Наша Эра

     Все началось как обычно. Каждая история начинается с чего-то привычного, верно? Так вот, я как всегда стояла за дубовой стойкой кофейни, где подрабатывала с подругой еще с начала лета. Работать мне там осталось, правда, недолго, всего недели две, а потом выяснится, поступила ли я туда, куда так долго стремилась. Мы с Джульет уже закончили основные годы обучения в Центре, который на самом деле называется Сentrum Scientiam, что значит Центр Знаний, и собираемся учиться любимому делу. У Джульет это языковедение, она хочет выучить как можно больше языков, что бы общаться с народами O.R.B.I.S. безо всяких устройств, которые, между прочим, есть далеко не у всех. Моя мечта стоит немного в другом ключе. Я мечтаю открывать новые планеты, изучать новые виды растений, существ, и многое другое. Нет, я не хочу быть первопроходцем, я хочу запечатлеть все это. Наверное, меня можно назвать творческим человеком, я люблю фотографировать, даже увлекаюсь рисованием, еще люблю читать и просто любоваться красивыми видами. Я могла бы выбрать профессию безопасней, чем эта, но, к сожалению или к радости, мое любопытство нелегко подавить.

Я уже перестала замечать что-либо вокруг себя, когда вдруг настенная кукушка сообщила, что наш с Джульет рабочий день окончен. Я медленно выдохнула, и, посидев еще пару минут, начала собираться домой. Мне не хотелось покидать это место сейчас, вид отсюда открывался красивый: теплый свет пробивался сквозь стекла и квадратными пятнами падал на деревянный пол и стены, заставлял щуриться, приятно грея лицо, отражаясь в глазах. Запах шоколада и какао вгонял в приятную дрему, теплые оттенки кофейни и приятная, тихая атмосфера согревали душу и успокаивали разум. Однако сегодня мне было немного грустно, совсем скоро мой день рождения, а значит и конец лета не далеко.

Сняв фирменный фартук, повесив его на крючок в комнате для персонала и переодевшись в специальный костюм пилота, я медленно поковыляла за рюкзаком, который в этот раз оставила возле стойки, в следующий раз нужно будет быть внимательнее. Забрав и его, я было направилась к выходу, но остановилась и обернулась:

— Джулл, тебя ждать?

Она посмотрела на меня, и с появившемся легким румянцем покачала головой.

— А, точно сегодня же пятница,— я ехидно улыбнулась в ответ на ее скорченную рожицу.— Лето заканчивается подруга, торопись, а то потом поздно будет.

— Ну тебя! — воскликнула смущенная Джулл.

Клянусь, она хотела запустить в меня чем потяжелее.

— Не скучай без меня!— я выбежала на улицу с хохотом под ее гневные возгласы.

Что бы вы поняли, в пятницу вечером около шести в кофейню приходит некая особа с именем Артур, и это самая особа очень понравилось Джулл. Но вмешиваться я не решалась, это ее личное дело. Вообще обычно в нашем дуэте Джульет ведет себя более ярко, но как только настенная кукушка свистит шесть, никакой храброй и дерзкой отличницы Джулл рядом нет, за то на ее месте появляется высокая, обаятельная, робкая Джульет. Она довольно симпатичная — высокая, стройная, со своими светлыми серо-голубыми глазами и длинными, густыми темно-каштановыми волосами. Я же немного ниже нее, у меня зеленые глаза с крапинками карего меда, светло-русые волосы, не такие длинные и густые как у нее. А еще Джулл умнее и сильнее меня. Она умная, активная, но в то же время вежливая и очень чувственная. Я, как это говорится, тише воды ниже травы, но все знают, что в тихом омуте черти водятся.

Вот звякнул колокольчик над входной дверью, и я уже на улице. Одна из тех вещей, почему я люблю сюда летать — предзакатное солнце, на этой планете оно особенно хорошо. Оранжевый, с оттенками красного и желтого. Обычный, скажете вы, но для меня красивый. Если честно, иногда просто хочется стоять и смотреть, но в силу моего характера, я просто иду дальше. Аккуратно достою камеру и как можно быстрее фотографирую, знаю, это нормально, но я волнуюсь и чувствую себя глупо. Эту сторону своего характера я не сильно люблю, но себя сложно изменить, хоть я и не стремлюсь. В детстве я хотела стать другой, но когда подросла, поняла, что так даже лучше. Я не люблю излишнее внимание, а моя внешность, природная молчаливость и незаметность делают свое дело. Да, у меня есть некоторые проблемы... с общением, но я кое-как справляюсь, не всю жизнь я буду сидеть дома, когда-нибудь мне придётся покинуть родное гнездышко. Вот только тогда я еще не знала, что произойдет это через пару часов.

