01
– В жизни нужно стремиться найти своё место, дорогая. Нужно гореть желанием отыскать свой мир, – сказал мне дедушка в мой тринадцатый день рождения. То было его последнее наставление.
– А как я пойму, что это место – действительно моё?
– Ты почувствуешь себя как дома.
После его смерти я часто вспоминаю этот диалог. Он стал для меня чем-то вроде компаса, карты, ведущей к лучшей жизни.
Каждый раз, оказываясь в новом месте, я прислушиваюсь к себе: «Чувствую ли я себя здесь как дома?». Положительного ответа я ещё ни разу от себя не слышала. По крайней мере до того, как попала сюда.
Вода неспешными волнами набегала на большую платформу и заполняла прорези, испещрявшие идеальный каменный круг. Стопы касались мягкой травы, кое-где проступавшей на поверхности монолита.
Не открывая глаз, я вдохнула воздух, полностью сливаясь со спокойствием, что царило вокруг. Одурманивающая тишина растекалась по телу парализующим наркотиком. Казалось, от неё плавится сознание, мышцы расслабляются, а мозг начинает функционировать на более тонком и сложном уровне. Ощущение полёта, тонущее в чувстве любви от соприкосновения с чем-то возвышенным и не похожим ни на что другое. Похоже, вот что значит для меня «чувствовать себя как дома».
Взмах ресниц – и передо мной предстала обитель умиротворения. До самого горизонта, теряясь в ночном небе, тянулся океан. Чёрная вода, отражающая звёзды Вселенной, словно стала продолжением космического полотна.
Всюду: над водой, около меня и, словно касаясь неба, – флуорисцирующая пыльца разрезала окружающую темноту нежно-голубым светом. Она парила в пространстве, словно застыв в эфире. Или во времени.
Я медленно обернулась. За спиной, очерченный светом, из воды выступал контур длинной каменной тропы. Она тянулась от платформы к гигантскому дереву, стремившемуся ввысь на сотни метров. Его могучие корни обвивали конец дороги, а листья, украшавшие разлапистую крону, негромко перешёптывались над головой.
Внезапно один из них сорвался и плавной спиралью стал опускаться на другую, такую же каменную платформу неподалёку. Витиеватыми движениями он огибал какую-то фигуру. Разглядеть её я не могла – она была метрах в тридцати от меня. Просто так до неё было не добраться: сначала необходимо было дойти до исполинского древа, а только потом свернуть на другую дорожку.
Странно было то, что я не испугалась ни этого необычного места, ни возможного присутствия кого-то ещё. Наоборот, казалось, что я в безопасности, что бы ни случилось. Из-за этого меня одолевало любопытство.
Я подошла к краю монолита и аккуратно коснулась каменной кладки босой ногой. В миг прорези платформы, которые ещё недавно заполняла вода, зажглись голубым светом, бившим вверх неистовыми лучами. Таинственная каменная тропа тоже загорелась, и тысячи лазурных махаонов выпархнули из-под неё, отражаясь в безупречной водной глади.
Внутри всё замерло, и я не могла оторвать взгляд от этого карнавала небесных оттенков. Бабочки, сбившись в единый поток, резким движением двинулись вправо, и там, недалеко от меня, еще один круг вспыхнул голубым огнём, освещая исходящую из него тропу.
Эти прекрасные существа облетали огромное дерево по кругу, предвещая вспышки всё новых и новых платформ до тех пор, пока слева от меня не зажглась последняя.
От троп голубой свет начал подниматься по стволу, словно растекаясь по артериям, расположенным между трещинами в коре. Теперь древо казалось ещё могущественнее. Оно будто взывало к себе.
– Лина... – послышался шёпот, и я огляделась.
На каменных кругах, окаймлённые светом, в позе лотоса сидели люди. Руки каждого из них упирались в землю, головы были опущены, глаза – закрыты. Вдруг они разом посмотрели на меня. И я увидела, что все эти люди были мной.
