Communication

Устремив взгляд в потолок, Селин лежала на койке в своей комнате. Флуоресцентные наклейки звёзд сейчас не светились, но все равно успокаивающе действовали на девушку.

— Маячок твоей сестры пропал с радаров.

Девушка не помнила, как добралась до лаборатории, но, открыв дверь, она отчётливо понимала, что происходит. Её разум не был затуманен, как происходит в таких ситуациях.

В лаборатории царствовала суета: люди в белых халатах бегали от одной панели к другой, часто натыкаясь друг на друга, слышались громкие высказывания и частые споры.
 
Заметив Селин, они застыли на пару секунд, а потом все обернулось с новой силой. Они старались не смотреть на девушку, но, когда она ловила их взгляд на себе, её буквально съедало отчаяние. Их взгляды были полны жалости и сожаления. Те люди, которые находились ближе всех к ней, старались отойти подальше, но рано или поздно все равно возвращались, потому что главная панель управления была прямиком под неё рукой.

Все изменилось, когда в лабораторию разъяренной фурией вбежала Ребекка. Она, сразу направившись к главной панели управления, начала вводить всевозможные коды. Селин заметила, что она вводит код Эда, его данные. Девушка была уверена, что Лайтман точно знает, что делать, но когда на экране написанное большими буквами появилось "ERROR", Селин медленно опустилась на колени.

Она не помнила, как вскочила и начала разносить лабораторию: скидывать со столов всё, что только можно, пинать все попавшиеся под ногу предметы; Люк, вбежавший в лабораторию вслед за Лайтман и братом, попытался утихомирить её, но даже его хватка не помогла. Селин затылком разбила ему нос и, наверное, могла бы и дальше продолжить выплескивать эмоции, если бы на экране внезапно не появилось изображение Эда и прозвучал его голос.

— Это конец.

Заметно понервничавшая Лайтман устало села на кресло, стоящее возле панели. На ее глазах все ещё были слезы отчаяния, появившиеся после первой неудачи.

— Эдвард, что произошло?

Никто не заметил, как в комнате появился Хокинс, но его присутствие добавило некую долю нервозности. У него было такое каменное лицо, будто и не он потерял своего лучшего бойца, что с трудом верилось, что у этого человека есть чувства.
С Софи у него всегда были отличные отношения, она была одной из немногих, кто мог, находясь рядом с Хокинсом более получаса, вытерпеть все его замашки. Ему нравилось в ней испольнительность и послушание, а она нашла в нем опору после смерти отца. И сейчас, смотря на него, Селин чувствовала долю ненависти.

— Нас ждали... Они знали, что мы придем.

Когда Эд внезапно расхохотался, Селин охватила тревога о его душевном состоянии. Она с болью смотрела на брата, который находился по ту сторону экрана. И когда хохот Эда сменил плачь, Селин плакала вместе с ним.
Ей казалось, что в неё воткнули несколько десятков ножей и прокрутили по кругу. Её ноги подкосились и она вот-вот бы упала, но стоявший рядом с ней Люк успел подхватить её.

— Софи... Она для последнего сражалась! Когда меня отбросило, она стала лёгкой добычей... В неё выстрелили... Я видел, как она падала, и как закрывались её глаза.

Эд вновь не смог держать слез. Его всхлипы, такие громкие, отдавались у Селин в голове до того момента, как он продолжил говорить. Она не плакала, она рыдала. Её брат, её сильный брат, который всегда умел держать лицо, который всегда говорил, что плачут только слабые люди, который верил, что слезы ничего не решают, рыдал. Селин видела, что морально брат уже убит.

— Её тела нет нигде. Они лишили меня даже шанса похоронить её. — Эд, до этого не обращавшийся ни к кому, посмотрел прямо на Селин. — Прости меня.

Селин поджала губы, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания, но это не помогло. Она больше не могла стоять на ногах, и Люк полностью стал её опорой.
Впервые за долгое время Люк не чувствовал в ней угрозы, он не видел смысла соперничать с ней, он вообще ни в чем не видел смысла. Морально он был истощен ненамного меньше, чем Селин, ведь все, кто жили в Крепости давно стали родными ему.

— Не ищите меня.

Экран погас.
Ребекка, до этого сидевших в кресле, внезапно вскочила и начала вновь вводить коды. На её лице была паника с примесью ужаса, она вертелась как юла, пытаясь восстановить соединение.

— Что происходит, Ребекка? - Впервые за время своего пребывания в лаборатории подал голос Генри. — Верни его!

Он всё это время смотрел на экран пустым взглядом, пытаясь принять смерть сестры близкого друга. И его сознание отказывалось это сделать, что вызвало внутренние споры.

— Я не могу!