Постояв еще несколько секунд и посмотрев на свежую, только распечатанную фотографию, я удовлетворенно улыбнулась и направилась к своему кораблю. Фотоаппарат я покупала специально такой, люблю развешивать фотографии у себя в комнате. Комната у меня не очень большая, но много мне и не надо. Одно только окно с видом на лес, в котором каждое утро виднеется рассветное солнце — вестник нового дня, заставляет разум трепетать.

Забравшись в небольшой плавник, я завела двигатели, и те, с приятным гулом, начали свою работу, прокладывая мне дорогу домой.

Спешить не хотелось, да и вечерами теперь не надо прожигать взглядом страницы учебников. Я очередной раз вздохнула, любуясь планетами, звездами, космосом, солнцем, спутниками и многим другим. Иногда я думаю, а ведь раньше все это было неизвестно, люди могли только гадать, как выглядит та или иная планета. Я жила на соседней планете, поэтому дорога занимала некоторое время, и у меня было время насладиться красотой этого дня.

— Как прошел день?

Я вздрогнула, и с улыбкой ответила:

— Спасибо Аарон, хорошо.

Как и любой другой корабль, а в моем случае плавник, мой оснащен искусственным интеллектом, их довольно много и выбрать один довольно тяжело, но я остановилась на Аароне — обычный интеллект, не имеющий какого либо направления, он умеет все, что надо для обычных поездок. Да и голос у него приятный, и пошутить может, и дать совет.

— Что-нибудь новое?

— Нет, ничего необычного. Все как всегда, — я потянулась в своем кресле, приоткрыла глаза, и, устроившись поудобнее, уставилась в окно.

— Автопилот? — если бы Аарон был человеком, он бы сейчас улыбался, этот интеллект отличается повышенной эмоциональностью, странно, но многим это не нравится. Возможно, для них компьютер просто средство, что бы упростить жизнь.

— Ага, — лениво пробормотала я.

Компьютер тихо засмеялся, выключил свет, изменил подсветку с голубого на нежный фиолетовый, один из моих любимых цветов. Я расслаблено выдохнула, в такие моменты не хочется говорить или делать что либо.

Я не заметила, как задремала, а легкая дрожь от работающих двигателей на кресле расслабляла, и спустя несколько часов я наконец была дома. Удивительно, как повседневную поездку от дома до работы и обратно можно растянуть в приятное маленькое приключение.

Я потянулась и привычно нажала на выученную комбинацию бледно светящихся клавиш на панели управления, и оно перешло ко мне в руки. Положив руки на удобный штурвал, устроилась поудобнее и устремила взгляд в окно. Ничего нового или удивительного  видно не было, обычная небольшая планета с такими же обычными жителями. Но не сегодня, сегодня было что-то не так. Я поняла это, как только подлетела достаточно близко, что бы разглядеть пустые улочки города, в котором жила. Странно, обычно в это время на задних дворах играют детишки, старушки выгуливают своих домашних любимцев, мамочки прогуливаются с колясками, обсуждаю свой день, подростки наперегонки ездят на своих мини байках. Слишком пусто и тихо, ни одного корабля вокруг, хотя сейчас как раз конец рабочего дня у большинства жителей это небольшого мирного городка. Я слегка нахмурилась, невольно потянувшись всем телом вперед, стараясь рассмотреть каждую деталь вечернего города. Ветер разбрасывал по улицам какие-то бумаги и другой мусор, возле домов на солнце блестело нечто, похожее на снег, кое-где мусорные баки были перевернуты, а почтовые ящики вовсе сломаны. С ужасом я заметила, что мусор кое-где даже горел.

Затаив дыхание, я подлетела ближе, но не стала влетать в город, мало ли, кто знает, что тут произошло. Если бы не разбитые окна, как я могла догадаться, не сломанные ящики и не горящие мусорные баки, я бы подумала что это всего лишь тренировочная эвакуация, она проходит раз в год, но в этом году она уже была, поэтому этот вариант я отодвинула, но не исключила. Может какой-нибудь природный катаклизм? Вряд ля, у нас нет морей или очень высоких гор и вулканов, да и не было никогда землетрясений или чего прочего, слишком уж маленькая планета для такого. Но... что тогда случилось? Почему город в таком состоянии, и почему никого нет?