– Лина, – пропели они, поднимая ладони к небу.
По телу пробежали мурашки, и пальцы в миг похолодели. Беспокойный взгляд забегал из стороны в сторону. Сердце забилось сильнее, дыхание участилось.
– Лина! – прокричали они моим голосом, и я упала на колени, схватившись за голову. – Вставай!
По щекам стекало что-то тёплое. Я одёрнула руку – то была кровь, льющаяся из ушей.
– Вставай!
Я подскочила, ринулась к краю монолита, и, оттолкнувшись от платформы, навсегда исчезла в водном полотне.
– Вставай, солнце, – от чьего-то ласкового, но настойчивого голоса я открыла глаза. – Тебя не добудишься, – надо мной свисали белые прядки голубоглазой девушки. Она тепло улыбнулась и продолжила стаскивать неподдающуюся наволочку с подушки. – Мы уже подъезжаем, пора собираться.
Непослушные веки слипались, отчего пространство плыло, и трудно было понять, где мы находимся, куда подъезжаем и зачем собираться. Руки беспомощно пытались нащупать какую-то опору, но безрезультатно опять падали в забытье, которое снова заставляло задаваться вопросами и пытаться возродить в памяти хотя бы что-то. Но там было пусто.
Хотя нет, вру. Единственная вещь, которую я, наверно, помнила бы всегда, – это то, что голубоглазая девушка редко улыбается по утрам, часто меняя свою прекрасную улыбку на хмурое недовольство из-за раннего подъема. Но сегодня было всё по-другому, а значит, была на то какая-то причина.
Я с трудом подтянула к себе колени и привстала, чтобы выглянуть в окно. Там, за стеклянным барьером, хвойные деревья сменяли друг друга, создавая яркий зелёный калейдоскоп. Сквозь тёмные тучи настойчиво пытались пробраться солнечные лучи. Где-то вдалеке к небу взмыла стая птиц, направляясь к горному хребту на севере. А из открытой форточки повеяло свежестью, и приятный холодок обвил плечи. Я закуталась в одеяло, закрыла глаза и вдохнула этот дурманящий запах приближающейся грозы.
Поезд мерно покачивался, проводницы разносили чай, и уже было слышно, как по всему вагону металлические ложки застучали по стеклянным чашкам. Запахло булочками, бутербродами с колбасой и терпким кофе.
– Красота, не правда ли? – воодушевлённо воскликнула женщина средних лет с до боли добрыми и какими-то родными глазами, заметив, что я уже погрузилась в атмосферу. В одной руке она держала большой стакан с дымящимся кофе, а в другой – чем-то наполненный целлофановый пакет.
Я искренне улыбнулась, кивнула и, прикрыв глаза, уткнулась носом в мягкое одеяло. Сил спросонья хватало только на это.
– Девчонки, как соберётесь, приходите, позавтракаем все вместе, – и она потрясла пакетом, из которого запахло сладкими слойками с яблоком.
– Хорошо, Ольга Николаевна, – отозвалась голубоглазая девушка.
Божественный запах свежего теста заставил меня подняться с полки, и, несмотря на всё нежелание вылезать из теплой и мягкой обители, через десять минут я уже сидела в соседнем плацкартном купе, грея руки о горячую чашку.
– Лин, ты чего как веслом прибитая? – хохотнул тёмноволосый парень, сидевший рядом с Ольгой Николаевной напротив меня. – Яна, вон, бодрячком, – он кивнул на мою голубоглазую подругу.
Я улыбнулась, оторвалась от созерцания природы за окном и потёрла глаза:
– Да сон такой красивый снился, и такой реалистичный. Но потом я испугалась голоса Яны и резко проснулась. И до сих пор такое состояние, будто в полудрёме нахожусь.
Я прикрыла глаза и уткнулась в плечо подруги. Она аккуратно меня приобняла.
