Мышь

Находясь в положении лежа, они высматривали свою добычу. В зеленоватом смоге едва виднелись огни. Караван, набитый всяким хламом, мешками с мусором и различной мебелью, угрюмо выглядящей от бездомного существования в качестве реликтов истории, мчался по широкому пласту асфальта, на котором проглядывались практически стертые следы разметки трассы. Погонщик бил кнутом выдохшихся мышек, которые остаток жизненных сил направляли на кручение педалей парового устройства, что тянул за собой добычу в проявляющийся в дымке город.

Старший, именуемый так по наибольшему числу пережитых инцидентов и сохранивший жизнь, наблюдал за движением с безопасного расстояния. Дождавшись момента, когда дистанция до каравана достигла необходимых ему значений, он дернул за леску. По долине раздался глухой звон колокольчиков.

В некотором отдалении раздались хлопки и белая известь стала туманом окутывать членов каравана. В мгновения завязался бой: рейдеры сталкивали погонщиков и обезглавленные машины начинали следовать по только им ведомой траектории, став катафалками, везущими перестрелянных рабов. Те из них, что съезжали с дороги и не справлялись с грунтом, падали, а затем взрывались. Рейдеры тут же закапывались в кучи блестящих безделушек на фоне стонов раненых, которые теперь мало интересовали нападавших.

Завернутый в какие-то обмотки, Старший шел в окружении нескольких своих сорванцов по гнилому городу. Пробираясь сквозь тараканьи арены, бордели и кучи отходов, аккуратно играющих роль плавных переходов от здания к зданию, превращаясь в лабиринт, группа выбралась к чему-то похожему на восточный базар.

Старший вошел в какой-то барак миновав тучу мух, преграждающих вход посетителям. Спотыкаясь о слепых новорожденных малышей и небрежно переступая через их опиумных мамаш, он добрался до финальной комнаты, где сидел глава семейства - еще один Старший. В проходе то и дело мелькали головы сорванцов, с любопытством глядящих на фигуру в темноте. Сидящий напротив сильно потрепанного, но энергичного первого Старшего глава семейства выглядел жалко – возраст давал о себе знать, механическая челюсть явно не справлялась с заложенной в нее задачей, то и дело выдавая пару ярких искр из оголенных контактов. Каждый раз замыкание дарило несколько секунд удовлетворительной улыбки на лице этого ходячего трупа.

После недолгого зрительного контакта, сопровождающимся активным подергиванием носов, они обменялись свертками. Старик рассматривал одним глазом различные детали: гайки и платы, провода, тыкая периодически длинным желтым когтем в некоторые из них. Старший же, развернув сверток, просматривал в тусклом свете черный тонкий диск на предмет царапин и иных дефектов. Обмен состоялся.

Выйдя из барака, перед Старшим предстал закат, который нельзя было увидеть, хотя понемногу смог терял свои краски, прощание Солнца очень хорошо чувствовалось. Ноздри ловили едва проскальзывающий запах, завершающий дневную жизнь и открывающий ночную. Теперь главной задачей было добраться живым домой.

Сорванцы уже грузили товар на самодельные аппараты, гордо именуемые – багги. На одном из таких Старший ковырялся в старом компьютере установленном прямо у руля. Тусклый зеленый дисплей выдавал путь до дома в виде кривой линии. В кассетнике ниже приглушенно играли Q Lazzarus. Прибавив громкости, все сильнее слышались фоновые шумы и вот на соло партии наконец взревели двигатели. Из тучи пыли вылетело три кустарных багги, уверенным строем двинувшись в противоположную от города сторону. Скорость группы плавно менялась в зависимости от текущего трека, разбавляя монотонность действия.

С наступлением сумерек уходил зеленый едкий смог. Это были редкие моменты для наслаждения постапокалиптическим видом. Город, как оказалось был окружен остовами огромных ракет, формирующих естественную защиту. В стороне, куда мчались багги, виднелось покрытое черной пленкой озеро, из которого торчали гигантские железные руки и чьи-то проржавевшие скелеты. Где-то там за озером, в холмах, покрытых обугленными стволами и радиоактивным пеплом обитала стая.

Музыка ускорялась, моторы ревели, и вот где-то промелькнули яркие желтые вспышки. Они двигались с левого края. Охотник закономерно стал жертвой. Среди группок очередных мышиных налетчиков виднелось несколько угрожающих силуэтов. Восседая на облезлых кошках, в чьи головы уходили толстые провода, наездники в шлемах, полностью покрывающих морды, прыжками занимали позиции для молниеносной атаки. Все должно было закончиться быстро.

