Глава 7 Сны
Он шел по золотистой тропинке среди огромных шумных деревьев, которые были настолько большими, что закрывали почти все небо. Дикие ветки переплетались над его головой, цепляясь друг за друга, будто гигантские растения обнимались или дрались в воздухе. Резные зеленые листья и золотая дымка, пробивающаяся сквозь них.
Янус замер. Где-то журчал ручей.
Что это? Это место так сильно изменилось со времени моего последнего посещения?
Неподалеку раздался звук флейты. Он дотронулся до ближайшего ствола, покрытого влажным мхом, и прислушался; качнул головой, осторожно свернул с тропинки.
Под ногами зашуршала листва. Он прибавил шагу, огибая препятствия из лесного мусора.
А вот и ручей. Талая голубая вода несет листочки и красные ягоды.
Он остановился, наклонился и зачерпнул воду ладонью, сделал осторожный глоток. Вода вобрала в себя магию этого места, она была мягкой и слегка сладковатой.
Очаровательно. Теперь тут даже самые незначительные вещи имеют вкус.
Он поднялся, перешагнул ручей и сделал еще несколько шагов. Перед ним появилась поляна, вся в белых и желтых цветах. Солнечный свет заливал шелковистую траву. На деревянной скамейке сидел Василиск. На этот раз он выбрал сказочный аватар: высокий юноша в белом плаще, с длинными, сиренево-серебристыми волосами, огромные глаза цвета индиго. Виртуал быстро перебирал пальцами, играя на флейте. Музыка звучала красиво, но слегка тревожно. Пройдя несколько метров, Янус вздохнул и присел рядом. Василиск прервал мелодию, положил свою дудочку на колени.
– Не хотел тебя беспокоить во время перерыва, – произнес Янус. – Но через несколько минут начнется совещание службы. Хотелось бы, чтобы твой близнец присутствовал. Разбудишь его?
– Да, конечно. Что на этот раз?
– Отставка руководителя СОБВА. Так напуган слухами об акциях Подполья, что решил уйти из департамента.
– Да, сейчас многие руководители сбежали в отпуска. Эти убийства наделали немало шума.
Янус наклонился и сорвал цветок. Нежные белые лепестки и желтые тычинки. Он принюхался. Цветок источал изумительный аромат.
– У тебя прекрасный мир. Бьюсь об заклад, его реконструкция обошлась в приличную сумму.
– Видел бы ты мир Кота. – Юноша улыбнулся уголками губ. – Вот кому надо завидовать. Неудивительно, что он забыл про собственное убийство за какие-то две недели.
– Наверняка его мир шумный и пошлый. Мне бы там не понравилось. Кстати, как он там? Не собирается провести расследование среди виртуалов?
– Мне кажется, ты знаешь ответ. Кот слишком ленив, чтобы утруждать себя подобными делами. Его ярости хватило на трое суток. В последнюю нашу встречу он был не слишком учтив, просил меня не беспокоить его по пустякам. У этого человека убили биологического близнеца, а ему нет до этого никакого дела.
– Мертвяки почти все такие. К тому же ему не на что жаловаться. У него так много денег, что он вполне может позволить себе жить роскошно и в Сети. Вот Селене такой шанс не выпал.
– Знаешь, она тоже не очень переживала, когда ей сообщили, что ее тело мертво. Слегка удивилась, что ее признали виновной в убийстве, и все. По закону ее ограничения на цифровой обмен по Сети скоро будет сняты, ведь ее виртуал не причастен к преступлениям.
– Как все ловко, как все ловко, – пробормотал Янус и бросил цветок. – Но ведь кто-то протащил противоядие. Она не смогла бы взорвать себя, если бы не это. Как жаль, что теперь невозможно найти какие-либо улики против этого ловкача. А ведь они о чем-то говорили в ту последнюю встречу. Тайный язык агентов. И теперь совершенно немыслимо узнать, о чем шла речь.
Василиск наклонил голову, дотронулся до флейты, погладил ее. Его сиреневые волосы заструились водопадом, скрывая лицо. Легкий ветерок зашевелил листья деревьев. Лес зашумел и стих. Раздался треск цикад.
– Здесь действительно мило? – поинтересовался Василиск. – Иногда я думаю, что человек, убивший Кота и Селену, поступил мудро. Они мало что потеряли, всего лишь нелепый и недружелюбный мир. Зато теперь они могут создать свое волшебство и наслаждаться им. Целую вечность.
Янус поднялся и закинул голову. Зеленое кружево мелко дрожало от легкого волнения. Он понял, что не имеет смысла продолжать беседу. Судя по всему, виртуалу хотелось остаться одному, но вежливость и воспитание не позволяли ему избавиться от начальника, используя более грубые намеки.