– Я и без этого в полудрёме, – в купе завалился светловолосый парень. – Четыре-тридцать, господи прости, – он присел у прохода, закинув ногу на ногу, посмотрел на часы и устало снял очки с носа.
– Выглядишь бодрее всех, – пошутила я.
– А я решил вообще не спать.
– И чем занимался?
– Ну-с, начала мы слушали рассказы Даши, – он хлопнул по плечу белокурую девчонку, сидящую рядом, – о волшебном мире, куда мы с вами направляемся, – тон Глеба был как никогда саркастичным. – Потом мы очень долго спорили с Димой насколько эти рассказы достоверны, – он указал рукой на того самого парня, что сидел напротив меня. – Дмитрий яро доказывал, что объективности в этом вопросе не существует, чем сильно меня вывел из себя.
– Я лишь сказал, что ничего не отрицаю, – Дима засмеялся. – Ведь как говорил Пикассо: "Всё, что ты можешь представить – реально".
– Ну вот как только мы заехали на территорию "волшебного" мира, – Глеб показал пальцами кавычки, – мы решили проверить это на практике.
– И каким образом? – Ольга Николаевна повернулась к парню.
– Видите ли, за всю ночь, что мы ехали, я проиграл проводнику в карты 15 раз. Ну, думаю, раз мир-то волшебный, надо попробовать ещё раз, может, и повезёт. И представляете, я-таки его выиграл. Это конечно ничего не доказывает. Но, возможно, что-то мистическое в этом месте есть.
– Так а на что играли? – спросила я.
Глеб хитро улыбнулся доставая из-за пазухи пакет с чем-то вкуснопахнущим.
– На пирожочки, – воскликнул он.
– Наши мужчины – настоящие добытчики, – посмеялась Ольга Николаевна – в лесах сними точно не пропадём!
Запах пирожков с павидлом наполнил купе, и под мерный стук колёс мы сонно попивали чай, задумавшись каждый о своём.
***
– Вот мы и в Карелии! – с особым энтузиазмом, несвойственным людям по утрам, Ольга Николаевна обвела руками перрон. – Мир озёр, лесов, рек и мистических легенд!
Её привычная поэтичность, которой все упивались на парах по литературе и культурологии, сейчас не спасала: вся группа ещё спала – кто-то то и дело пытался пристроиться на чемодан, чтобы вздремнуть, а кто-то, примостишись на плечо друга, уже пребывал в мире снов.
– Дети, ну что ж с вами такое?
– Ольга Николаевна, пять утра! – с досадой выпалил одногруппник.
– Дима, так это же прекрасно: впереди у нас ещё куча времени, чтобы заняться делами, а сейчас можно полюбоваться на чудесное утро! – милая женщина пыталась разрядить своей улыбкой довольно унылую обстановку. Но, видимо, наткнувшись на хмурое лицо Димы, она и сама слегка потухла. – Трансфер будет совсем скоро, поспите по дороге в деревню. А сейчас потерпите немножко.
Несмотря на сонливость и ощущение песка в глазах, во мне проснулась жажда приключений: хотелось рассмотреть всё вокруг, приметить цель, а затем бежать, сломя голову, исследовать этот неизвестный мне мир.
Я очень воодушевляюсь, когда нахожусь на природе, рядом с чем-то нетронутым и настоящим. Всего в нескольких сотнях метров от станции неподвижной стеной раскинулся настоящий хвойный лес, которого не встретишь в центре мегаполиса. Воздух чистый, просто потрясающий: вдыхаешь — и как будто становишься здоровее. Была в этом всём какая-то особая романтика.
Солнце выглянуло из-за редких тучек, которые здесь считаются обычным явлением, и ласково прикоснулось лучами к моим щекам. Внутри вдруг стало так легко, что, казалось, можно взлететь. Хотелось завизжать и запрыгать от радости и созерцания всей этой красоты.