—Сью, ты видишь это? — прервал мои размышления Аарон. Кажется, даже он не понимал, что происходит.

Я завила в воздухе, и не решаясь подобраться ближе, подлетела к ближайшем деревьям и мягко посадила корабль.

— Не гаси пока двигатели, ладно? — неуверенно сказала я. Надо понять, что здесь происходит.

— Ты уверена, что тебе туда нужно? Лучше просто лети отсюда, кто знает, что здесь произошло.

— Просто... не гаси двигатели, и жди меня, я скоро.

— Как скажешь, капитан, — вздохнул механический голос. — Не задерживайся там.

— Мне надо найти маму, она должна знать, что произошло... наверное.

— Ладно, буду ждать.

Я выдохнула, отстегнула ремни, закинула рюкзак на плечи и вышла через автоматически открывшуюся дверь.

— Удачи.

— Надеюсь она мне не понадобится, — пробормотала я про себя, и направилась в сторону города.

Со стороны город казался совершенно нормальным, вот только не было слышно не звука кораблей или мини байков, не веселых криков ребятни, не тихого гула остальных звуков, лишь тихих шелест травы и листьев на ветру, пение птиц, парящих в закатном небе, тихое потрескивание огня и шорох бумаги, ставшей жертвой игры ветра.

Я шла по улочкам опустевшего города, внимательно всматриваясь в каждую деталь, стараясь приметить хоть что-нибудь, что могло дать мне объяснение. Бумажка с объявлением, или еще что-нибудь, но ничего не было. Вздохнув, я продолжила изучать глазами открытые калитки, пустые глазницы окон, обломки мебели на улице, потрепанные цветы на газоне, приоткрытые двери домов.

До домов оставалось буквально несколько домов, как вдруг на противоположной стороне улицы я увидела человека. Он сидел, прислонившись к стене дома на освещенном ее участке, низко опустив голову. Недолго думая, я быстрым шагом пересекла улицу и направилась прямо к нему. Кажется, в этом доме жили Харрисоны, еще у них была дочь, кажется, мы с ней ходили в одну школу. Да, ее еще вроде Эрикой звать. Тем временем я медленно шла по направлению к незнакомцу. Им оказался крупный мужчина, лет сорока. Подойдя еще на пару шагов ближе, я замерла. От линии волос по щеке тянулись алые дорожки, лениво продолжая свой путь на шее, разливаясь темным пятном на майке.

Это был Джеймс Харрисон, мой сосед, отец Эрики. В глазах начало слезится, живот как будто выворачивало наизнанку. Судорожно выдохнув, не отрывая взгляда от бледно голубых глаз, в которых отражался теплый свет солнца, я прикрыла рот руками, все дальше отступая назад. В какой-то момент я произнесла то, что так боялась понять: он мертв. Застрелен прямо в голову. На стене дома павлиньим хвостом все еще оставались запекшиеся брызги крови, а безжизненные голубые глаза все еще смотрели в траву, контрастируя с алыми разводами на майке.

Ноги стали ватными, меня вдруг начало тошнить от этого слишком красного солнца, от тишины и безлюдности вокруг, от голубого неба, от беззаботного пения птиц. Они как будто насмехались над всей этой ситуацией. Прислонившись к стене плечом, я начала судорожно вдыхать и выдыхать, стараясь не смотреть на бездыханное тело, развернулась, и на дрожащих ногах как можно быстрее пошла к своему дому. Смахнув слезы, закусив потрескавшиеся губы, я шла все быстрее и быстрее, теперь безлюдный город казался до ужаса жутким, казалось, что кто-то постоянно следит за мной. Сдерживая всхлипы, я пустилась бегом, и уже через пару минут оказалась около дома.

Вот оно, место, в котором я провела шестнадцать с лишним лет своей жизни. Окна тут тоже разбиты, как и в большинстве других домов. Дверь приоткрыта, газон потоптан и кое-где выжжен, но я стараюсь не обращать на это внимание и резко тяну дверь на себя. Она легко мне подчиняется и тут же широко распахивается, приглашая зайти. Я сразу же вбегаю в дом, не забыв как следует запереть дверь, вот только замки выбиты, а цепочка порвана. На многих планетах все еще используются обычные замки, хотя система безопасности, предложенная O.R.B.I.S. гораздо надежнее. Не все могут позволить себе такое техническое оснащение.