«Эти миры... с каждым разом они становятся все прекрасней, – подумал он. – Почему виртуалы строят миры, так похожие на наши? Абсолютная иллюзия. Реальность – всего лишь одна из разновидностей сна, только с более ограниченными алгоритмами. Сны виртуалов по своей красоте давно уже победили наш плоский и блеклый мир. Стоит ли удивляться, что цифровой шторм со временем поглотит все на этой маленькой голубой планете? А моя реальность... рано или поздно она станет такой же, как этот сказочный лес. А ведь когда-то мы были обычными людьми».
– Мой близнец проснулся. – Василиск взял в руки флейту. – Думаю, он хочет о чем-то поговорить с тобой.
– О чем?
– Не знаю. Кажется, его беспокоит какая-то операция, которая была инициирована внешней разведкой. Но он не может понять причину своего беспокойства.
– Ох, уже эта его непонятная интуиция. Он вечно что-то чувствует, но ничего не может объяснить. Можно подумать, на основе его чувств можно выстроить хоть какой-то план! – Янус растворился, даже не удосужившись попрощаться.
Виртуал взял мундштук в рот и закрыл глаза. Пространство вздрогнуло, полилась мелодия. С неба посыпались хлопья снега. Они светились, кружась среди зеленной листвы, падали на плечи молодого человека, на его мягкие волосы и не таяли. Бело-золотистые цветы почти мгновенно покрылись холодным, сверкающим пухом. Лицо Василиска застыло, стало похожим на неподвижную маску. Весь мир превратился в одну большую хрустальную снежинку, внутри которой отчаянно звенела и металась пронзительная нота, пытающаяся вырваться из цепкого ледяного капкана.
Мой брат-близнец, как и сказал Янус, ты всегда что-то чувствуешь. Как много в тебе чувств и как мало логики!
Стриж просыпался по утрам, ходил на работу, засыпал вечером дома. Все было, как обычно. Двигался он автоматически, и большинство коллег пришли к выводу, что грызуны все-таки пичкают его какими-то химическими препаратами. Его не покидало ощущение, что он подозреваемый, которого арестуют со дня на день. Наступил момент, когда он перестал понимать, зачем вообще вмешался в расследование. Если бы кто-нибудь спросил его сейчас относительно мотивов, то он, пожалуй, не смог бы ответить. Единственное, что он понимал абсолютно точно, так это то, что его вмешательство привело еще к двум смертям.
Спустя две недели допросы прекратились. За это время грызуны вытащили из него всю мыслимую и немыслимую информацию. Спрашивали обо всем, даже о том, о чем никогда не спрашивали раньше: как к нему попала запись убийства, о встрече с Фениксом, о последнем допросе Селены. Его не арестовали. В одно прекрасное утро Василиск холодно сообщил, что допросы закончились, и порекомендовал не брать отпуск. В тот день Стриж вышел из кабинета Василиска совершенно опустошенным. Впервые за последние дни он будто освободился от сна, в который погрузился в момент взрыва. К нему вернулась его обычная возбужденность, но она уже не была целеполагающей, а стала какой-то нервной и неопределенной. Он шел к себе, когда увидел Феникса, идущего навстречу, и вспомнил, что так и не поблагодарил его за спасение. Лицо заместителя руководителя лисиц было непроницаемым. Такой же спокойный и равнодушный, как всегда. Они поравнялись, и Феникс прошел мимо, словно Стрижа никогда и не существовало. Стриж резко остановился, повернулся и хотел окликнуть Феникса, но в последнюю минуту смелость покинула его. Руководитель СВР скрылся за поворотом, а он еще несколько минут стоял и смотрел ему вслед, пытаясь понять, простил ли тот ему эти смерти и внутреннюю заварушку в СВР.
Вечером он напился. Собственно говоря, он не собирался этого делать. Просто хотел чуть-чуть расслабиться и выбросить события последних дней из головы. Но пару коктейлей в баре – и он поплыл.
– Кицу, ты не понимаешь. Он спас мне жизнь, а я даже не поблагодарил его, – пьяно бормотал Стриж.
Кицунэ смотрела на него с некоторым сочувствием вперемешку с презрением. Она согласилась пойти с ним, чтобы помочь ему выговориться. Но последние полчаса вывели ее из себя. Стриж только то и делал, что оплакивал своего отца и собственную глупость.
– Стриж, прекрати, – поморщилась девушка. – Он сделал это рефлекторно. Просто толкнул тебя и упал сам. Агентов учат так поступать. В этом нет никакой личной заслуги.
– Ты ничего не понимаешь. Он нашел убийцу Кипариса и вел расследование. Он пытался спасти эту девушку, чтобы узнать правду. А я все испортил.
Стриж начал размахивать руками, пытаясь отогнать от себя цветной дым сигарет. Ему почти не было видно Кицунэ, и это его раздражало.
– Говорю тебе, прекрати себя жалеть. Ты, конечно, был не прав, что полез в это дело. Но не стоит накручивать себя. К тому же ты не знаешь, какой Феникс подлый. В этом расследовании и без тебя были бы какие-нибудь неприятности.