Ребекка металась с места на место, тянула все возможные рычаги, нажимала все попавшиеся под руку клавиши, вновь и вновь вводила данные Эда, пока его маячок не исчез с экранов.
На секунду жизнь замерла, по крайней мере, для Селин уж точно. Она с неверием смотрела на том место на карте, где секунду назад была точно с именем Эда.

— Ч-что это значит?! – Внезапно воскликнул Хокинс.

На его лице мелькнула паника, которую, до того, как он вернул своему лицу непроницаемость, заметили все присутствующие.
Селин медленно сползла на колени, даже Люк не смог дать ей необходимую опору. Она продолжала смотреть на пустой экран, но ничего не видела. Слёзы застилали глаза.

— Он все отключил! – Воскликнула Ребекка. — Слышишь, Селин? Он просто отключил!

Ребекка опустилась на колени рядом с девушкой. Она не знала, что делать в таких ситуациях, ведь её специализацией были наружные раны. Но ей не пришлось ничего делать, так как Селин вскочила и, схватив что-то со стола, выбежала из лаборатории.

Обеспокоенные её поведением, Люк и Генри направились за ней.
Для Селин последние несколько минут показались вечностью и единственное, что пришло ей в голову - месть. Та месть, которую ненавидела Софи и презирал Люк.
Она увидела на столе бластер и, схватив его, направилась в сторону камер.
Она была настолько поглощена своими мыслями, что не заметила, как за ней, хвостом, шли Генри и Люк.

Когда она остановилась возле его камеры, её желание мстить уже сжигало её изнутри. Она ввела код, чтобы открыть дверь.
Она отчётливо слышала, как бьётся её сердце и слышала голос разума, который умолял её остановиться.
Когда Селин зашла в камеру, он даже не пошевелился, продолжал смотреть на стену, напротив койки, но стоило ей навести на него бластер, и он посмотрел на неё. Таким взглядом, от которого у обычного человека, все внутренности сожмутся.

— Ты! Вы! Убили её! – Она до последнего была уверена, что выстрелит в него.

Но она была не в том состоянии. Вместо выстрела она сползла вниз по стене и разрыдалась. Бластер все ещё был у  неё в руках, но он больше не был заряжен. Селин чувствовала на себе взгляд пришельца, но не решалась поднять голову и посмотреть на него.

— Я ненавижу вас. Ненавижу вас всех.

Ее шёпот эхом отдавался по камере. Пришелец, до этого особо не выражавший эмоций, приподнял бровь. И если бы Селин посмотрела на него, она бы увидела, что он поджал губы и нахмурился.

Стоящие по ту сторону двери Люк и Генри должны были отвести Селин в её корпус, но оба не решались войти. Они знали, что пришелец ничего не сможет сделать, так как он был закован в цепи, поэтому дали девушке время. Время, чтобы выплакаться.

И если бы они обратили внимание на пришельца, они бы заметили, как он сжал кулаки и как он смотрел на их общую подругу. Он, зная, что на него никто не смотрит, позволил себе посочувствовать девушке.

— Ты можешь сказать это.

Голос Селин вновь эхом пронесся по комнате. Она устало подняла взгляд на пришельца сидящего напротив. Её желание мстить куда-то полностью испарилось и осталось лишь усталость.
Пришелец вновь приподнял бровь, смотря на девушку. Он не до конца понимал, зачем она пришла сюда вплоть до того момента, как она предъявила обвинения. Сначала ему показалось, что она, как и предыдущие, пришла вытрясти из него информацию, хотя она и не торопилась приступать к мордобою.

— Ты ведь можешь говорить, так ведь? Я видела в твоём корабле голосовое управление.

Селин продолжала удивлять пришельца. Он и не думал, что люди способны так брать себя в руки. Она вбежала в камеру заплаканная, на грани нервного срыва, а потом и вовсе разрыдалась, но менее чем через минуту она уже способна вести цивилизованную беседу и делать вид, будто бы он не был свидетелем её слабости.

— Что ты хочешь от меня услышать?

От звука низкого, тёплого голоса Селин бросило в дрожь. Она и подумать не могла, что пришельцы говорят также, как и люди. Хотя она начала догадываться об этом, когда увидела его корабль и осмотрела панель управления. Но у неё не было доказательств, так как все пришельцы, которых привозили в базу, всегда молчали. Селин стало любопытно, почему именно это пришелец заговорил.

— Зачем вы здесь?

Пришелец усмехнулся, и Селин крепче прижала к себе бластер. Она не понимала, почему почувствовала в его ухмылке угрозу, возможно, она просто его боялась. Его чёрные, практически бездонные глаза все ещё смотрели на Селин, не отрываясь, и это заставляло её нервничать.

— Это приказ. Мы покорили треть Вселенной, это был лишь вопрос времени.

