Глава 6 (2 Части)
Куган
Часть I
— Жил я в Канаде, в городе Монреаль, до тех пор, пока не оказался здесь. Я учился на врача, в университете Макгилла, уже оканчивал четвертый курс. В конце каждого курса у нас была производственная практика, и мы проходили его, где хотели, лишь бы там была больница, где можно нормально попрактиковаться. В будущем я хотел стать кардиохирургом, и моя мать нашла мне подходящее место для практики. Она была родом из Германии, и там была клиника Нордвест, в городе Франкфурт на Майне, в котором находился один из лучших кардиологических отделений. За день до отъезда я узнал, что туда тоже едет мой однокурсник. Сам он родом был из Германии, и там жили его дедушка с бабушкой.
Наступил день вылета, и я встретил того однокурсника в аэропорту. По его просьбе мы выбрали соседние места. За время полета, он, не переставая, рассказывал мне про своих друзей и знакомых в Германии, — о том, как познакомит меня с ними. В университете мы не были друзьями, но при таких обстоятельствах пришлось подружиться. Его звали Гектор. Сам он был на вид добрый малый, но слишком болтливый. Он предложил мне пожить у себя, если у меня нет знакомых, где я мог пожить. Моя тетя жила там, рядом с этим центром, и решено было пожить у нее. Поэтому я, поблагодарив, отказался от его предложения.
Когда мы прилетели, меня встретила моя тетя, а Гектора встретили его друзья. Перед уходом Гектор окликнул меня и подозвал к себе. Он решил познакомить меня со своими друзьями. Мы познакомились, и один из них, которого звали Бруно, сказал мне, что они собираются вечером посидеть у него и немного выпить, но так как я не пьющий я отказался от его предложения. Сначала я должен был погостить хотя бы день у тети. Они настаивали, но я не поддался и сказал, что обязательно посижу с ними в другой день. В конце они выразили свои сожаления, из-за того, что не могу сегодня присоединиться к ним. Тогда Гектор взял у меня номер моего мобильного телефона, и сказал, что позвонит через пару дней. На этом мы разошлись.
Следующие три дня я ходил на практику в клинику Нордвест. Там я подружился с одним темнокожим суданцем, по имени Ахмед. Он проходил там ординатуру. Спустя три дня, Гектор мне позвонил, и сообщил, что с друзьями опять собираются сидеть у Бруно. Он спросил меня — смогу ли я на сегодня составить им компанию, и так как обещал — согласился. Сообщив ему свой адрес, он сказал, что приедет вместе со своим другом вечером, и заберет меня. Вечером, когда он подъехал, я сказал тете, что иду с друзьями гулять по городу.
Мы приехали к дому Бруно. Это был огромный частный дом. Его родителей не было дома, он пустовал. Когда мы зашли туда, там находились четыре человека. Гектор познакомил меня с двумя парнями, которых я раньше не видел. По акценту ясно было, что один из них русский. Его звали Владимир. Мы познакомились, и сели. Дальше началась выпивка, и все рассказывали разные истории. И каждый раз, пьянея, историй становилось много, где правда и ложь смешались. Но больше всех говорил Владимир, и одна из историй меня зацепила. Коротко говоря, в России Владимир с друзьями встретили одного темнокожего, и избили его, мол, почему не живется ему у себя дома, зачем сюда приехал и так далее. Я начал возражать против этого поступка, защищая всех темнокожих в лице того темнокожего, которого они избили. На мои возражения Владимир ответил тем, что он ярый расист. Дальше наш спор начал углубляться, но остальные парни, заметив это, остановили нас. Владимир был слишком пьян и, как подобает всем пьяным — никак не унимался. Гектор вывел его, и поговорил с ним. Они вернулись, и я не знаю, что наговорил ему Гектор, но он был успокоен.
Спустя полчаса, я сказал, что собираюсь уйти, на что парни уговаривали меня остаться. Говорили, что они слишком пьяны, чтобы сесть за руль. Это было очевидно, и я согласился. За все это время Владимир смотрел на меня укоризненным взглядом. Это был взгляд не предвещавший ничего хорошего. Чуть позже все парни заснули, — кто-то на диване, кто-то на полу. Я не хотел спать, и вышел из дома на улицу подышать свежим воздухом. Рядом с выходом была скамейка и, усевшись там, решил позвонить тете, чтобы она не беспокоилась. Как только она взяла трубку, не успев сказать ни слова, на меня набросился Владимир, повалил на землю и начал душить. Я как-то сбросил его и, привстав, начал его колотить. Он начал просить меня остановиться, мол, он успокоился, и не будет больше меня беспокоить. Тем временем, мой мобильник не переставая звонил. Я подошел и, взяв телефон, ответил на звонок. На вопрос — почему от меня нет ответа, я сказал тете, что мой мобильник завис. Я сказал ей, чтобы не беспокоилась, и что вернусь к полуночи. Но вдруг, неожиданно, я почувствовал острую боль в животе. Обернувшись, я увидел, что Владимир воткнул нож в мой живот. Он вновь попытался воткнуть его в меня, но я схватил его руку и, повалив на землю — избил до тех пор, пока он не вырубился.