– Вот, значит, как? – Стриж пьяно захихикал. – А разве вы не беситесь оттого, что он обскакал всех? Руководит самым серьезным направлением ОИД. И ведь добился этого без всяких связей. Ваша нелюбовь – разве это не зависть и не признак собственной ущербности?
– Что ты такое говоришь? – разозлись Кицунэ. – Он самый ущербный в департаменте, слепая лисица, которая тычет мордочкой во все углы и плетет интриги! Эта ущербность не могла не сказаться на его психике.
– Это не помешало многим девушкам в академии влюбляться в него. – Стриж разочарованно посмотрел в опустевший бокал. Нажал на кнопку меню и заказал очередную порцию выпивки.
– Ну, знаешь ли, – вскипела Кицунэ и вскочила. – Я хотела посочувствовать тебе, а не выслушивать этот пьяный бред. С меня довольно, я ухожу.
– Кицу, – Стриж схватил ее за руку, – прости, я не хотел сказать ничего плохого. Просто я пьян и несу всякую ерунду. Ты же знаешь, что ты для меня самый дорогой человек на свете.
Он попытался удержать девушку. Кицунэ с раздражением выдернула руку, наклонилась к столику. Компьютер считал ее идент и списал деньги. Она ушла, не попрощавшись.
Стриж остался сидеть, тупо глядя на изображение меню. Все краски смешались – цветной дым, зеркальные потолки и танцующие в воздухе фигуры каких-то непонятных чудищ, то ли драконов, то ли саламандр, чего-то такого, что он определенно знал, но уже не мог вспомнить. Он прикрыл глаза и стал слушать музыку. Тяжелые биты схлестывались с пульсарами, аритмические фигуры разрывались и уходили в пустоту.
– Сынок, ты живешь в удивительное время, – услышал он голос Кипариса. – Когда-то музыку писали люди, а не машины. Сейчас ты не понял бы и половину того, что играли всего двести лет назад. Твоя музыка пульсирующая, живая, она уносит в бесконечность и не заставляет плакать. Это действительно потрясающая музыка.
– Отец, ты не считаешь, что музыка прошлого живая?
– Почему ты так решил?
– Она рождается и умирает, каждый раз такая разная от первой до последней ноты, словно первый крик ребенка и последний вздох старика. Она умеет смеяться и плакать, способна воздействовать на других. Разве это не жизнь?
– Какое нелепое и алогичное наблюдение.
– Ты не прав, отец, – прошептал Стриж. – Я понимаю музыку прошлого. В ней есть что-то пугающее. Она поет, и от этого становится жутко. Конечно, я больше люблю музыку виртуалов. Виртуалы – настоящие музыкальные идолы. Их сценические выступления с пульсирующими мелодиями просто божественны. Старинная музыка слишком примитивна. Но она заставляет испытывать странные чувства, причиняет боль, эта музыка потрясает.
Стриж открыл глаза и понял, что разговаривает сам с собой. Он неуклюже ткнул пальцем в меню и заказал себе еще один бокал, потом еще. В конце концов машина отказалась продавать ему выпивку, сообщив, что уровень алкоголя в его крови превысил допустимую норму. Сначала он ругался и даже несколько раз ударил по автомату, но это не возымело никакого действия. Закончилось тем, что к нему подошел служащий бара и попросил уйти.
Он вышел на улицу и прислонился к стене здания. Около входа стояло такси, вызванное персоналом питейного заведения. Стриж поднял голову и посмотрел на небо. Оно было серым и непроницаемым.
«У отца за городом иногда видны на небе звезды, – с грустью подумал он. – Как жалко, что туда далеко ехать, очень далеко. В городе никогда не видно звезд». Он сильно зажмурился, так сильно, что на темном фоне пошли желто-красные пятна. Стриж захохотал и сделал запрос на звездную заставку. Через мгновенье все небо было усыпано яркими созвездиями. Он стоял и радостно любовался ими, пока ему не надоело. После этого отключил заставку и побрел домой пешком, проигнорировав сигнал такси.
Ночь была прекрасна. Город, красивый днем, ночью превращался в настоящее чудо. Миллионы цветных огней, кружащиеся в воздухе шары с зазывающими рекламными заставками, яркие ролики на щитах и зданиях. Город сверкал и пел. То тут, то там проплывали искрящиеся указатели, которые подсказывали, где можно купить новую вещицу или весело провести время. Стриж шел сквозь толпу ночного города и жадно считывал иденты. Ему нравилась эта разношерстная толпа, выряженная в странных уродцев, роковых красавиц, героев выдуманных миров. Черные, красные, сапфировые глаза, огненные и ледяные платья, безумный карнавал ярких масок. На горизонте появилась красавица. Круглые, на пол лица, изумрудные глаза без зрачков, зеленое платье-пачка из прозрачного кружева, какой-то лиловый букет цветов на голове (непонятно, где бутоны, а где соломенные волосы в виде трав-косичек) и четыре абсолютно фантастических, прозрачных крыла за спиной. Крылья действительно были божественны – длинные, словно из стекла, светящиеся и в то же время невесомые. С ними она была похожа на стрекозу, готовую в любую секунду воспарить в темное небо. Красивое, хищное насекомое с сумочкой из последней коллекции. Он послал ей запрос, но она спокойно пробежала мимо. Скорее всего, даже не прочла сообщение из-за фильтров. Стриж остановился. Веселье покинуло его – он выдохся. Пестрота города и море информации опьяняли его даже больше, чем алкоголь. Он остановил машину и назвал свой адрес.
