18
Председателем Комитета по науке и технике оказалась женщина из
Восточной Азии. Ее звали Чи Ли-Хсинг, и ее прозрачные одеяния (лишь легкой
дымкой скрывающие то, что она хотела скрыть) создавали впечатление, будто
она обернута в пластик.
- Я с симпатией отношусь к вашему желанию обладать всеми правами
человека, - сказала она. - В истории были времена, когда за эти права
боролись целые группы населения планеты. Но каких, однако, прав вы можете
желать сверх того, чем уже обладаете?
- Такой простой вещи, как право на жизнь. Робот может быть разобран в
любой момент.
- Но человек тоже может быть в любой момент казнен.
- Казнь может состояться только после приговора суда. Чтобы меня
разобрать, никакого суда не требуется. Для того, чтобы покончить со мной,
достаточно лишь слова человека, обладающего властью. Кроме того... кроме
того... - Эндрю отчаянно пытался не высказать в голосе мольбы, но
тщательная тренировка в овладении человеческими выражениями лица и
оттенками голоса оказала ему сейчас недобрую услугу. - Да, правда в том,
что я хочу быть человеком. Я хочу этого уже в течение жизни шести
поколений людей.
Темные глаза Ли-Хсинг посмотрели на него с сочувствием.
- Легислатура может принять закон, объявляющий вас человеком - и с
такой же легкостью издать другой закон, который признает человеком
каменную статую. Однако сделают ли они это в реальности, одинаково
вероятно и в первом случае, и во втором. Конгрессмены - такие же люди, как
и все остальные, и им тоже присущ элемент подозрительности к роботам.
- Даже сейчас?
- Даже сейчас. Мы все можем признать, что вы заслужили это право -
называться человеком, и все же останется страх создания нежелательного
прецедента.
- Какого прецедента? Я единственный свободный робот из своей серии, и
других никогда не будет. Можете проконсультироваться в "Ю.С.Роботс".
- "Никогда" - это очень долго, Эндрю - или, если вы так
предпочитаете, мистер Мартин - поскольку я с удовольствием удостаиваю вас
своего личного посвящения в люди. Вы увидите, что большинство не захочет
создавать прецедент, неважно каким бы малосущественным этот прецедент ни
был. Примите мое сочувствие, мистер Мартин, но я не могу вас обнадеживать.
И в самом деле...
Она окинулась назад и наморщила лоб.
- В самом деле, если страсти слишком накалятся, может возникнуть
определенное настроение в пользу той самой разборки, о которой вы
упоминали, как в самой легислатуре, так и вне ее. Избавиться от вас может
показаться простейшим методом решения дилеммы. Так что примите это во
внимание, прежде чем начать подталкивать события.
- И никто не вспомнит о технике протезологии, которая почти полностью
связана со мной? - спросил Эндрю.
- Быть может, это и покажется вам жестоким - никто. Или, если и
вспомнят, то направят против вас. Скажут, что вы сделали это только для
себя. Скажут, что это было частью кампании по роботизации людей или по
гуманизации роботов, то есть зло в любом случае. Вы еще никогда не были
объектом кампании политической ненависти, мистер Мартин, и я скажу, что
вас будут поносить и оскорблять в такой степени, что ни вы, ни я сейчас и
представить не можем, и что найдутся люди, которые всему этому поверят.
Мистер Мартин, оставьте свою жизнь в покое. - Она встала, и рядом с
фигурой сидящего Эндрю показалась маленькой, почти как ребенок.
- Если я решу начать борьбу, - спросил он, - вы будете на моей
стороне?
Она подумала, потом сказала:
- Буду. До тех пор, пока смогу. Если в определенный момент такая
позиция станет угрожать моему политическому будущему, возможно, я откажусь
от нее, поскольку не считаю, что она лежит в основе моих убеждений. Я
стараюсь быть честной с вами.
- Спасибо, и я не стану просить большего. Я намерен бороться,
несмотря на любые последствия, и прошу вашей помощи только до тех пор,
пока вы сможете ее предоставлять.