Он говорил медленно, время от времени скрывая ухмылку. Селин казалось, что она должна уйти. С каждой секундой присутствие пришельца давило на нее, будто бы он пытался прочесть её.

— Как ты оказался вблизи базы?

Он наконец отвел взгляд, нахмурился, на его лице появилась гримаса злости. Когда он сжал кулаки и все вены на его руках начали выделяться, Селин подумала, что при огромном желании он разорвет цепи.
Девушка заметила, что его бинт начал окрашиваться в голубой цвет и ей стало не по себе. Пришелец будто бы не замечал, что он вновь начала истекать кровью.

— Гнусные предатели подбили мой корабль, когда я патрулировал. Как только я выберусь отсюда, я найду и убью их всех.

Он с такой лёгкостью говорил об убийстве, что Селин в голову пришли мысли о том, как такие, как он, убивали её сестру. Он сжала бластер в руке.
Пришелец почувствовал её взгляд, полный ненависти, и на секунду пожалел о сказанном. Но он не исправился, лишь вновь посмотрел на неё.

— Ты боишься и ненавидишь одновременно.

Селин хотела возразить о том, что не боится, но то, как он на неё посмотрел, заставило ее замолчать. Она боялась его. Девушка поняла это сразу после того, как спустилась к кораблю и увидела его там. Даже в бессознательном состоянии он пугал её. А теперь, особенно теперь, после смерти Софи, она питала к ним ещё большую ненависть. Так что все, что он сказал было правдой.

Пришелец попытался встать, но цепи сдержали его, а когда кто-то пустил ток по цепям, Селин чуть ли не подскочила к нему. Он выгнулся, и весь его бинт начал окрашиваться в голубой цвет.

— Ты в порядке? Я сейчас позову Ребекку!

Она не понимала, откуда взялось это желание помочь, но она не могла противостоять этому. Она начала вводить код на двери, когда пришелец заговорил.

— Не надо, стой.

И его слова подействовали на неё лучше, чем просьбы брата. Она замерла, так и не открыв дверь.
Сердце билось бешенным темпом, шум отдавался в ушах. Она медленно повернулась к нему, не понимая, почему до сих пор находится в камере.

— Я исцелюсь. Останься.

Пришелец свалился без сил, продолжая истекать кровью.
Селин смотрела на него и не понимала, почему слушается его, почему она не позвала Ребекку, и почему она до сих пор находится здесь.
Вбежавшие в камеру Ребекка и мед. персонал оттеснили девушку к двери. Она стояла возле неё, пока Генри не потянул её из камеры.

— Не понимаю, почему мы позволили тебе находиться там, - произнёс он. - Но он говорил с тобой, только с тобой. Хокинс пытался разговорить его, но у него ничего не вышло.

Вся база знала, каким может быть Хокинс. Каждый раз, когда в базу привозили пришельца, он несколько часов проводил в камере, всячески мучая его, издеваясь над ним под предлогом разговора. Все знали, но молчали, пока год назад Софи не разругалась с ним по этому поводу. С тех пор Хокинс действительно пытается разговорить пришельца без мучений. Вспомнив про ток, Селин поняла, что это тот минимум, который использует Хокинс. И став свидетелем этого, она больше никогда не сможет спокойно пользоваться электричеством.

Они наблюдали за тем, как Лайтман мечется, накладывая швы, а затем и новый бинт.
Генри наблюдал за этим с недовольством. Ему не нравилась сама мысль, что Ребекка находится рядом с пришельцем.
Селин же смотрела на пришельца, только что пришедшего в сознание. За огромным стеклом они могли спокойно наблюдать за тем, что происходит в камере, но, находящиеся в камере, не могли видеть их. Поэтому Селин не знала, что Люк и Генри наблюдали за ними, и поэтому Ребекка оказалась в камере вовремя - увидев, что пришельцу хуже, Генри отправил брата за ней.

Внезапно пришелец перевёл взгляд на стекло. Прищурившись, он осматривал его, будто пытаясь найти слабое место. Пока не начал смотреть в одну точку - прямиком на Селин.

— Он не может видеть тебя, стекло настроено, – с сомнением произнёс Генри.

Селин тяжело задышала. Они явно недооценили его. Он способен на большее, и цепи явно не остановят его. Селин поняла, что у него явно есть какой-то план, и ей предстоит выяснить какой.

— Он может.

Селин закрыла глаза. Воспоминания были для неё мучительны.

— Я отправил запрос в Северо-Восточную базу. Я обещаю тебе, Селин, мы вернём Эда, -  Произнёс Хокинс, заглянув к ней пару часов назад. – Мы сделаем всё, что в наших силах.

Селин оставалось лишь ждать. Ждать и надеяться, что её брат в порядке