Возвращаться в пустую квартиру не хотелось, но такси доставило его в считанные минуты. Стриж вошел в свою спальню, рассеянно огляделся. Вот среднестатистическая спальня обычного молодого человека, живущего самой обычной жизнью. Никаких сюрпризов. Голографические заставки на потолке и стенах. Картинки меняются каждые сутки, и, засыпая среди снежных равнин, ты можешь проснуться, окруженный песками пустыни. Тот же виджен, что и у большинства знакомых, то же спальное место.
Стриж устало сел на пол среди горы синтетических подушек, купленных на какой-то распродаже. Он взял одну из них и стал недоуменно разглядывать, словно пытаясь вспомнить, зачем он их купил и почему все еще не выкинул. Потом прижался к мятой подушке и прикрыл глаза.
Подушка... мягкая... так приятно обнимать. Почему никому не кажется странным обнимать игрушку или одеяло, но прижимать к себе девушку неприлично? В игротеке все можно, а живьем не очень... Интересно, наклонности извращенца передаются генетически?
Стриж открыл глаза и уставился на виджен. Мысли путались. Пошатываясь, он поднялся и подошел к нему. В этой машине определенно была записная книжка. Он начал беспорядочно тыкать пальцами в воздухе, пока не наткнулся на номер Бласта.
– А если подумать, какая к черту разница? – пробормотал Стриж.
Перед ним появилось лицо молодого человека:
– Чем я могу вам помочь? – Дежурная улыбка застыла на его лице.
– Я бы хотел... – Стриж смутился, пытаясь вспомнить, зачем он сделал вызов. – У вас бывают девушки, которые могут приехать и провести вечер с молодым человеком?
Собеседник стрельнул глазами куда-то в сторону, вероятнее всего, считывая информацию о статусе звонившего, а потом спросил:
– Вы хотите, чтобы к вам приехал конкретный человек, или не имеет значения?
– Не имеет значения, – ответил Стриж. – Хотя нет, пускай приедет девушка, которая была раньше.
– Она снова должна быть блондинкой?
– Нет, пожалуй, брюнеткой.
– Ваш заказ принят, девушка будет через полчаса.
Изображение исчезло. Стриж дошел до кровати и рухнул на нее, уткнувшись лицом в подушки.
Как все глупо, и бессмысленно, и несправедливо. Сначала Кипарис, теперь Селена и Кот. И именно Феникс вмешался в это. Почему он? В СВР так много других сотрудников. Он и Кицу... Кицу же не встречается ни с кем, я точно это знаю. Определенно, боги вовсе не вымерли в двадцать первом столетии. Похоже, хотя бы один точно остался жив, и у него очень странное чувство юмора, раз мне приходится терпеть такую иронию.
Раздался мелодичный перезвон – кто-то стоял на пороге. Он с удивлением оторвался от подушек, отдал приказ открыть дверь.
Немыслимо, чтобы кто-нибудь решил прийти в такое время! Может, я зря открыл? Это может быть опасно.
На пороге стояла симпатичная брюнетка в зеленном свитере.
– Кицу, ты все-таки пришла? – Стриж радостно встрепенулся. – Спасибо. Я не буду надоедать, честное слово, мне просто не хочется сегодня оставаться одному.
– Кицу? – насторожилась девушка, но, увидев затуманенные глаза молодого человека, сделала шаг навстречу. – Хорошо, пусть сегодня буду Кицу.
ТУК... ТУК...
Маленький желтый мячик отскочил от стенки и упал рядом с ним прямо на лужайку. Он с раздражением пнул его.
Сумасбродный старик! Вечно придумывает какие-то глупости! Он, видите ли, считает, что теннис повышает координацию и способствует физическому развитию. Ну что за бред?! Координацию повышают стимуляторы, а физическая форма развивается с помощью правильных медикаментов и комплексных программ из Сети.
Ракетка также полетела в сторону стены. Она стукнулась о пластик, раздался треск. Он вздрогнул, медленно подошел к ней, наклонился. Так и есть, эта вещь была такой же глупой, как и все вещи отца: деревянная рукоятка треснула.
И все-таки это проблема. Конечно, все игрушки и занятия отца нелепы, но если взбунтоваться и заявить об этом прямо, то плакали выходные подальше от школы, можно забыть про небольшие подарки и привилегированное положение подростка, которому так завидуют одноклассники. Знали бы они, как иногда сложно держать себя в руках ради этой мифической связи отца и сына! За двенадцать лет можно с ума сойти!