— Боже, — вырвалось у меня, пока я гладила взглядом горы, вздымавшиеся километровыми буграми на севере.
— Лин! — вдруг окрикнула меня Яна, и я, не оборачиваясь, направилась к ней.
Неожиданно чья-то нога попала под мою пятку, и я резко обернулась, теряясь в извинениях.
— Что вы, не стоит извиняться! — послышался хрипловатый голос.
Передо мной стоял дедуля лет семидесяти, с кучерявыми седыми волосами и недлинной бородкой. Несмотря возраст, глаза его были — ну чисто мальчишеские. Казалось, в бледной синеве так и мерцали азарт и шкодливость, присущие в детстве чуть ли не каждому. В ухе виднелась серебряная серьга, прям как у цыгана, а под браслетом на левом запястье красовалась замысловатая татуировка. В общем, старичок, походу, был с интересным прошлым.
— Красота всё прощает, верно? Вам — ваши проступки, природе — её странности.
Он улыбнулся мне, и я почувствовала какую-то доброту и уют, которую излучал этот мужчина. Было в нем что-то родное, приятное... И в то же время странное. Не похоже было, что он отсюда. Не знаю, почему, но ощущение было именно такое.
— Никогда не бойтесь странностей, Ангелина. Иногда они могут привести к тому, что вы давно искали и сделать вас самым счастливым человеком во всей Вселенной.
В одну секунду внутри будто всё оборвалось. Меня бросило в жар, а потом — сразу в холод, ноги немного подкосились, дыхание сбилось, а взгляд выражал тихий ужас. Я потихоньку начала пятиться назад.
"Вот это точно не та странность, которая сделает меня счастливой! Откуда он..."
— Лина! — крикнула ещё раз Яна, выводя меня из ступора.
— Меня ждут, — протараторила я и отвернулась от незнакомца, быстрым шагом направляясь к подруге.
— Что этот дед хотел? Деньги выпрашивал, что ли? — она заметила страх, застывший в моих глазах. — Или что похуже? —подруга нахмурилась.
— Сначала сказал, что не нужно бояться странностей, а потом назвал меня по имени! Как он узнал?
Яна посмотрела на меня с долей возмущения Я ждала взрыва негодования, смешенного с непониманием и обвинениями старичка в шарлотанской экстрасенсорике, но...
— Тебя реально нельзя рано поднимать, я смотрю? — девушка хохотнула
— В смысле?
— В смысле, что у тебя имя на бейджике написано, мисс Секретные Материалы, — Яна хлопнула ладонью по лямке моего рюкзака. — Ещё и я несколько раз орала "Лина".
Вот теперь я почувствовала странной себя.
— Блин, а я так быстро ускакала. Дедуля, наверно, подумал, что я с приветом.
— Я б на его месте так и подумала, — голубоглазая девчонка продолжала смеяться.
Минуту я молча перебирала ногами по каменной кладке и, когда Яна открыла передо мной двери вокзала, я выдала вслух, шутливо откинув волосы назад:
— Ну ничего, он сказал, что красота прощает странности, поэтому и мне мои простить можно.
***
Ощущение, что аэропорты и вокзалы — это особая вселенная, потому что здесь время ведёт себя очень нестабильно: оно то мчится, как молния, когда ты опаздываешь, то тянется, будто весь мир застыл, когда приходится ждать.
— Ну мы где-то вот тут, а нам надо вот сюда, — в пяти метрах от моего кресла Дима объяснял другим одногруппникам наше стратегическое положение. С важным видом он поставил палец на старую карту, разложенную на полу. — В принципе тут можно и пешком пройти.
— Господь с тобой! — Ольга Николаевна положила руку на сердце. — Это часа четыре, не меньше.
— Ну вы же сами говорили, что у нас ещё куча времени, чтобы полюбоваться этим утром, — я посмеялась.
