I. Холод
"И холод собачий. Как только меня угораздило выйти на улицу в такой день? Лучше было остаться дома. Как же холодно. Да ещё и темно. Зато ключи в кармане."
Нащупывает их. Жалкая подростковая фигурка вырисовывалась слабым светом фонаря. Луч света расплывался в темноте
Она в сотый раз думала о детстве, которое абсолютно не могла вспомнить: "Как это вообще возможно? Я устала задаваться этим вопросом. Как так получилось, что мама тоже ничего не помнит? А папа говорит, что авария... Амнезия... Я хочу знать, что со мной происходило до этого! Без этого я - как дерево без корней. Звучит странно, но я обязана вспомнить всё." Она завернула за угол своего дома, обвалакиваемая тяжёлыми потоками сигаретного дыма. Соседи равнодушно проводили её за поворот пепельно-серой струёй, продолжив обсуждать что-то, неразборчиво цедя сквозь зубы. Тусклая, едва мигающией лампа над дверью седьмого подъезда приманивала к себе ещё не уснувших мотыльков.
"Осталось совсем немного. Ты что никуда не торопишься? Ну-ка прибавь шагу, тормоз."
Она, не дойдя до двери буквально пару шагов, вынула руку из кармана, но что-то её внезапно останавило. Резкий поворот головы и моментальный рывок руки наверх вместе с ключами. Высоко голову поднимать не пришлось, незнакомец, схвативший её был достаточно низок. Вдобавок он был лыс, и это всё, что она успела заметить. Следующей мыслью было:"Бежать." Девочка метнулась вправо, но сильные пальцы вцепились в мягкие ткани её предплечья. Она поняла, что несмотря на рост, он довольно силён. Но это её не остановило. Она начала вырываться и кричать, но хватка была мёртвой, а голос от волнения не слушался. Предугадав её попытки, он сцепил железными оковами своей руки её рот. Второй рукой, предплечьем, он слегка надавил на горло и прошипел на ухо:
- Мне нет смысла причинять тебе вред, а тебе - вырываться, так что давай ты сейчас прекратишь, и всё закончится для тебя наилучшим образом.
Она притихла. Широко раскрытые голубые глаза напоминали оледеневшее озеро среди заметённых снегом скал. Именно оледеневшее. Она как будто застыла от страха. Но голос разума всё же ещё не отступал.
"Если я укушу его за руку, которой он прикрыл мне рот, он, наверное, прикончит меня здесь на месте - другой... Но я не сдамся. Я убегу. Убегу при первой же возможности."
Как только она расслабила тело, на глазах тут же выступила тонкая пелена слёз.
- Хорошо.
Он перехватился за плечо, не ослабив, а даже усилив хватку, и развернул её к себе лицом. На глазах слёзы стали ещё явнее, и вот-вот ручеёк должен был пробежать по острым скулам. Она сдержалась. Сдержалась только, чтобы лучше разглядеть его. Это был почти лысый мужчина средних лет с угрожающей и непредсказуемой проницательностью взгляда. Он смотрел на неё в упор, не мигая. Однозначно в этом было мало приятного. Тут он наконец нарушил гробовую осеннюю тишину, и то-ли с вопросом, то-ли с утверждением произнёс:
- Ксения Эдуардовна?
- ...
На некоторое время она оторопела
"Соврать? Или нет?"
- Н-нет...
- Врёшь.
- Нет же, я, я - Алина. Я говорю правду!
Голос сорвался. В голове всё вдруг опустело. Под пристальным взглядом казалось даже, что мысли не защищены, и он прочитает их, стоит ей лишь подумать о чём-то.
- Идём!
- Куда? - Упавшим голосом почти прошептала она.
- Тебя это не должно касаться.
"Может сбежать?"
- За мной!
Он отпустил руку и гигантсками, несвойственными для такого роста шагами стал удаляться в самую тёмную - противоположную часть двора. "Где он?" На несколько секунд она замерла от неожиданного осознания свободы. Мгновенная мысль промелькнула в голове. "Бежать." Она сорвалась с места. Но не пробежав и пары метров, она остановилась, ослеплённая фарами машины, которая развернулась перед ней, показав очертания чёрного матового Мерседеса. Стекло опустилось, и чей-то грубый голос сказал:
- Садись!