Глава XXI
Усталость давила на нас обоих. Где мы и что нам делать дальше, уже не так уж и волновало. Мы оба израсходовали много сил на все эти путешествия - настало время перевести дух. Нам повезло: у Лауры осталось немного еды с Западно-Европейской котловины. Конечно, эта безвкусная хрень была не слишком аппетитной, но в мире и времени, где ближайшей еды может не быть в многокилометровом округе, а то и вообще во всём этом месте, эта еда была не такой уж и плохой. Лаура поделилась со мной и мы расселись у противоположных стен, усевшись к ним спиной. Наверное, ощущение того, как моя спина медленно сползает по стене, пока я полностью не опустился на пол, было самым приятным, что я чувствовал за последнее время. Какое-то время мы просидели в тишине, но потом всё же стали говорить.
– Слушай, а тебе нравится музыка?
– Да, а что?
– Помнишь, в 2015-м году была такая группа XXXXX?
– Ой, да... Ума не приложу, как они стали знаменитыми. Вроде бы интересное у них что-то есть, но... Блин, это же какая-то непонятная фигня по большей части. Понамешают всего со всем, а затем выпендриваются своей креативностью. А ещё, я слышала, что они назвали свою группу в честь какой-то женской болезни хромосом, что просто мерзко!
–Я не согласен. Думаю, они просто не пытаются никому угодить, а идут своим путём - не смотря ни на что. Искусство должно быть искренним, а не конвейерной штамповкой. От души к сердцу. К тому же, они никого не копируют, что уже крайне похвально. Ещё у Платона в его "Государстве" было, что нет хуже поэта, чем того, кто копирует другого поэта.
Лаура немного помолчала, а затем сказала:
– Как же вы меня бесите, нонконформисты, хипстеры и прочие - типа индивидуалисты. Почему тебе обязательно надо быть не таким как все? Даже когда нас осталось всего двое?
Неожиданно для самого себя, я вдруг понял, что у меня накипело, да накипело так, как будто сразу за всю прожитую жизнь. С меня хватит! Да и обстоятельства такие, что кроме как самой жизни, терять уже было нечего. Я решил сказать то, чего никогда раньше, никогда не говорил никому.
– Ты думаешь, что у меня есть выбор? Думаешь, что индивидуальность - это сильно круто? Что это благословение? Ни черта подобного! Индивидуальность - это проклятие и страдания длиною во всю жизнь. Люди ненавидят тех, кто от них отличается, а если ты отличаешься слишком сильно, то тебе хана - практически всю жизнь проведёшь как изгой, либо отшельник - в одиночестве. Никто тебя не сможет по-настоящему понять, даже если ты будешь детализированно объяснять. Цена за индивидуальность – практически всё остальное, что ты мог бы иметь в своей жизни. И чем старше ты становишься - тем сильнее твои отличия становятся заметнее. Я даже не боюсь Смерти, потому, что Смерть - это единственная, кто способен разорвать этот порочный круг.