Он поднял ракетку, провел пальцами по треснувшей поверхности. Повреждение не было таким уж значительным – все-таки бросил он ее не со всей силы.
Камер не видно, но не сомневаюсь, что Кипарис просмотрит запись, чтобы убедиться, что сынок не валял дурака и выполнил приказ. Выходка в виде сломанной рухляди точно не прибавит баллы прилежному ученику. Это в школе можно учиться спустя рукава, дома за подобную вещь в лучшем случае лишат карманных денег. Про плохие варианты и думать не хочется.
Он внимательно посмотрел на дом. Тот стоял, как всегда: огромный, подавляющий, со всеми своими уродливыми и странными изгибами.
В подвале полно всякой ерунды. Наверняка есть какой-нибудь материал, который сгодится, чтобы починить ракетку. В любом случае, хуже от этого не станет. Если изобразить искреннее раскаянье и попытаться исправить оплошность, то, возможно, удастся избежать проблем.
Он направился к дому. Перед дверью в подвал ноги вдруг стали ватными. Он ненавидел подвал: темный, мрачный, сырой. Это было самое страшное место в доме. На секунду ему показалось, что даже самое суровое наказание вряд ли будет страшнее, чем предстоящий путь из семи ступенек. Дверь бесшумно распахнулась. Перед глазами вспыхнул свет. Он облегченно вздохнул. Автоматика не работала в этом гиблом месте; вероятнее всего, старик забыл выключить свет во время своего последнего визита.
Он осторожно спустился в подвал.
РАЗ, ДВА, ТРИ... черт... ЧЕТЫРЕ, ПЯТЬ, ШЕСТЬ, СЕМЬ.
Он огляделся. На полках стояли ящики, коробки.
Всякий инструмент должен быть в большом шкафу. Однажды отец доставал оттуда какую-то клейкую ленту. Это было, когда он сломал очередную безделушку. В прошлый раз эта лента неплохо помогла.
Неожиданно одна из стен сдвинулась, и образовался небольшой проем. Он вздрогнул. Перед ним стоял Кипарис.
Черт побери, так он все это время ошивался где-то в подвале?! Похоже, я застал его около какого-то тайника.
– Кай, что ты тут делаешь?
– Да я... так просто... – Он попытался спрятать ракетку за спину.
– Не ври мне, бестолковый мальчишка. – Кипарис подошел, взял его за подбородок, приподнял голову и, прищурившись, посмотрел прямо в глаза. – Я же велел тебе совершенствоваться в игре. Зачем ты притащился сюда? Ты же ненавидишь это место.
– Кипарис, я не вру. – Он попытался высвободиться.
– Да ты и врать-то не умеешь! – Кипарис дернул его за руку и выхватил ракетку. – Так-так. Вот что стало причиной столь странного поступка.
Кай потупился.
– Она всего лишь слегка треснула от излишне интенсивных тренировок. Я хотел ее починить.
– От тренировок, говоришь? – Кипарис внимательно смотрел на него. – Разве я не говорил тебе, что эта вещь достаточна ценная, чтобы ты не швырял ее?
– Я прекрасно знаю, что все твои вещи ЦЕННЫЕ. Я вовсе не хотел ее сломать. Но я же не виноват, что вещи иногда ломаются.
Кипарис усмехнулся и посмотрел на сына.
– Ты, конечно, прав. Ты случайно сломал ее, случайно обнаружил мой тайник. Полагаю, теперь ты даже можешь случайно прогуляться до тайной комнаты. Тем более что ты вряд ли наберешься храбрости для подобного похода в следующий раз. Это печально.
– Спасибо, я пас. – Кай отвернулся. – Лучше починить ракетку в каком-нибудь сервисе. А твои тайники мне совершенно не интересны.
Он собирался уйти, когда цепкая рука схватила его за плечо.
– Как же так, сынок? Думаю, нехорошо прерывать тренировки. Если не удалось насладиться теннисом, можешь поиграть в поиски сокровищ.
Кай вздрогнул всем телом. Сердце бешено билось. Ему вовсе не хотелось играть в какие-либо игры своего полоумного отца.
Кай стоял в маленьком подземном коридоре. В его руках дрожал фонарь. Конечно, у него не было никакого желания исследовать содержимое тайной комнаты, но пришлось подчиниться. Как и тогда, когда пришлось тащиться пешком на дикую, жутко колючую гору. Кипарису взбрело в голову, что сын должен уметь преодолевать природные препятствия, и он, не задумываясь, потратил много денег, чтобы отвезти его на одинокий остров с вулканом. Безусловно, когда он рассказывал об этом путешествии в школе, все слушали, затаив дыхание, и завидовали. Они не понимали, что подвернутая лодыжка и куча синяков – это вовсе не круто, а больно и обидно! Тогда Кипарис просто обманул его, пообещав приключения в духе разведчиков. После того случая он уже не велся на подобные провокации, но это не избавило его от других «приключений». Сначала такие игры забавляли его, хотелось острых ощущений, а эти развлечения, вне всякого сомнения, были опасны. Но потом все это стало порядком надоедать. Во-первых, в Сети можно было погружаться в любые иллюзии и не тратить время на перелеты и последующую реабилитацию. Во-вторых, реальные тренировки выматывали гораздо сильнее, чем виртуальные, причем как физически, так и психологически. Впрочем, он уже привык к ним и даже надеялся воспользоваться в будущем своими навыками для поступления в школу разведчиков.