Отдышавшись, я по стеночке сползла на пол, и, зажмурив глаза, постаралась прекратить истерику, но пред глазами все еще стояла та ужасная картина. Почему он сидит там мертвый? Кто его убил, почему вокруг не души и все дома разгромлены? Так и не находя ответов, скованная страхом, я все же поднялась и начала обыскивать дом. Все было разрушено, посуда битыми осколками скрипела под ногами, вывернутые шкафчики со всякими коробками выглядели жалко, разбитые зеркала и стекла... Все это было моим домом. До сих пор мой дом.

По телу разлился легкий, но сковывающий мороз страха, но сглотнув, я продолжила свой путь. Крови тоже не было, на мое облегчение. Я пыталась найти что-нибудь, что могло указать, где моя мама или что произошло, но на первом этаже я ничего не нашла, кроме побитых ваз и сломанных стульев. М-да. Судорожно вздохнув, я отправилась обследовать второй этаж. На долю секунды мне показалось, что я что-то слышала, но прислушавшись, ничего не обнаружила, наверное это опять была птица.

Стараясь не скрипеть ступенями, я поднялась по лестнице и начала с дальней комнаты — маминой спальней. Приоткрыв дверь, я обнаружила вывернутый шкаф, разорванные подушку, одеяло и матрац, сломанный стол и разбитое окно. Я даже не стала заходить в комнату, прикрыла дверь и, стараясь сдерживать слезы, направилась в следующую комнату. Это была ванная, в ней ничего кроме разбитого зеркала и сдернутой шторки разрушать было нечего, но крови тоже не было. И вот последняя комната. Я проследовала дальше по коридору и нажала на ручку.

Тяжело вздохнув, я вошла в свою комнату. Письменный стол, кровать и по совместительству шкаф, зеркало в полный рост, хоть мне оно не так уж и нужно, я не делаю макияж или укладку, просто умыться-расчесаться с утра, поправить одежду и в путь. Над столом фонарики, рисунки, фотографии по всей комнате, мягкое кресло в углу и мягкий ковер, приятного цвета стены, нежно фиолетового, почти синего цвета с чарующим, неброским узором.

Здесь тоже ничего не уцелело. Я аккуратно подошла к разбитому зеркалу и посмотрела себе в глаза. Серо-зеленые с карими вкраплениями, ничего необычного. Для человека, я имею ввиду. Моя семья одна из немногих, которая сохранила свои человеческие корни. Я имею ввиду, во вселенной много гуманоидов. На этой планете много таких. Как я говорила раньше, эта планета смешанная. Здесь живут все, кто захочет, неважно какого ты пола, вида или расы. Так же есть планеты, на которых может жить только одна раса, но такие делятся на два вида — открытые и закрытые для посещения. Думаю объяснять не надо.

Я уже хотела отойти, как вдруг вместо зеркала увидела нечто другое. Глаза вдруг стали пурпурными, белок стал похож на космос, медленно, будто в замедленной съемке скатилась, такого же цвета, как и белок, слеза. Вот тогда я и увидела...видение, хотя это больше было похоже предчувствие, предчувствие из звуков, запахов и красок.

Сначала была лишь тьма. Потом появился страх, странные звуки, напоминающие удары, только как будто из-под воды. Затем появился красный, много красного, который выделялся на фоне темного, блеклого оттенка синего. Все как будто из-под воды, изображение расплывается, растекается, и ничего невозможно разобрать, но чувства... такие настоящие, и они утаскивают все дальше за собой, в самые глубины. Страх в каждой клеточке тела, заставляя тело двигаться, но это невозможно ощутить, пока не остановишься. Сквозь глубину я слышу частое и судорожное биение чьего-то испуганного сердца. Но вдруг красный сменяется ослепляющей голубой вспышкой и перед глазами опять чернота. Страх все еще кипит в венах, дыхание все еще не восстановилось, когда чернота перед глазами рассеивается. Я невольно затаила дыхание, когда заметила бледный светящийся пурпур на фоне бесконечного числа звезд. Я невольно всматриваюсь в этот пурпур, но не могу понять что это. Я почувствовала, как нечто теплое и вязкое течет по моей щеке, и замечаю, что космос густой полоской тянется вниз, достигая контура чего-то бледного. Догадка пронизывает мозг, и резко моргнув я делаю шаг назад, отдаляясь от разбитого зеркало, в котором отражались мои глаза, мой светящийся пурпур радужки, и вселенной белка. Вдруг голова начала болеть так, будто я забыла, что такое сон. Вдруг голова начала болеть так, будто я забыла, что такое сон. В глазах начало темнеть как от усталости, я начала пошатываться, и, не удержав равновесия, с грохотом упала на пол, потянув за собой зеркало. Оставшиеся осколки стекла с громким звуком разбились и оставили несколько кровоточащих порезов на лице.

