — она тепло улыбнулась мне. — Берите с него пример, Армстронг всегда готов к уроку.
Я же поджал губы и собрался идти к доске, как кто-то дал мне подножку. Я упал на четвереньки, а очки соскользнули с моих глаз. Я начал их судорожно искать, так как они были жутко дорогими. Да и они были моими единственными. Как только я нашел свои очки, я взглянул в сторону обидчика, которого за шиворот схватил Альскер. Он был вне себя от гнева. Я как будто обрел силу и моментально подскочил с пола к Альскеру.
— Ал, не надо! Альскер! — я хотел его оттащить.
— Дэй, — яростно взглянул он мне в глаза и сразу же успокоился.
Из-за всего произошедшего мы забыли об учительнице, которая тоже хотела оттащить Альскера от Джеки.
— Альскер, Джеки и Дэй, в кабинет директора! Немедленно! — взвизгнула учительница и вся покраснела от злости.
Я не смел что-то сказать ей в лицо. Мое сердце бешено стучалось в груди, лицо полностью покраснело, а руки тряслись. Я взглянул на Альскера, глаза которого помутнели. Челюсть была сжата, так, что зубы скрипели. Мы вышли из кабинета, и на пол пути, когда Джеки был впереди нас, Ал схватил меня за руку.
— Ты не пострадал? Все нормально? — он осматривал меня, мое лицо. — Очки не сломались?
— Нет, Ал, все в порядке, ч-честно, — я опустил голову, чтобы он не видел моих глаз. На самом деле, я немного испугался. Но не за себя, а за то, что я Альскера могут исключить. Альскер поднял мою голову за подбородок.
— Не смей мне врать. Ты испугался его? — он заглянул мне в душу. Снова от так делает. Когда Ал смотрит мне в глаза, я не могу скрыть чувств. Это его дар.
— Я... Тебя могли исключить, ты понимаешь? Если бы ты избил его, могли быть проблемы посерьезнее! Почему ты не думаешь обо мне? — я пошел впереди, с разъяренным лицом. Альскер всегда защищает меня, при этом не думая обо мне. Конечно, ему кажется, что он, как никто другой, больше заботиться обо мне, но как ему доказать, что это не значит забота для меня?
— Дэй, не обижайся на меня, — он догнал меня и положил руку на плечо. — Ты же знаешь, что я не выношу этого Джеки.
Я продолжил идти, засунув руки в карманы черно белой толстовки. Игнор — единственный выход сейчас. По крайней мере, для меня.
Мы добрались до кабинета директора. Джеки уже сидел на маленьком кресле рядом напротив директора.
— Вы опоздали, — директор, на удивление, был вполне спокоен. — Присаживайтесь, — он указал на два таких же кресла, как у Джеки.
Мы с Альскером сели.
— Итак, что произошло на уроке английского? Дэй.
— Кхм, э, на уроке английского я хотел выйти к доске и выполнить домашнее задание, однако Джеки поставил мне подножку.
— Джеки, объясни нам всем, почему ты это сделал, — мужчина перевел взгляд на парня слева.
— У меня нет причин... — когда-когда, однако перед директором Джеки не врет. Он не терпит лжи как и в свою сторону, так и не любит врать сам. Это его жизненный принцип.
— Ясно. Альскер, ты хотел завести драку. Ты ведь знаешь, что это было очень опасно. Ты прекрасно учишься, поэтому, мы не хотели бы, что бы ты был исключен. Итак, хочу подвести итоги. Дэй и Альскер свободны, Джеки, тебе дается наказание. Но, Альскер, учти, что если это повториться, то в совете учителей заведется разговор о твоем исключении. Я бы не хотел потерять такого ученика.
— Да, конечно, — брови Альскера были сведены, а губы поджаты. Он провел рукой по лохматым волосам, цвета молочного шоколада и взглянул на меня. Я моментально перевел взгляд на директора.
— Я могу идти?
— Конечно. Дэй, Альскер, можете идти. — После этих слов я резко встал с кресла и быстро направился к выходу. Когда я вышел из кабинета, Альскер схватил меня за руку и посмотрел мне в глаза.
— Дэй.
— Альскер.