В этом безумном мире стаи боролись за жалкое право выжить после очередного столкновения, те кому не повезло, лишались всех своих пожитков, а в самых отчаянных случаях и своей плоти, становясь чьей-то пищей. Единственным пристанищем была семья, где не только не убивали при первой возможности, но еще и могли поделиться съестным. Конечно, это верно, если ты не слишком слабый, а у хозяина стаи хорошее настроение. В ином случае ты сам становишься пищей для выживания семьи. Тем не менее эти фундаментальные истины слабо утешали перед лицом скорой смерти, заставляя еще более ожесточиться и вырвать свое существование вместе с глоткой соперника.

Одна из кошек сделала атакующий прыжок на багги, движущийся в конце колонны, двигатель которого издал истошный хрип, осознав летальность от такого действия. Потеряв управление, самодельный чудо-аппарат быстро скрылся в туче поднятого на воздух песка, давая о себе знать лишь криками, лязгом металла и злобным шипением. Сорванцы на багги Старшего разворачивали шестиствольную махину, надежно сокрытую ранее тканевым чехлом, в поиске боеприпасов они беспорядочно скидывали ящички и всякую утварь, давая нужную маневренность машине. Старший, руля одной рукой, крепко держал другой черный тонкий диск. Он частично скрывался за обложкой с изображением какого-то одного или двух роботов с серебряной и золотой головами.

Началась пальба. Шестиствольная махина грохотом будто бы создавала новую композицию в качестве бас аккомпанемента. Одна из кошек перевернулась, выбросив наездников. Получив заветную свободу разума, она начала в игривой манере ловить разбегающихся мышей. Теперь в этом кровавом спектакле целых три стороны, а значит шансы увеличились. Последней кошке было все равно на пальбу. В голове у Старшего закрадывалась мысль, что её подруга просто испугалась резкого звука, это часто бывало, когда они еще на заре мышиной цивилизации охотились на серых братьев меньших. А вот пули их почему-то не брали, впрочем, эта кустарщина никогда не нравилась Старшему, являясь скорее жалкой попыткой устрашения, чем действенным средством по доставке смерти.

Очередным прыжком кошка попыталась настигнуть багги Старшего, но тот оказался слишком маневренным в последний момент изменив траекторию, а вот другому повезло меньше. Его движок выдыхался, постепенно выдавая себя раскаленным до красна корпусом и водитель начинал медленно поджариваться в кабине. Из приемника послышался хриплый писк — Старший звуками давал сигнал о грандиозном финале для всех, кто был в слабеющем багги. Водитель повернул ржавого коня в атаку на кошку, что еще виднелась в пыли, после неудачного броска на Старшего. Шестистволка начала косить выбегающих налетчиков. Стрелок управлялся с оружием с особым задором – слюна капала из его пасти мешаясь с кровью от полученных уже не понятно коим образом ран.

Прогремел взрыв. Метнув взгляд на место, где совсем недавно находилась кошка, Старший лицезрел столп огня. В памяти всплыли картинки из какого-то бумажного артефакта: где были нарисованы железные сверкающие птицы, писалось о неком Императоре и убийственных атаках его детей на его врагов. Оставалась последняя кошка. Она появилась на утесе, в тот момент, когда очередная попытка выйти из-под атаки привела к потере управления, на этот раз руль отказался слушать Старшего. Багги, вылетев с утеса, пролетел с десяток метров и рухнул наземь, преобразившись в груду металла.

Старший силой выполз из-под обломков. Между ним и кошкой помимо десятка метров были еще стонущие сорванцы, а значит много молодого мяса. Он все еще держал в руке диск, хотя она изогнулась как-то слишком неестественно, почти в обратную сторону. Озеро находилось недалеко, а ампул морфина должно хватить с лихвой. Холодный ветерок пробежался по макушке носа давая призрачный запах надежды. К моменту как стоны его детей утихли, отдав пространство звуку чавканья и хрусту костей, Старший уже достиг берега.

Вдали виднелись силуэты налетчиков, они искали диск, в этом не было сомнений. Никто и никогда не плавал в озере, а долгожители говорили, что неизведанная сила затягивает на дно и в качестве примеров приводили торчащие руки, зовущие на помощь. Чушь, подумал Старший, нет среды в которой не выживали бы его сородичи. Очередной реликт, что мог бы использовать какой-нибудь пытливый ум. Угроза слишком мифологизированная, а вот налетчики реальны. Откинув все сомнения, Старший устремился поскорее окунуться в озеро. Интересно, что будет с диском после этой "водной" процедуры? Лапы Старшего коснулись липкой пленки...