Я кое-как поднялась с пола, нащупав ручку шкафа и схватившись за нее — меня все еще покачивало. Я вытерла эти странные слезы и прислонилась к шкафу. Еще немного постояв, я выдохнула, схватила рюкзак с плеч, открыла шкаф и начала копаться в нем, выискивая нужные вещи хотя бы для первой недели вне дома. Оставаться здесь нельзя, эти существа могут прийти сюда в любой момент, и кто знает, вдруг они поступят со мной так же, как и с той девочкой.

Я еще несколько минут покопалась в нем, подошла к столу, над которым висели мои фотографии. Много фотографий. Там были все. Мама, Джулл, несколько одноклассников, природа, даже вид из моего окна, рассвет и закат. Мой взгляд упал на несколько из них — на одной мне только исполнилось шестнадцать, и мама подарила мне корабль-плавник. Тогда я была счастлива. Вздохнув, я перевела взгляд — то было просто совместное фото с Джулл. Тихо выдохнув, я аккуратно сдернула эти фотографии со стены и бережно положила в один из карманов рюкзака. Выходя из комнаты, я обернулась и проводила ее взглядом — столько много воспоминаний, что же будет теперь? Я в последний паз окинула комнату взглядом и, хотела было спуститься вниз, но решила заглянуть в ванную и забрать аптечку. Я хотела бежать отсюда — мной уже начала овладевать паника, как вдруг я услышала звук. Сердце начало биться чаще, я забыла, как дышать от страха, этот звук... как будто кто-то ходит. Тихие, медленные шаги. Я сглатываю вставший в горле ком, невольно замираю и напрягаю слух. Слышу, как оно ходит по битому стеклу, слышу собственный частый пульс. Я начинаю медленно отступать назад, вверх по лестнице, вцепившись в перила, как вдруг слышу тихий шепот:

—Сью, ты здесь?

Я резко выдыхаю. Мама! Ноги подкашиваются, но взяв себя в руки я быстро, не обращая внимания на издаваемый шум, спускаюсь с лестницы и бегу по направлению в звуку.

— Мама! — кричу я, лишь находя ее взглядом.

Я кидаюсь к ней на встречу и крепко обнимаю, плачу, когда слышу, как знакомый голос начинает радостно шептать мое имя, когда заботливые руки прижимают к себе.

— Сью! Боже Сью, ты так меня напугала! — я слышу нотки паники у нее в голосе, — Ты цела? Что у тебя с лицом?

Я отрываюсь от ее плеча и сквозь слезы смотрю на родное лицо: блеклые, желтоватые серо-голубые глаза, недлинные красные волосы, морщина, залегшие на лбу, беспокойный и жалостный голос, слезы в глазах.

— Мам, мам, как я рада тебя видеть! — слезы застилают лицо, из-за всхлипов становится тяжело дышать и говорить, — Мама, что здесь произошло, почему дом разрушен и...наш сосед, мам, он мертв! Его убили! Кто это сделал? Мам, что здесь произошло?

— Я не знаю, не знаю, когда они напали, меня не было дома, я спряталась и мне... страшно, я слышала... крики, господи, они убивали всех... А потом я увидела твой корабль, а потом опять крики, Сью, я думала они тебя... я думала ты... — дальше говорить она не смогла, уже не молодая женщина рыдала как ребенок, вцепившись в мои плечи.

— Н-напали? Кто напали, мам? Что ты имеешь ввиду? Я не понимаю, это что, протест, или типа того?

— Нет, Сью, это... эти... существа, они прилетели на кораблях, и начали крушить город, ловить людей, некоторых даже убивали. Сюда они добрались не сразу, поэтому я успела спрятаться, но... ты жива, это для меня главное. Сначала я подумала, что это опять они, но приглядевшись, я узнала твой корабль, и пришла сюда...— я слышу боль и облегчение в ее голосе, сердце сжимается.

