пролог
Люси стояла облокотившись на старое фортепиано и смотрела куда-то в стену, перед глазами проносились минувшие дни. Как до этого только могло докатиться?
Ответ до банального прост: в доме закипал чайник, она как обычно побежала его выключать, минуя комнаты с шикарными люстрами, высокими шкафами, уставленными книгами, и портретами мертвых родственников - в том числе Влада Дракулы ее троюродного прапрадеда по линии бабки, Федоты Равильевны, которая жила и никого не трогала уже много лета.
Федота Равильевна признавала только обычные металлические чайники, а электрические считала признаком бедности и скудоумия, потому что только у тупого человека не хватит мозга, чтобы правильно пользовать обычным чайником.
Дома на кухне у нее стоял обычный чайник, даже не свистушка, потому что как салемская ведьма по линии матери, Люси должна была с пелёнок чувствовать такие вещи.
Она прибежала на кухню, когда вода уже булькала у горлышка, и, крутанув ручку газовой плиты (от печки Федота Равильевна отказалась только в минувшем году), посмотрела в окно.
Там прямо под высоким раскидистым кленом стоял Он.
-Попов! - воскликнула Люси, ошпарившись об горячую ручку чайника. Не кстати девушка вспомнила, какими горячими вчера были его руки.
Она заметила, что Попов медленно приближался прямо к фасаду здания, и его шикарное кашемировые бежевое пальто подчеркивало темный цвет его волос - на солнце казалось, что они даже иссиня-черные.
Нет, - решительно подумала Люси, сегодня совершенно не тот день, когда она могла бы быть готовой к новой встречи с ним: ещё вчера он сжимал ее упругие бедра в своих ладонях, целовал до иступления ее нежные пухлые губы, вдыхая цветочный запах ее длинных белых шелковистых волос, чтоб сразу потом жестоко предать.
Попов, конечно, и знать не знал о ее мыслях, поэтому он постучал в дубовую дверь трижды, постаринке, как любила Федота Равильевна.
- Лариска, открывай, давай! - закричал Попов, подняв красивое лицо вверх, думая, что девушка спряталась в своей комнате на втором этаже мрачного готического особняка.
И если до этого Люси не хотела выдавать своего присутствия, то сейчас не сдержалась и закричала в ответ так же громко:
- Пошел на х*р, Попов, ишь чё и открывай, и давая ему. И я что раз же говорила, что меня зовут Люси Мурмаер.
Арсений по звуку понял, что Лариса - или Люси как она хотела называться - находится в кухне первого этажа. "наверное, опять эта Жаба Равильевна захотела выпить чай" - с Федотой отношения у Арсения были особенными: Попова она воспринимала исключительно, как раздражающее, но необходимое дополнение к обучению внучки в школе Магии крови, где набирались опыта все юные и не очень вампиры.
Арсений разозлился только от одного воспоминания о бабке Люси и решил выместить злость на ней самой, он мерзотненько затянул, спрятавшись прямо под окном кухни:
-Пропала собака~а по кличке...
Лариска тут же, вооружившись сковородкой, распахнула створки оконной рамы и, высунувшись на улицу на одну треть тут же была схвачена в его крепкие объятия.
-Попалась, Ларка, я же сказал: моя будешь. - Арс притянул ее голову для поцелуя, дёрнув, как раньше, вниз за длинную светлую косу, наматывая ее на кулак.
Девушка даже не смогла вскрикнуть от боли или отпрянуть. Все было таким нереальным, как будто они снова просто веселились.
Люси с головой захлестнули воспоминания о последних двух годах. И, естественно, не последнее место там занимал Арсений - он тот самый, кто заметил в ней искорку магии крови, тот самый, кто привел ее в этот волшебный мир. Со своими голубыми глазами, которые, как когда-то казалось Люси, умели улыбаться только для нее одной, это был все тот же Арсений, который разглядет в ней не просто соседскую девчонку с бесячими косичками, а красивую взрослую девушку, именно благодаря ему она встретила таких друзей, о которых и не мечтала.
Именно он тот, кто отнял у нее все в один миг.
Она на многое закрывала глаза, но это простить не могла - не умела.