— К девяти как раз и дойдём! — парень ухмыльнулся, не скрывая ехидцы.
Дима был из тех людей, которых называют «душа компании». Вечно что-то придумывает, организовывает, устраивает. Благодаря его харизме он мог договориться о чём угодно с кем угодно, поэтому преподаватели и любили его. Что странно: обычно такие люди чересчур самовлюбленные, в них есть какая-то обида на мир, которую можно увидеть, только копнув поглубже, да и близких друзей они редко имеют. Дима же был абсолютной противоположностью. Его будто обрамляла аура дружелюбия. Он всегда готов был помочь и взять ответственность на себя. И при этом всегда шутил.
Вот и сейчас его глаза задорно мерцали, несмотря на усталость, а желание веселиться и придумывать что-то новое буквально проступало на лице. Жалко только, что почти никто этого не разделял. Но зато у всех поднималось настроение от его энтузиазма.
— Нет, пешком мы точно не пойдём, — с улыбкой заключила преподавательница.
— Ну вы подумайте, — не сдавался парень, по-доброму усмехнувшись и посмотрев прямо в глаза.
Я широко улыбнулась. Меня забавляло, с какой серьезностью и испугом Ольга Николаевна относилась к его словам и с каким наигранным кокетством и весельем пыталась усмирить решительность одногруппника.
Внезапно зазвонил телефон. Женщина заправила короткую белую прядку за ухо и ответила, помолчав секунду:
— Ну слава Богу, а то мы тут уже пешком собрались до вас топать! Всё, мы выходим, — она положила трубку и обратилась к нам. — Собираемся, дети, за нами наконец-то приехали.
Усталость тут же как рукой сняло, и все вприпрыжку, с сумками на плечах поскакали на улицу.
— О Господи, мы каким-то образом попали в восьмидесятые? — одногруппница презрительно оглядела всё вокруг, зайдя в автобус.
Она не преувеличивала. Все знают эти старенькие автобусы, которые давно должны были списать за непригодность, но они всё равно продолжали изредка появляться на дорогах города. Это был как раз их представитель с махровыми креслами с узором, похожим на галлюцинации, и железными поручнями. Снаружи — пошарпанная белая краска и традиционные синие полосы. Пыльные фары еле прорезали дневной свет, а зеркала бокового вида были примотаны к корпусу изолентой.
— Не комильфо, но хотя бы не пешком, — пожала я плечами и побежала занимать нормальные места.
— Верный настрой! — крикнула сзади Ольга Николаевна.
Как только традиционная перекличка была окончена, Яна вдруг хохотнула:
— Он что, по твою душу явился?
Я подняла глаза и поперхнулась: перед нами стоял тот самый дедуля с серьгой, которого я встретила на платформе.
— Приветствую вас, молодежь! Меня зовут Ялмар. Я управляющий колхоза той деревушки, в которую мы сейчас направимся.
Девочка, поражённая автобусом, обернулась к нам с Яной:
— Я говорю: мы попали в другую эпоху. Какой нахрен колхоз? Их нет уже кучу лет!
Яна молча отмахнулась от неё, а я продолжила со смешанными чувствами смотреть на деда.
— С некоторыми я уже имел честь познакомиться, — мужчина обвёл взглядом весь автобус и ненадолго остановился на мне, а я только глупо улыбнулась, пытаясь показать, что я не такая странная. — А с другими буду рад познакомится на месте. Хорошего пути! — он спокойно занял водительское место, подключил микрофон и динамики, и мы тронулись. — Дорога до посёлка не слишком долгая, но этого хватит, чтобы рассказать вам историю.
Я огляделась на ребят, ожидая увидеть, как кто-то закатывает глаза, разбуженный внезапной прихотью дедули. Но, на моё удивление, все обратились в слух, с упоением прислушиваясь к успокаивающему бархатному голосу мужчины.
— Наша маленькая деревушка находится в самом сердце Карелии...