Следующее, что я сделал — это зашел в дом, взял ключи, лежавшие в кармане того кто меня привез, и завел машину. Звук машины разбудил остальных ребят. Они выбежали из дома, и увидели лежавшего в крови Владимира. Я проехал мимо них, сбив все у себя на пути. Через зеркало заднего вида было видно, как они сели в другую машину и помчались за мной. Корчась от боли, я с трудом вел машину, куда глаза глядят. Не зная дороги домой, я мчался с большой скоростью. Завернув за какой-то переулок, — в надежде срезать путь, — передо мной оказался тупик. Остальные догнали меня, и заблокировали выход из переулка. Куда деться я не знал, и решил выйти из машины, и поговорить с парнями, — объяснить, почему я избил Владимира. Гектор сказал, что они не тронут меня, а просто заберут машину и оставят меня в покое. Сделав вид, что поверил ему, я отошел от машины и, подобрав лежавшую на земле стеклянную бутылку, спрятал за спиной. Двое из них подошли к машине, и начали там что-то искать. Наконец один достал из машины монтировку и кинулся на меня. Увернувшись, я ударил его бутылкой по голове, на что он и упал. Тем временем другой подбежал ко мне сзади и схватил меня. Который с монтировкой привстал, и ударил меня в живот меня несколько раз, а потом въехал мне по голове, и я вырубился. Дальше я не помнил, что произошло.
Проснувшись, я огляделся, и увидел, что лежу в луже своей собственной крови. От потерянной крови я чувствовал себя слабо, и не мог приподняться. Привстав, и дойдя до выхода из переулка, я упал рядом с дорогой. Какая-то мимо проезжавшая машина остановилась, и, усадив меня туда, водитель отвез меня в ближайшую больницу. Там мне оказали помощь, а вскоре появились мои дядя с тетей. Я не стал углубляться в подробности — как они меня нашли. Потом зашли полицейские и начали допрашивать меня — кто это сделал и где они живут. Получив нужную информацию, они покинули палату, где я лежал. Дальше дядя и тетя зашли обратно, и начали обо всем меня спрашивать. Между разговором тетя сказала, что моя мама прилетает сегодня, ближайшим рейсом. Дальше все было нормально.
Часть II
Через неделю меня выписали из больницы. Сидя у тети дома, мы услышали новость, что тех парней арестовали неделю назад, а сейчас выпускают из-под стражи за неимением доказательств, кроме Владимира. Ему светил срок, так как нашли отпечатки его рук, на рукоятке того ножа, которым он меня ударил.
Через день мы были в аэропорту, и хотели улететь обратно в Канаду. Там, мы с мамой увидели Владимира, с двумя охранниками. Они вели его в наручниках. Как выяснилось, его отправляли обратно в Россию на суд. Когда мы проходили контроль, я встретился с ним взглядом. Это был тот взгляд, которым он на меня посмотрел тогда, в тот злосчастный вечер. После того как мы прошли контроль, он начал бунтовать, на что один из охранников достал пистолет и зарядив его, направил на него, с целью успокоить его. Владимир видимо этого и добивался. Когда охранник хотел прикладом ударить его, он быстро выхватил у него пистолет с надетыми наручниками, и выстрелил в ногу другого охранника. Потом он второму приказал лечь на землю. После этого, он направил на нас пистолет, и начал стрелять пока пули не кончились. Одна пуля задела мою мать, а я был цел. Не раздумывая, я бросился в погоню, а он — бежать. Около моей матери столпилось много народа, включая и медиков. Владимир бросился бежать к какому-то самолету, который собирался взлететь. Он забежал на трап, но его не пускала какая-то женщина. Сбросив ее с трапа, он забежал в самолет. Следом за ним и я. Почти все пассажиры этого самолета были темнокожими. Они были взволнованы, и говорили про какого-то парня забежавшего в кабину пилота. Я попытался открыть кабину пилота, но она не открывалась. За дверью слышно было, как Владимир приказывает немедленно взлететь самолету, видимо наставив пистолет. Куча вооруженных охранников бежали к нашему самолету, но не успели зайти в самолет. Когда они уже поднимались по трапу, самолет начал взлетать. Спросив кого-то из пассажиров - куда летит самолет, они ответили мне, что он летит в Африку. Я просил помочь пассажиров выбить дверь кабины пилота, но они не хотели связываться с человеком, у которого ствол. Я сел и подождал, пока самолет не прилетит до места посадки.
