Глава 2
Он лежал на траве у воды под сенью плакучих ив, а над ним возвышался Бог. В широко раскрытых глазах человека застыло беспомощное недоумение новорожденного младенца. Бог тыкал ему под ребра концом металлического прута. Бог казался человеком среднего возраста, высоким, с длинной черной раздвоенной бородой, одетым как джентльмен времен правления королевы Виктории.
— Ты опоздал, — произнес Бог... — Опоздал с оплатой своего долга. Ты понял?
— Какого долга? — с удивлением спросил человек, проверяя пальцами ребра, дабы удостовериться, что они целы.
— Что? Ты не знаешь о своем долге? — рассмеялся Бог. — Ты обязан мне плотью, Ричард Френсис Бартон. — Он опять ткнул прутом в грудь человека. — Не говоря уже о душе. Ты задолжал мне за тело и за душу, что одно и то же!
Бартон попробовал подняться на ноги. Никто, даже Бог, не смеет безнаказанно уйти, потыкав ему в ребра.
Бог, не обращая внимания на тщетные попытки, вытащил массивные золотые часы из кармана жилета, отщелкнул резную крышку, взглянул на циферблат и произнес:
— Давно пора.
Затем он протянул Бартону руку, повернув ее ладонью вверх.
— Платите, сэр. В противном случае, я вынужден буду лишить вас права дальнейшего пользования.
— Пользования чем?
Наступила тьма. Бог начал растворяться во мраке. Именно тогда Бартон заметил, что Бог похож на него самого: такие же темные прямые волосы, такое же смуглое лицо и такие же черные колючие глаза, высокие скулы, полные губы и выдвинутый вперед слегка раздвоенный подбородок. Такие же глубокие длинные шрамы — следы сомалийского дротика, пронзившего его челюсть во время памятной схватки близ Берберы — виднелись и на щеках Бога. Небольшие руки и ноги резко контрастировали с широкими плечами и мощной грудью. И он носил усы — длинные густые усы, из-за которых бедуины прозвали Бартона «отцом усачей».
— Ты больше похож на дьявола, — крикнул Бартон исчезающему Создателю, но тот уже превратился в одну из теней, скользящих во тьме.