Письмо путника
"Вот лежу я на мягком диване из лунного реголита, будто созданного самой Вселенной для того, чтобы дать усталому путнику передышку. Думаю: а что, если рассказать всё как есть? Да, стоит, пожалуй. Пишу я этот рассказ, сидя на Луне.
Вы не верите? Ах, милейшие, как же так? Ведь если вы держите это письмо в руках, значит, оно всё-таки дошло до вас, пробилось сквозь холод космического вакуума, ускользнуло из объятий звёздных ветров и нашло своего адресата. Кто бы вы ни были, знайте: этот рассказ не похож ни на один другой, потому что написан здесь, на сером лунном море. А вы уже держите в руках каплю космоса.
Пишу я на самой необычной бумаге, которую можно себе представить. Добытая в Египте, она будто бы сама впитала в себя песчаную вечность и запахы древних храмов. На этой бумаге каждая буква оживает, словно пульсирует слабым светом в лунной тени. Но, честно говоря, её пришлось долго искать. Космический аппарат - это вам не библиотека. Бумаги не было, пока я не обнаружил крошечный свиток, затерянный в инструментальном отсеке, словно оставленный для меня кем-то из прошлого.
А теперь представьте меня: я в своём "Аполлоне", окружённый сияющими кнопками и мириадами лампочек, сижу, будто в утробе металлического кита. И вот я пишу, не зная, хватит ли мне топлива, чтобы выбраться отсюда. Рассчитайте сами: изначально в баках должно было быть 2,8 тысячи тонн топлива, но перед запуском явился какой-то загадочный тип, которого я окрестил "Мистер Никто". Он хитро улыбнулся и залил только 1,7 тысяч тонн. Что он задумал, не знаю, но вот теперь я здесь, на Луне, гадаю, сколько ещё времени у меня есть. Не ругайте меня за неровный почерк. В условиях невесомости рука двигается странно, а перо будто сопротивляется каждой строчке. К тому же, ручка явно не предназначена для таких условий - чернила то замерзают, то текут слишком обильно. Но, чёрт возьми, я пишу. Потому что слова - это маяк, который, я надеюсь, увидите вы. Что могло пойти не так? Возможно, всё. Или ничего. Но знаете, сидя здесь, под огромным, мёртвым небом, где земля светится, как холодный алмаз, я думаю, что, может, это и было моё предназначение - остановиться, чтобы написать то, что не осмелился бы написать, будучи на Земле.
О чем писать дальше? Сам не пойму. Сижу здесь, посреди мёртвой пустоты, и пытаюсь что-то придумать. Кажется, нужно сосредоточиться на том, как выбраться из этого проклятого места. Топлива мало, ресурсов меньше, а кислород шепчет на ухо, что лучше бы я дышал помедленнее. Но разве это важно? Ведь передо мной лежит эта бумага. Ах, да... бумага! Про неё я вам что-то начал рассказывать. Или не начал? Кто знает. Мысли в голове скачут, как астероиды в поясе. Эх, что я несу?
А знаете, это всё экзистенциальный кризис. Да-да, вы не ослышались. Как, скажите мне, ни одному космическому путешественнику не страдать? Вы каждый день видите своё уютное солнце из окна, греетесь под его лучами. А я вижу это чудовище ежедневно: оно сверкает, как клинок самурая, то ласково щекочет кабину своими золотыми пальцами, то бесцеремонно бьёт по иллюминаторам жаром, словно хочет прожечь меня насквозь. Великий светилец, не пощадивший даже моего сна.
И вот, на этой волшебной бумаге, которую я в порыве вдохновения так высоко ценю, я, кажется, просто изливаю свой космический быт. Да, к чёрту поэзию! Чем ещё заняться в этой консервной банке, кроме как размышлять о мелочах? Вот я вчера писал о том, как моя ложка для супа улетела в невесомости. А сегодня? Сегодня записываю, как солнце меня раздражает. Если кто-то найдёт эти записи, представляю, как разочаруются: "Ага, значит, весь космос ради этого? Ради дневника, где написано, что звёзды слишком яркие?"
Но, чёрт возьми, эта бумага не даёт мне покоя. Я думаю, что она меня спасёт. Видите ли, она слишком красива, чтобы на ней писать ерунду. Это словно писать любовное письмо на золотой фольге или чеканить дурные мысли на короне. Каждый раз, как я провожу по ней пером, чувствую, что предаю её. Она вся такая загадочная, впитала в себя тысячелетия - от древнего Египта до сегодняшнего дня - а я заполняю её своими жалобами.
"Топлива мало. Солнце светит. Кислород заканчивается." О, как банально! Да простит меня эта бумага за посредственность. Ведь она заслуживает совсем другого. Может, написать ей стих? Нет, у меня кризис. Может, план спасения? Нет, это скучно. А знаете что? Буду писать то, что в голову приходит. Пусть это станет самым странным дневником космического путешественника. Или, на худой конец, памяткой, как не нужно вести себя в космосе.
Эх, кажется, я эту ценную бумагу действительно истрачу на заполнение своих обыденных мыслей. Ну что ж, не мне решать, как творить историю."
Дописывается последняя черта, слыхан последний звук пера, скользящего по бумаге, а следом за ним - слабый, утомлённый, но удивительно длинный вздох раздражения. Вот оно, великое завершение самого бессмысленного шедевра, написанного среди звёзд. Наш странник, довольный, но измотанный, откидывает перо и складывает таинственный папирус так аккуратно, будто в руках держит часть собственного сердца.
Он заходит в свою крохотную треугольную кабину. По виду - гроб. По ощущениям - тёплая, уютная тюрьма. Размером с кровать, но по форме явно рассчитана на нестандартные космические позы. Снимая свои громоздкие вещи (кто вообще придумал космические костюмы такими неудобными?), странник медленно забирается внутрь этого «гроба». Дверь захлопывается с тихим, но раздражающе окончательным щелчком. Ложится или стоит? Сложный вопрос. Если с точки зрения землян - конечно, ложится. Но с точки зрения космоса - стоит, ведь где в невесомости верх, а где низ?
Странно, но очевидно: наш странник ещё даже не подозревает, что среди того, как он выражается, своего «сумасшедшего, бессмысленного письма», нашлось одно слово. Одно меткое, острое, как звездный луч, слово, которое совершенно случайно оказалось... полезным. Впрочем, слово это странное, абсурдное, да и откуда оно в его голове? Мистер Никто.
Подумать только, откуда ему знаком этот мистер? Где он его видел? И самое главное - зачем этот таинственный шутник оставил нашего бедолагу без 1,1 тысячи тонн топлива? Возможно, он хотел испытать судьбу. А может, просто забыл.
Но всё это теряется в тишине космоса, пока наш странник медленно дрейфует в своём «гробу», не зная, что где-то на Земле, в руках совершенно незнакомого человека, его письмо превращается в загадку, в вопрос, в поиски... и, может быть, в ответ.