— Стой, так ты хочешь сказать, что это все устроили... те существа? Так сколько же их было? И почему я не видела ни одного, пока шла сюда? И.. получается, это они убили мистера Харрисона, да?

— Да, они, я сама это видела, — всхлипнув, она продолжила — Их было тысячи, тысячи кораблей в небе над всей планетой! Это творится везде, где есть люди на этой планете, не понимаю, почему никто не заметил их приближения, они просто как из воздуха появились, минуту назад ничего не было, а сейчас они везде! Слав богу тебя здесь не было! Как же я рада, что с тобой все в порядке! — женщина всхлипнула и уткнулась мне в плечо, продолжая что-то бормотать.

— Все в порядке мам, я жива, со мной все в порядке, я все еще здесь, жива, жива... — бормотала я, отчаянно смахивая слезы.

Я крепко обняла ее, а слезы все еще бежали по щекам, оставляя все новые горячие следы, смывая запекшуюся кровь и щипля еще не зашившие царапины. Сердце готово было выпрыгнуть от груди от страха и облегчения, впервые я почувствовала невероятную любовь и привязанность, которая стала настолько повседневной, что я перестала обращать на нее какое-либо внимание. Дыхание сбилось от частых всхлипов. Громко шмыгая носом, я не стеснялась, и рыдала как маленький ребенок, хотя я никогда не стеснялась плакать. В этот момент я не знала большей радости, чем ощущать ее теплые руки, чувствовать ее прерывистое дыхание, слышать жалостные всхлипы.

Не знаю, сколько бы мы еще так простояли, если бы не раздавшийся со стороны разбитого окна шум. Мы резко замерли и тут же замолкли. Звук повторился, теперь ближе. Внимательно прислушавшись, я поняла, эти звуки — это шаги нескольких существ, вместе с хриплыми рыками и стрекотание.

Тело пронзил леденящий ужас: они здесь, вот только уже за нами. Мы тихо отстранились друг от друга, и посмотрели друг другу в глаза. Судя по тому, что я смогла услышать, они надвигались со стороны черного входа. Мама застыла на месте, и глазами, полными слез, посмотрела на меня. Это меня поразило. Нет, не время плакать! Выдохнув, я тихонько сжала ее плечи и махнула головой в сторону главного входа, и опасливо посмотрела на проход, в котором дальше находился черный вход. Мама кое-как кивнула, и мы тихо направились в сторону выхода.

Я вздрогнула, когда вдруг услышала звук распахивающейся двери, с грохотом ударяющейся о стену. Я лишь сглотнула, и быстрее направилась к спасению. Только я протянула руку к ручке, как вдруг услышала рык и шаги за дверью. Неужели решили окружить? Сердце пропустило удар, скрежет разбитого стекла был уже недалеко, а доносящийся из-за двери рык все приближался. Я взяла маму за руку, развернулась и как можно тише и быстрее побежала к лестнице, и за считанные секунды вспорхнула по ней на второй этаж. Снизу послышался рык и быстрые шаги, но тут главная дверь распахнулась, и существо, услышавшие наши шаги остановилось. Я услышала тяжелое дыхание за спиной, и обернулась. Мама смотрела на меня испуганными мокрыми глазами. Закусив губу и сжав крепче ее руку, я прошептала одними губами:

— Все будет хорошо.

Она еще секунду посмотрела на меня, и вытерев слезы, кивнула. Я решила не терять драгоценное время, и на цыпочках повела за собой женщину в мою комнату. Я аккуратно переступила разбитое зеркало, и прикрыла за собой дверь, но не полностью, что бы слышать, что происходит внизу. Я повернулась к маме и приложила палец к губам. Она сглотнула, но кивнула. Я опустилась на колени возле двери, и прислушалась: существа все еще продолжали общаться между собой рыками, стрекотанием и свистом. Но вот вновь стало тихо, и через секунду послышались шаги. Хрум, хрум. Битое стекло на полу, вот что это! Хрум, хрум. Одни шаги почти затихли, а вот второе существо уходить не собиралось. Оно медленно приближалось, я услышала как дощечка прогнулась и заскрипела под весом существа на лестнице, я слышала, как его когтистые лапы противно скрежетали об пол, не дожидаясь, пока он поднимется полностью, я на привстала на затекших ногах, подошла к окну, и, не произнося и звука, проговорила:

— Ты пойдешь первой.

