Глава 1
«После выхода книги много кто задавал мне, как автору, вопросы о других вселенных, мирах, жизнях, в которых я побывал в погоне за сюжетом. К немалому удивлению редакции и моему огромному удовольствию, большая их часть была посвящена... Земле. Да, этой неприметной, но пестрой молодой планете, населенной цивилизацией людей, представители которой способны использовать свой мозг всего лишь на 5-8%. Над ответом долго думать не пришлось. Звуки. Огромное количество звуков. Звуков самых разных, непохожих один на другой. Они знаменуют рождение визгливым плачем младенца, сопровождают землянина на протяжении всей его жизни и прощаются с ним на смертном одре, дабы начать все заново и отдаться другому. Жители земли не осознают, какое это редкое счастье - быть окруженным птичьими трелями и шуршанием листвы, приветливыми криками друзей и школьными звонками, скрипом двери и хлопками пузырчатой пленки... Сколько бы световых лет я не пролетел, где бы не остановился, за многие годы странствий нигде мне не наблюдалось такого разнообразия шумов, как здесь. Вам, земляне, достался дар, о котором представители других планет, вселенных, цивилизаций и мечтать не могли. Цените и берегите его. Кто знает, какую роль он сыграет в вашем будущем...»
Привычным движением руки захлопнув книгу, девушка, на вид еще совсем подросток, огляделась по сторонам. Сколь увлекательной бы не была в очередной раз перечитываемая «Земля до катаклизма» Грегори Конскрипта, сохранность собственной жизни в иерархии приоритетов Ины занимала и до сих пор занимает высшие позиции. Да, именно так и зовут уже знакомую нам любительницу литературы, будь она написана до или после вышеупомянутого катаклизма. Если кратко, то книгу, которую девушка к своим 15 не успела прочитать найти нисколько не легче, чем увидеть тихоходку невооруженным глазом, то есть практически невозможно. Спроси ее кто-нибудь про легендарного «Гарри Поттера», романтичное «Гордость и предупреждение», доводящее до слез «До встречи с тобой» или же спорное «Мастер и Маргарита», да и любое произведение нашего 23-го века, интересующийся узнал бы больше, чем от большинства взрослых, специализирующихся в данной области. Жаль только, что никто не спрашивал. С Иной вообще редко кто-либо говорил, будь то взрослый, ребенок, или же ее подросток-ровесник, личную неприязнь и глупые предрассудки которого поощрял взрослый и восхвалял ребенок. Родись она в любой другой эпохе, ее бы посчитали красавицей. Иссиня-черные волосы навевали бы мысли о хвойном лесе, пропитанном запахом тягучей смолы и продирающей свежести, серо-голубые глаза с красноватым отсветом ума переносили бы к утренней заре на объятой туманом реке, а еле-заметные веснушки вокруг носа превратились бы в видение о жарком лете, о ярко красном велосипеде с цветами в корзине, о смехе свободных от школы детей, о звучании струн гитары и вкусе жареного на костре зефира...
- Жаль, что это не так. – пронеслось в голове девушки, успешно избежавшей участи быть сбитой очередным летающим автомобилем. Не редко Ина, имеющая многим непонятную привычку размышлять, удивлялась, как, до сих пор, не стала свидетелем ни одной воздушной аварии, учитывая, что скоростной режим не соблюдает никто. Данная мысль посещала ее голову довольно часто, но сейчас эта самая голова была занята совершенно другим. – Сейчас, когда мир охвачен идеей о сверхспособностях, редко найдешь человека, задумывающегося о таких вещах. Хотя, чистокровного человека, не имеющего родства с другими цивилизациями, найти еще труднее. Даже труднее чем книгу, мной не прочитанную.
При этой мысли девушка улыбнулась. Улыбнулась не от того, что такое сравнение ей льстило. Скорее наоборот, слова напоминали ей о всех неудачных попытках завоевать расположение окружающих, без которого она чувствовала себя чертовски одинокой и никому ненужной. Не всегда что-то счастливое вызывает улыбку. Иногда приподнятые уголки губ сами могут стать стимулом к хорошему настроению. Кому, как не нашей знакомой, это знать. Но, обо всем по порядку.
За несколько минут до этого:
«А я девочка-счастье, а я девочка-солнце...» говорится в довольно безызвестной детской песне времен двухтысячных годов. Могу поспорить, если мне когда-нибудь придется спрашивать жителей этого небольшого городка, кто из их знакомых подходит под процитированное описание, большинство ответит пятью буквами: «Триша». Девушка 13 лет, на вид еще ребенок, с 2 хвостиками цвета распускающейся сирени и глазами того лилового оттенка, который сразу наталкивает имеющих редкое в наши дни качество задумываться, на мысль о волшебстве, магии, тайне и мистике. Ее вечными спутниками были улыбка, веселый блеск в глазах и изумрудно-зеленая заколка в виде бабочки. Яркая одежда, подходящая под прозвище «Солнце» в комплекте с золотыми крыльями и усиками, похожими на стрекозьи (сказалось меж-цивилизационное скрещивание), дополняющие этот образ, однозначно притягивали к Трише людей, да и не только.
- Наконец-то домой! А то я уже боялась, что не успею до дождя, а у меня нет никакого желания в очередной раз сушить крылья. – Мысль в голове девочки сопровождала белоснежная улыбка. Родись она на пару столетий раньше, ее любимой книгой однозначно являлась бы «Поллианна», написанная Элинор Портер. А деревья вокруг сменялись деревьями, облака соединялись и разрывались на части, выцветший бордюр вел куда-то вдаль, в сторону дома нашей юной знакомой. Жаль только, что она этого не замечала, впрочем, как и подавляющее большинство землян настоящего века. Листья осин шуршали тревожнее обычного, белки больше не перебегали дорогу, ветер принес с собой несвойственные для этой обычно тихой тропинки отдаленные звуки. Но Триша этого не замечала. Точнее, дело обстояло не совсем так. Скорее, девочка не видела ничего необычного, как никогда не замечала шуршания листьев осин, стука беличьих коготков по асфальту, умиротворяющей тишины и следующего за ней изо дня в день ветра. Для нее не было деревьев, облаков, бордюра. Были только школа, дом и недолгие 20 минут, соединяющие эти 2 понятия и полностью поглощенные мыслями о ярком будущем или столь же ярком прошлом, только не настоящим. Я не говорю, что это плохо или неправильно, но, если бы в юной голове было место для столь примитивных вещей, все могло бы быть совершенно иначе.