Часть 11
Теперь, когда волнения последних дней остались позади, Наке остро захотелось прикоснуться к пожелтевшим страницам дневника в кожаном переплете. Она пошарила под матрасом подвесной кровати. Вот он, нашелся, больше половины уже прочитано. Пообещав себе читать медленно, растягивая удовольствие, Нака разгладила листы и моментально перестала слышать ровный гул мотора Quinque и мирное посапывание Ниты.
Тебе
Психологи любят делить людей на группы. Эти по темпераменту: сангвиники, флегматики, холерики, меланхолики. Эти по взаимодействию с окружающим миром: экстраверты и интроверты. Эти – ведущие, эти – ведомые. Неправильное какое-то деление получается, запутанное. По-моему все проще. Одни любят говорить, их с каждым днем все больше. Другие – умеют слушать. Чувствуешь разницу? Первые любят, вторые умеют. Я конечно не психолог и на лавры старины Фрейда не претендую, но! Ораторы – самовлюбленные петухи, следящие за тем впечатлением, которое они производят. Слушатели – любят людей и готовы прощать им чрезмерную болтливость. Молчание – золото. Кажется, Толстой сказал, и увесистые тома «Война и мир» ни при чем. Он, между прочим, писать не мог свои шедевры, если напротив, за столом верная жена не вязала очередные носки. Слушатели, они мудрецы великие, они мир спасут от неминуемого краха, который случится, когда ораторам станет недостаточно своих восьми тысяч слов в день. Да, мы столько говорим. Хорошо, что ты слушаешь, что я несу.
Новый дом
Говорят, что если сложить два пожара, получится ремонт. Я бы заменила ремонт в этой непреложной истине на переезд. Но в то же время нет в мире ничего более светлого и обнадеживающего, чем переезд в свой дом. Мы тщательно отмывали со старой калитки мелом написанное «продается», надраивали полы, вырывали лопух, заполонивший весь двор, и вот мы въезжаем. Позади тряска в душном фургоне, впереди – новая жизнь, такая прекрасная, что дух захватывает. А пока мы устали и хотим есть, мебели нет, во дворе два колченогих стула и самодельный стол из фанеры. Хорошо сидим. Теплый хлеб и сочные сладкие помидоры. Красный сок течет по рукам, капает с локтей. А назавтра с утра пораньше мы отправились с мамой покупать кухонную утварь. Шесть тарелок, столовые ложки, нож, я желаю тебе хоть раз испытать такое счастье, как мы тогда. Глупое было это счастье, безоблачное, но наше, личное, ничье больше!
Ночь
Каким бесконечно огромным и внушительным кажется небо. А ночное небо? Я смотрю на него, оно почему-то движется. Ах да, ведь я еду на санках. Мен везут дедушка. Выпал снег, и мы почему-то вышли гулять вечером. Совсем стемнело, и мы едем по смешно скрипящему снегу. Я еще не знаю, что он состоит из кристаллов различной формы, и этот скрип – факт научно объяснимый. Нет, тогда он скрипел для меня совершенно волшебным образом. И небо было волшебным. Меня закутали так, что по сторонам смотреть не могу. Только наверх. А там звезды такие загадочные. Желтые на черном. И не говори мне, что они еще белые и красные бывают. То были однозначно желтые звезды на черном небе.
Школа
Туфли с липучками. О эти красные туфли на липучках. Смотрю под ноги, иду насупившись, топ-топ, независимо движутся туфли. И сами они такие шершавые на ощупь, с круглыми мысками. Топ-топ. Мы с мамой счастливые и немного уставшие – волновались. В первый раз в первый класс не каждый день. Мама еще не знает, как это будет непросто: по пятнадцать раз переписывать одно слово в тетради по чистописанию, растолковывать, что клювик острым концом съедает меньше число, объяснять, что мальчишек нельзя дубасить ранцем.
Лекарство
Медицина в XX веке достигла уже достаточно высокого уровня (поясняю на тот случай, если кто-нибудь лет через тысячу найдет окаменелые останки этого блокнота где-нибудь в ледниках Антарктиды). И тем не менее мы, будучи детьми, свято верили в целебную силу подорожника. Открытая ранка, болючая царапина, жуткий синяк? Подорожник поможет! Не очень чистый и местами дырявый (его любили не только мы, дети, но и насекомые), он излечивал от всех известных болезней. Для усиления эффекта перед тем, как наложить его на ранку, требовалось хорошенько на него поплевать. Лечили друг друга, себя и даже деревья. Лечили безоглядно и самозабвенно. Надеюсь, без последствий.
Нака забыла, что надо дышать. Мысли роились в ее голове. Прабабушка тоже хотела быть врачом? Она предполагала, что ее блокнот будет найден? Что бы она сказала Наке сейчас? Что посоветовала? Задать эти вопросы было некому, ответы Нака продолжила искать между строк.
Воспитание
Если бы дети всегда слушали родителей, наверно это были бы не дети. Вот и я предпочитала показывать свой отвратительный характер. Сказала – не надену шапку, значит не надену! Только за порог – ненавистный головной убор долой. Благодаря своей принципиальности весну, теплую и ласковую, в далеком девяносто каком-то мне пришлось встречать в смешной до коликов колючей шерстяной шапке. Будто позаимствованная со съемочной площадки «Буратино», она ко всему прочему обладала парой премерзких тесемочек, которые надлежало завязывать под подбородком. И вот все вылезли погреться на солнышке, мамы вяжут что-то мягкое и пушистое, дети мешают им это делать. Как я мечтала сорвать эту дурацкую шапку со своей больной головы и влиться в толпу по-весеннему разодетых детей. Но очень уж ушки-непослушки (как их называла мама) болели.
Фейерверк
И эта безликая больничная палата, и женщины в теплых вязаных гетрах, и болезненные уколы – все это вспоминается подернутое дымкой времени, смутно. На фоне неясных, едва уловимых моментов ярким пятном стал один – фейерверк. Его мы наблюдали из окна палаты вдвоем с мамой. Что отмечал весь город? Я не помню. Но какой бы это ни был праздник, он стал особенным – стал посланием, весточкой с того мира, где не пахнет лекарствами и не водят каждое утро в процедурный кабинет – там много зелени, комнатных растений в горшках, но все равно очень страшно. А вот он фейерверк, и мы смотрим его, неудобно облокотившись о подоконник. Красный, синий, желтый, зеленый..Жизнь такая красочная, как палитра художника, такая, с отверстием для пальца. Если смешать красный, зеленый и синий цвета в одинаковых пропорциях, получится белый цвет. Чистый, стерильный, больничный.