Глава 5. Нет дыма без огня
Лилиана
Я по уши в дерьме.
За те тридцать секунд, что я стояла, прижатой Марко Кастильо к стене, я успела полностью переосмыслить свою жизнь и прийти к выводу, что лучше всего мне уехать, ну, например, куда-нибудь... в тайгу! И провести остаток своей жизни там.
Но теперь все это бессмысленно. За эти же тридцать секунд Марко успел поменять эмоции несколько раз. Сначала был взгляд киборга убийцы, его сменил тот, что зовётся удивлением, а потом раз — и мы снова с киборгом убийцей.
Я приоткрываю рот и, шумно выдыхая, откидываю голову назад, ударяясь о стену. Интересно, если я сделаю так ещё несколько раз — я отключусь? Все что угодно лишь бы избежать дальнейшего разбирательства с Марко.
Словно, услышав мои мысли, он выпрямляется, давая мне чуть больше личного пространства (насколько это вообще возможно в узком коридоре).
Никто не говорит ни слова. Но, уверена, прямо сейчас он обдумывает над тем, чтобы взять вышвырнуть меня из дома так же, как я и вошла — через балкон, но не по лестнице, а с неё. Камнем вниз и всё такое.
Я сглатываю. Скулы Марко напрягаются, и мы оба поворачиваем головы на звук:
— Сеньор Кастильо, — кажется этого мужчину зовут Фернандес — один из постоянных телохранителей Марты. Переводя взгляд на меня, он добавляет, ещё более удивленно: — Сеньорита Руссо?
Я киваю.
— Что снова произошло? — Я вздрагиваю от звука голоса Марко. Он источает гнев.
Фернандес мнётся, словно, увидев нас здесь, забыл, что хотел сказать.
— А, эм, я.
Марко прикрывает глаза, прикладывая указательный палец к виску.
— Да? Может уже скажешь?
— Возникли небольшие неполадки со светом, мы решаем проблему.
Мой рот приоткрывается. Надо же было залезть в дом, именно тогда, когда выключился свет. Словно вор. Не проходит и минуты, как Марко бросает на меня испепеляющий взгляд. Нет, сто процентов — он читает мысли.
— В огромном особняке нет генератора? — С расстановкой произносит он.
Фернандес поджимает нижнюю губу.
— Я решу.
Марко дергает головой.
— Ну так решай.
Кивнув, телохранитель удаляется, оставляя нас одних. И, как только Марко поворачивает голову ко мне, я бросаюсь прочь.
Не самое лучшее мое решение, учитывая, что путем отступления я выбираю все ту же комнату Марко и балкон. Даже на такой скорости, я успеваю услышать, как он цокает и следует за мной. Оказавшись на балконе, я несусь к ступенькам, но по пути ударяюсь коленом о железяку и вскрикиваю, хватаясь за больное место. Чертов особняк, чертов Марко. Однако это не останавливает меня, и я продолжаю бежать. Мне кажется, что я оторвалась, пока не врезаюсь в бетонную стену. Но откуда здесь взяться стене?
Тяжело дыша, я поднимаю голову. Марко вскидывает брови, спокойно смотря на меня. Боль дает о себе знать, я хватаюсь за колено, которое уже начало кровить. Да, все так и закончится. Я умру от потери крови, в ногах Марко Кастильо. О Вселенная, за что мне все это?
Боже, как же больно. Я морщусь, не в силах терпеть это. Марко не издаёт ни звука. Начинает казаться, что пару минут назад мне просто послышалось, что он разговаривал. Даже роботы звучат куда более радушными.
Внезапно, он просто уходит, оставляя меня посреди двора в полнейшем недоумении. Что. Это. Было? Я даже не могу сдвинуться с места, не в силах справиться с шоком. Уже через пару секунд Марко возвращается с аптечкой в руках.
Я несколько раз моргаю, снизу вверх смотря на каменное изваяние с лицом Кастильо. Наконец, Марко окидывает меня взглядом и, сильно нахмурившись, поднимает на руки. Он делает всего два шага и опускает меня на ступеньки, с которых я только недавно бежала, достает бутылочку и поливает мне рану. Жжется. Я снова морщусь, закусывая нижнюю губу, и автоматически, совершенно рефлекторно, накрываю руку Марко над моим коленом своей. Он поднимает глаза, но не отстраняется, слегка дует на рану и закрывает пластырем. Затем встает и, собрав аптечку, поднимается обратно в комнату. Я вскакиваю на ноги, все ещё пытаясь осознать, что только что произошло. Мне хочется накричать на него, спросить, что это было. Но не удается выговорить и слова. Так что, сжав руки в кулаки, я медленно ковыляю в сторону дома.
Три года назад
Палермо, Италия
— Думаешь это правильно? — Я вскидываю голову, размешивая сахар в кофе. Марко опускается на стул, затем тянется за своей чашкой и делает глоток.
— Правильно что? — Выразительно выгибая бровь, я кривлю губы в усмешке. Марко наклоняет голову вперёд.
— Не притворяйся, что не понимаешь о чем я, Агата, — Марко дергает подбородком, используя прозвище, данное им несколько лет назад. — Если ты не залезла мне в шкаф, не разузнала информацию о моей новой семье и месте работы, то я тебя совершенно не знаю.
Надув губы, я блуждаю взглядом по потолку, болтая ногой.
— Лилиана.
— Оф. — Я хлопаю по столу, поддаваясь вперёд. — Да, я сделала это. А знаешь почему? Спроси почему? Потому, Марко Кастильо или как там тебя, что ты все скрываешь. Клянусь я не знаю людей скрытнее тебя.
Он прищуривается.
— Ты же в курсе, что знаешь намного больше, чем Джульетта и кто-либо ещё?
— «Джульетта и кто-либо ещё», — передразниваю его я, Марко закатывает глаза. — Ты просто помешался.
Я отпиваю кофе и тут же морщусь. Слишком мало сахара. Марко бросает на меня взгляд и двигает стеклянную емкость с кубиками белого яда в мою сторону. Я достаю сразу три и кидаю в чашку.
— Знаешь, как поступим?
— М-м? — Я вскидываю бровь.
— Отдадим тебя сразу в ФСБ. Зачем учиться дальше? Ты повысишь им раскрываемость дел за три дня.
Я цокаю. Вообще-то идея неплохая, но это не мешает мне ткнуть указательным пальцем в грудь Марко.
— Что ты намерен делать с той правдой, которую скрываешь от моей сестры? — Марко молчит, поджимая нижнюю губу. — Отношения, построенные на лжи, обречены на провал, ты же это знаешь?
— Я ей не лгу.
— Правда? Она знает о том, кто твоя настоящая семья? Знает, что твой брат является главой Каморры в Риме? Знает, что ты работаешь на них? Знает, почему именно ты там? — Марко окидывает меня пристальным взглядом, и, наконец, качает головой. — Ты не можешь поместить её в выдуманный мир. Ограничить от правды, которая тебе не нравится.
Марко снова не отвечает мне, поэтому я решаюсь задать очередной вопрос:
— Ты доверяешь ей?
Он медлит некоторое время, прежде, чем кивнуть. Практически незаметно. И я произношу:
— Тогда почему ты не говоришь ей правду о себе?