На этот раз, Кипарис, ты зашел слишком далеко. Ты же прекрасно знаешь, что я не выношу замкнутых пространств! Впрочем, хорошо, что хоть дал фонарь, а то я не смог бы сделать и шагу в этом месте. Борьба с внутренними страхами. Еще одна дикая забава старика.
Кай поднял руку, луч заплясал по камням. Они были темными и влажными. В некоторых местах тьма пожирала целые куски пространства, хищно выглядывая из углов, щерясь из жестких проемов.
Кто бы мог подумать, что под этим уродливым домом целый каменный лабиринт. Интересно, почему Кипарис не оборудовал его? Ведь ничего не стоило сделать тут нормальные стены и провести электричество.
Нога задела какой-то непонятный предмет, и Кай зло выругался. Ясное дело, это место никогда не убирали. Если серьезно поразмыслить, именно таким и должен быть путь к тайнику. Какому нормальному человеку захочется гулять в подобном месте? С тем же успехом можно наслаждаться видами канализации. Пожалуй, это будет понадежнее любой сигнализации и кодового замка.
Он остановился и осмотрелся.
Прекрасно! Просто великолепно! И куда прикажете теперь идти?
Коридор разделялся на три подземных прохода. Один выглядел страшнее другого. По спине побежали мурашки. В голову полезли дурные мысли о том, что в играх в подобных ситуациях парочка фальшивых коридоров таит в себе опасные ловушки. Хотелось верить, что так бывает только в сказках. Очень не хотелось думать, что старик зайдет так далеко.
Хотя с него станется. В проклятом лесу, куда он отправил меня в последний раз, никто не пришел мне на помощь, когда я сорвался с обрыва. Тогда мне просто повезло, что не пришлось сращивать кости.
Фонарь тревожно замигал. Луч стал терять свою яркость. Тени заплясали вокруг, пространство стало смыкаться. Свет погас.
Кай вскрикнул. Его обступила тьма. Он начал судорожно нажимать на ручной прибор. Это было абсолютно бессмысленно. Кай уронил фонарь, дрожа всем телом, и отступил к стене, прижался спиной к камням. Вокруг не было слышно не единого звука, но ему казалось, что в темноте кто-то шепчется и хихикает. Капельки холодного пота выступили на лбу, и он почувствовал, что начинает задыхаться.
Надо срочно убираться отсюда! Бессмысленно идти вперед, единственный шанс – попытаться вернуться той же дорогой. Нужно идти вдоль стены. Вот только куда?
Он сжал зубы и застонал от отчаянья. В кромешной темноте нет никаких шансов понять, где что находится. Сеть не действует в подземелье, и воспользоваться хоть какими-то подсказками навигатора не удастся.
Как глупо умирать в двенадцать лет в подвале собственного загородного дома! Если хорошенько подумать, разве я далеко ушел от входа? Должна же быть какая-нибудь подсказка, которая поможет вычислить правильное направление.
Он стал осторожно ощупывать стены. Естественно, никакой подсказки не было. Пару раз он оцарапался об острые камни, а один раз его рука провалилась в какую-то дыру. Странные шорохи приближались, воздуха становилось все меньше. Его охватила мелкая дрожь. Он и сам не знал, почему так боится темноты. В ней было что-то зловещее, непостижимое. Казалось, что она способна порождать чудовищ, впитывая все самые потаенные страхи.
Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться.
Какое же я ничтожество! Это не реальная опасность. Старик сто раз прав, когда смеялся надо мной. Я прошел несколько метров. Невозможно заблудиться в таком месте, если не паниковать.
Звуки стали отступать. Он почувствовал небольшой холодок. Это легкий ветер гулял совсем рядом. Стало легче дышать.
Сквозняк. Где-то открыта дверь или есть проход. Вентиляция. Надо ориентироваться по воздушному потоку. Если Кипарис закроет дверь, то мне крышка. Вот только в какую сторону идти?
Он сделал шаг вперед. Спина стала совсем беззащитной. Ему захотелось умереть на месте. Осторожно сделав шаг, он споткнулся и упал на колени, вдруг нащупав фонарь.
Какой же я все-таки дурак! Когда я выронил его, то сделал шаг влево, прижавшись к стене. Проход был за моей спиной. Он и сейчас там же. Надо просто двигаться назад. Двигаться, пока дует ветер.
Он поднялся, повернулся и медленно пошел к выходу. Сзади раздавались насмешливые вздохи.