Через полтора часа самолет сел. Я встал у двери кабины, и подождал, пока она откроется. Дверь открылась, и я сразу бросился туда, сбив с ног Владимира. Я был в ярости, и не жалея сил, стал бить кулаком его по лицу, пока оно не превратилось в какое-то месиво. Люди оттащили меня от него. Среди тех, кто оттащил меня, я узнал Ахмеда, с которым познакомился в клинике Нордвест. Он вывел меня из самолета, и отвел к какой-то машине. Мы уселись туда, и он сказал мне, что меня будут искать местные правоохранительные органы. Я попросил его спрятать меня где-нибудь, и мы тронулись.
Мы ехали несколько часов, пока не оказались в Нигере, и нас не остановили какие-то люди, по словам Ахмеда — смотрящие. Они охраняли какую-то территорию, через который лежал наш путь. Ахмед сказал мне спрятаться, так как они не любят здесь иностранцев. Их было трое, и два из них начали обыскивать машину. Когда дошли до кабины, наш водитель начал им что-то говорить. Но я не понимал тот язык, на котором он говорил. Они открыли дверь и наткнулись на меня. Ахмед сказал мне выйти из машины, и дать им обыскать себя, на что я и согласился. Меня обыскали, и начали что-то переговаривать с Ахмедом. Когда закончили разговаривать, Ахмед сказал мне чтобы я остался у них на пару часов, потому, что они меня не пускали с ними. Я не знал, хорошие или плохие эти ребята, но мой друг сказал, что они не причинят мне вреда. Пообещав вернуться за мной, Ахмед уехал, оставив меня на их попечение.
За время нахождения под их опекой, я вспомнил о своей матери. Надо же! Дав гневу овладеть собой, я напрочь забыл о самом дорогом человеке в моей жизни (в этот момент Куган уставил свои застланные слезами глаза вниз). Жестами объяснив смотрящим, что мне надо позвонить, они дали мне мобильник, и я позвонил маме. Но трубку взяла какая-то женщина, видимо врач, и сказала, что мою мать не смогли спасти, и она скончалась у них. После этих слов, я потерял дар речи. Я уселся на пол и заплакал. Отца у меня с рождения не было. И братьев и сестер тоже не было. Моего единственного родного человека забрали у меня.
Дальше я не знал, что делать, и продолжал сидеть в унынии, пока Ахмед, как и обещал, не вернулся через несколько часов. В целости я уехал вместе с ним в другую сторону, не затрагивающие ту территорию, которую охраняли смотрящие. По дороге мне приспичило, и я вышел из машины отлить. Рядом была какая-то заброшенная свалка поломанных машин, и я зашел туда. Когда я закончил, меня кто-то ударил по голове тяжелым предметом, и я вырубился.
Проснулся я среди каких-то чернокожих людей с ружьями на плечах. Они окружили меня, и кто-то, видимо главный, вышел вперед и, тыча мне в грудь автоматом, приказал на ломаном английском встать. Я повиновался и встал. Он начал спрашивать меня — когда прибудет груз с ружьем. Не понимая ничего, я сказал, что меня с кем-то спутали. Он меня ударил и спросил, откуда я знаю водителя, который вместе с Ахмедом забрал меня с аэропорта. Я все ему рассказал — как вообще оказался в Африке. Он еще раз ударил меня, и повел меня к какому-то джипу, в кузове которого стоял пулемет. Меня усадили в машину, и мы поехали куда-то. Я сидел сзади, и внизу — на полике машины увидев револьвер, поднял его и спрятал незаметно.
Очень скоро машина остановилась, и водитель вышел. Воспользовавшись моментом, я достал револьвер и, наставив дуло на того, кто остался в машине — приказал выйти. Он вышел, и я пересев вперед быстро завел машину. Я поехал, и, посмотрев в зеркало, увидел, что они не гнались за мной, а что-то кричали. Неожиданно, сверху появилась чья-то рука с ножом и, замахнувшись, ударил несколько раз по моей груди. То был еще один человек, который сидел в кузове с пулеметом. Раны были неглубокие, и я их почти не почувствовал. Сделав резкий поворот, я сбросил его с крыши, и поехал дальше. Прибавив скорость, я мчался, пока не израсходовал весь бензин.
Израсходовав бензин где-то под вечер, и бросив машину, я пошел дальше пешком, пока не наткнулся на какой-то домик, где рядом стоял верблюд. На нем было седло и, сев на него, я поехал тихо, подальше от этого дома. Но спустя несколько минут оттуда вышел человек. Он открыл огонь из ружья по мне, и я начал как можно быстро ускакивать. Одна пуля попала мне в стопу. Я бежал долго, пока не заметил, что оказался в пустыне. Остановившись, я перевязал свою стопу тряпкой, которую нашел в сумке, висевшей на боку верблюда. Там были кое-какие вещи, кроме еды и питья. Меня мучила жажда и голод и, в конце концов - хотел спать.
Побродив в пустыне несколько часов, я заметно ослаб и, свалившись с верблюда вырубился. Когда проснулся, я достал из сумки бинокль и, осматриваясь, увидел твою хижину, куда и направился.