Она неуверенно посмотрела на меня, и когда я повернулась к окну, замотала головой. Я не обратила на это внимания, и попыталась дрожащими от страха пальцами открыть окно. Оно, как обычно, не поддавалось. Чертыхнувшись про себя, я судорожно выдохнула и надавила чуть сильнее. В этот раз, к моему счастью, оно поддалось и с тихим шорохом поползло вверх. Тем временем шаги существа отдалялись, наверное, решил начать обыск с противоположного конца коридора. Я повернулась к маме и мотнула головой по направлению к окну. Та хотела было снова качнуть головой, но я глазами, полными страха впилась в дверь и жалобно сузила брови, некогда тут сопли разводить! Женщина обреченно опустила голову, с кряхтением поднялась с колен и уже сделала шаг к окну, как вдруг послышался громкий скрежет. Мы обе на мгновенье замерли. На целую секунду воцарилась тишина. Я слышала лишь учащенное биение сердца собственного сердца и то, как страх сковывает мышцы. Затем я успеваю услышать рев монстра и его быстро приближающиеся шаги, прежде чем лезу в окно, скатываюсь с крыши веранды и лечу вниз.

Приземление прошло не слишком удачно, кажется, я вывихнула ногу. Кряхтя и постанывая, я резко повернула голову к окну: из окна уже виднелась половина тела мамы, вот уже вторая нога на крыше, но не что-то не происходит, за ее спиной появляется вспышка, и она застывает. Еще секунду ничего не происходит. Затем тоненькой, темно-алой струйкой кровь бежит из уголка ее рта, она заваливается вперед, выпадая из окна, скатывается по крыше веранды и падает рядом со мной. Она лежит спиной ко мне, и я могу заметить большое расползающееся пятно на ее кофте. Я резко переворачиваюсь и на карачках подползаю к ней, аккуратно переворачиваю ее на спину и смотрю ей в глаза. Ее лицо выглядело как обычно, не считая вытекающих струек крови изо рта, опустевший омут глазах и тяжелое дыхание.

— Мам! Мама, посмотри на меня! Ну же, ответь мне, не молчи! Прошу...

— Сью... беги отсюда, пока не поздно, — она тяжело закашляла, и кровь хлынула с новой силой, — Ты должна выжить, ради меня...

— Мама, — глаза застилали слезы, не давая возможности разглядеть ее лицо, — я не уйду без тебя! Даже не проси!.. Я.. Я не смогу!

Слезы все продолжали оставлять горячие дорожки на щеках, сердце сжималось от боли, всхлипы не давали дышать. Голова болезненно пульсировала, разрываясь на кусочки от одной лишь страшной мысли. Почему это случилось именно с ней? Нет, только не это. Я смотрела в ее потемневшие серо-голубые глаза, которые с каждой новой секундой все больше угасали. Ее губы дрогнули и растянулись печальной улыбке и закашлявшись, она произнесла:

— Я люблю тебя Сью, но тебе пора, беги отсюда, ради меня... — она тяжело прикрыла глаза, но грудь продолжала медленно, как бы нехотя, вздыматься.

— Мам? Мама! Не закрывай глаза, мама! Ты слышишь меня?! Мама, прости меня, мам! Только ответь!

— Сью... Будь сильной... никогда не сдавайся, и... знаешь... твоя жизнь только... начинается... Я люблю тебя, Сью. — она еще секунду смотрела на меня, после прикрыла глаза и медленно выдохнула.

Стараясь сдержать всхлипы, я наклонилась к ней, и пробормотала:

— Я тоже люблю тебя, мам...

Слезы перекрывали весь обзор, но мне было плевать, я жмурилась и бормотала слова прощения, слова любви и отрицания. Громкие рыдания и всхлипы душили, заставляя слишком резко втягивать воздух, а из-за охрипшего горла больно было даже скулить. Сердце сжималось от невыносимой боли потери, ранее мне не знакомой. Она разрывала грудную клетку, оставляя за собой пустоту, в которой темно и холодно, и эта самая пустота расползалась по душе, оставляя сердце истекать кровью, а тело обессиленно рыдать. Я чувствовала тепло, исходящее от нее тепло, я чувствовала горячую кровь на пальцах, чувствовала, как собственное тело перестает слушаться, с каждым мгновеньем утопая все дальше в беспросветную глубину пустоты.