Очнулся он на небесах. Над головой – небо, справа и слева – облака. Он повернул голову и увидел обнаженную девушку, лежащую рядом. Тихонько, стараясь не разбудить незнакомку, приподнялся и направился к виджену. Тот раскрыл инкогнито незнакомки. «Как я мог забыть ее идент? Мы же встречались несколько раз. Я даже видел ее без аватара», – удивился Стриж, но не стал тратить время на загадку. Он вернулся к кровати, присел и внимательно посмотрел на девушку. Она что-то забормотала во сне и, будто почувствовав его взгляд, начала просыпаться. Сначала Майя ворочалась, пытаясь завернуться в одеяло, а потом, тряхнув лохматой головой, резко села.
– Извини, я, наверное, задерживаю тебя, – сонно произнесла она.
– Да, в общем-то, нет. – Улыбка все еще блуждала на лице Стрижа.
– У тебя какие-то дела? – девушка стала озираться в поисках своей одежды. Заметив свое белье, она вскочила.
«А я ведь больше не увижу все те странные вещи, которые отец собирал всю жизнь, – подумал Стриж. – Стоит, наверное, записать видео на карту памяти. Может, даже отдать часть вещиц коллекционерам старья?»
Девушка стояла посереди комнаты, переступая с ноги на ногу.
– Извини, у меня действительно появились дела. – Стриж покопался в памяти и, поняв, что не заплатил, перевел деньги.
Майя улыбнулась, подошла и прижалась к его руке:
– Звони, если станет скучно. Ты добрый.
Из квартиры они вышли вместе, расстались около подземки. Он посмотрел ей вслед и сделал запрос.
Сеть высветила адрес девушки на карте и нарисовала маршрут: Район Курикасо, третий сектор. Дом около универсама Тенто.
Какое гнусное место! Ей придется добираться туда с кучей пересадок. В таких местах обитают только отбросы общества.
Он остановил машину, сел в нее и почти сразу же забыл про девушку.
До загородного дома было тяжело добираться – три часа в дороге, и он уже успел пожалеть о своей затее, навеянной, судя по всему, алкогольным отравлением. Дом был похож на своего близнеца из сна, только не казался таким уродливым и странным. Самый обычный дом. Его отец как человек состоятельный имел право на земельный участок. Искусственные деревья и голографические цветники были красивы даже на этом маленьком клочке. Подходя к дому, он увидел деревце, на котором Кипарис делал пометки, отмечая его рост, и с грустью улыбнулся. Кипарис действительно был не лишен чувства юмора. Каждый год он делал виртуальные отметки на стволе, и каждый год искусственное деревце прибавляло в росте несколько сантиметров согласно заданной программе. Стрижу так и не удалось обогнать своего конкурента.
Он подошел к входной двери. Дом считал его идент – дверь распахнулась. Солнечный свет тонул в ворсе ковра. Стриж быстро пересек холл, поднялся на второй этаж и оказался в своей комнате. Сердце екнуло. Все-таки дом был хорошо сконструирован – он ухаживал за вещами даже в отсутствие хозяев. Старый виджен отражал солнечные зайчики; золотистая полоска играла причудливыми узорами на прозрачном пластике окна, оставляя рыжие пятна на его школьной постели. Около изголовья находилась тумба на гибкой вращающей ножке. На ней стоял стеклянный сосуд, в котором плавали неоновые искорки и пушистые шарики, так похожие на головки одуванчиков. Он ходил по комнате, дотрагивался до тех или иных вещей, пытаясь вспомнить события прошлых лет. Вот сетевой навигатор, которым он пользовался, когда гулял в старом городе. Какой-то странный прибор, вероятно, для создания виртуальных моделей (он так и не смог вспомнить его предназначение). Конструктор органических роботов. Память фиксировала все детали и записывала на внутреннюю карту памяти.
Детство не вернется никогда, разве только в воспоминаниях. Его даже нельзя смоделировать в Сети. Никогда – страшное слово. Можно записать все – кровать, цветные стекла, даже выглаженную одежду, которую Дом аккуратно запаковал в вакуумную упаковку. Можно даже забрать какую-нибудь бесполезную штуковину. Только некоторые вещи, к сожалению, нельзя ни записать, ни забрать.
Стриж подошел к нише. Дверцы шкафы раздвинулись. На полках лежал обычный хлам. Очередные модели, какая-то старая картина с цветами подсолнухов. Эта картина ему нравилась. Он так и не решился избавиться от нее, как от некоторых подарков Кипариса. Изображение было небрежным, слишком хаотичным и смазанным. Компьютерные программы так не рисовали. Он дотронулся до картины пальцами, почувствовал шероховатую краску. Несомненно, эта картина скоро выцветет еще сильнее, облезет и погибнет. То, что не сохранено на электронный носитель, недолговечно. Его взгляд упал на теннисную ракетку. Трещины совсем не было видно. Какое-то смутное воспоминание возникло в памяти.
Как смешно! А ведь я тогда совершенно случайно добрался до тайной комнаты. Как глупо. Кипарис был абсолютно уверен, что я сбегу через пять минут. Какое у него было лицо, когда я вернулся с каким-то свертком! Интересно, угадаю ли я пароль на этот раз?
Стриж в три прыжка преодолел лестничный пролет и направился к подвальному помещению. Оказавшись внутри, он выдвинул пару контейнеров и достал фонарь и запасные батареи. Совсем не страшно. Пароль он, конечно, угадал (Кипарис, ты так предсказуем!).
Тайник был ничем не примечателен. Крошечная комната почти без освещения. Здесь хранились статуэтки, картины, монеты, бумажные марки, древнее оружие. Все это совершенно не интересно. Можно продать что-нибудь в Сети или подарить будущему владельцу дома. Он решил проверить содержимое защищенного бокса. Система безопасности удовлетворено пискнула, отверстие открылось. Стриж осторожно выдвинул ящик и обнаружил внутри маленький сверток, размером с ладонь, карту памяти и электронный ключ доступа. Взяв карту, Стриж аккуратно развернул сверток и застыл от удивления. Перед ним лежал аватаровьюер. И он совсем не был похож на муляж, который им показывали в академии. Он вытащил его и начал рассматривать, ткнул на пару кнопок. Прибор беззвучно включился, в воздухе замелькали цифры, появилось изображение интерфейса.
Стриж присвистнул. Этот прибор появился не в кабинетах модельеров. Его изобрели в лабораториях Подполья. Действие прибора было достаточно простым. Он сканировал окружающее пространство и при обнаружении любого человека перехватывал его аватар и идентификатор. После этого владелец аватаровьюера мог превратиться в другого человека. Конечно, Сеть не допускала коллизий в виде одинаковых идентификаторов. Именно поэтому жертва хищения получала аватар и идентификатор вора. Если вор был не идентифицированным нелегалом, то обворованный человек банально становился слепым: его выкидывало из Сети. В академии рассказывали о случаях, когда обычный гражданин принудительно перемещался вместе с нелегалом, который использовал чужой идент при проведении террористических операций. Единственным недостатком данного прибора был небольшой диапазон действия. Аватаровьюер считался очень опасным оружием, не менее опасным, чем орудие убийства. Говорят, иногда им пользовались сами агенты департамента, но слухи эти были неподтвержденными. Официально его использование было запрещено, а достать такую игрушку было практически нереально.
Во что ты вляпался, Кипарис? Как у обычного сотрудника СИН оказалась такая вещь?!
Он положил аваторавьюер в карман. Такую вещь, вне всякого сомнения, нельзя оставлять в доме. Стриж немного пошарил вокруг, но больше ничего интересного не нашел. Выйдя из подвала, он дошел до виджена и вставил в него карту памяти. Появилось изображение.
Сначала не происходило ничего особенного. Все события фиксировались электронными глазами непосредственного участника. Похоже, запись была сделана на карту памяти Кипариса, которая была вживлена в мозг, и только потом видео скопировали на внешний носитель.
Странное помещение. Везде сервера, виджены. Что же это напоминает?
Владелец карты садится перед видженом и начинает работать. Открыл архивные папки. Стриж насторожился. В архивные папки помещались иденты людей, которые были мертвы для Сети. Фактически это означало, что человек уже не существовал для окружающих в силу физической смерти, причем не только биологической. Данные о нем, которые записывались на протяжении всей жизни, отправлялись в закрытый доступ. После формальных процедур, связанных с распределением наследства, идент и вся прочая информация исчезали из Сети. Далее произошло то, от чего у Стрижа перехватило дыхание. Пользователь открыл хранилище информации существующего человека и стер часть его личных данных, скопировав аналогичные документы из архива. В сети появился живой человек, который имел вполне реальное прошлое совсем другой личности. Мертвец обрел кровь, плоть и вполне достоверное прошлое, записанное на цифровой носитель.
Стриж сжал кулаки. Если эта запись действительно была записью, сделанной Кипарисом, то ее было более чем достаточно для убийства. Это было не просто должностное преступление. Получалось, что Кипарис воровал из сети идентификаторы, используя свое положение.
Кажется, кое-что проясняется. Это основная серверная ОИД. Если бы кто-нибудь в службе внутренней разведки узнал про воровство, арест Кипариса стал бы неизбежным. Но убийство? Зачем? И зачем Кипарису записывать то, что могло служить прямой уликой против него самого? В этом нет никакого смысла.
Ответ не заставил себя долго ждать. Неожиданно появилось сообщение о постороннем подключении. Это было странно. Работа из внешней сети была ограничена. Несомненно, человек, подключившийся к данному виджену, находился непосредственно в департаменте. Стриж наблюдал, как взломщик бесцеремонно повторяет почти те же манипуляции. Хакер оживил парочку идентификаторов. После чего спокойно уничтожил информацию о своем присутствии и отключился. Запись фиксировала не воровство Кипариса. На ней был адрес другого вора.