Не знаю, сколько бы еще времени прошло, прежде чем я смогла бы взять себя в руки, если бы не душераздирающий рев не заставил меня поднять голову. Существо уже успело спуститься на первый этаж и выйти через черный вход, теперь оно выкинуло свою конечность, на которой крепилось странное устройство, поблескивающее бледно голубым, по направлению ко мне, послышался какой-то нарастающий тоненький звук. Прошла еще секунда, перед тем, как я поняла, что он собирается сделать. Уже секундой спустя я развернулась и рванулась по направлению к кораблю, перепрыгнув по дороге небольшой забор. И вовремя: за спиной прогремел выстрел, а на траве поскакали голубые искорки и блики. Я не оборачиваюсь, но тут вдруг чуть не падаю — острая боль в ноге вдруг напомнила о падении со второго этажа. Я чертыхнулась про себя, и со всей возможной для меня скоростью помчалась вдоль улиц и домов, лавируя и перепрыгивая брошенные плавники разных видов и моделей. Я еще несколько раз слышала выстрелы, но существо, поняв, что я могу убежать, зарычало так, что страх пробрал ледяной волной все мое тело. Я хватала ртом воздух, стараясь бежать еще быстрее. Судя по топоту их когтистых лап и рыка, я догадалась, что за мной бежали двое. Точно, один ведь пошел наверх, а второй остался внизу, наверное услышал выстрел и выбежал из дома.

Страх продирал каждую клеточку моего тела, заставляя бежать быстрее, под бешеное рычание зверей. Нет, не зверей. Охотников. Они охотники, я добыча. Я успеваю выбежать из города, прежде чем рычание и вой раздаются в каких-то десяти метрах позади меня. Сердце бешено бьётся в груди, норовя сломать кости и вырваться на свободу. Паника не дает сосредоточиться, дышать становится тяжело, из горла вырываются лишь хрипы и кашель.

Я слышу их шаги, они уже почти догнали меня. На мгновенье я перевожу глаза на закатное солнце, виднеющееся над верхушками деревьев, и меня окатило чувство дежавю. Это уже было, буквально полчаса назад, тогда, в комнате, перед разбитым зеркалом.... Еще миг, и я понимаю: все поле в красных тонах. Еще миг, и я оборачиваюсь, в моих глазах читается страх и проскользнувшее понимание.

Спустя еще секунду я вижу монстра, его холодные голубые сверкающие глаза-точки, его огромные клыки, слюну, стекающую с них. Ростом он, наверное, под два три метра, сзади болтается длинный хвост, мощные ноги, казалось, вспахивают землю когтями, а на одной из лап странное устройство, сияющие голубым, из которого доносится страшный звук. Мгновение — и синяя вспышка заслоняет собой все, даже красное зарево долины.

Я на миг ослепла. Затем пришла боль, кожу обдало жаром, В глазах потемнело, голова больно ударяется об землю. В этот момент я думала, что вот-вот умру. Животный страх заполонил тело и разум, а адская боль отнимала все силы.

Я открываю глаза, из-за слез сложно разглядеть хоть что-либо, но я встаю. Встаю, и, не оглядываясь, бегу к кораблю, не обращая внимания на их, хищное, бешеное рычание, на чудовищную боль в плече, на раздирающую пустоту.

Дышать практически невозможно, я задыхаюсь, глаза застилает горячая алая жидкость, металлическая на вкус. Дальше все происходит как в тумане, ничего кроме чувств, и ощущений. Кажется, что я бегу в темноте, к размытому пятнышку своего корабля. Вот он все ближе и ближе, еще чуть-чуть, и все кончится, еще чуть-чуть...

Я все же смогла добраться до своего плавника, и как только закрылся люк, Аарон поднял корабль и начал набирать скорость, но, кажется, эти твари хотели сбить нас, потому что каждые несколько секунд нас трясло как в блендере, я даже не пыталась пошевелиться и пристегнуться, или принять правильное положение.

— Аарон, готовься к прыжку, сейчас.

— Сью, ты уверена? Ты же плохо их переносишь! На тебе хоть костюм есть?

— Сейчас! — рявкнула я, что есть мочи, хоть голова разрывалась на части от пульсирующей боли, а живот выворачивало от привкуса крови на потрескавшихся губах.

Корабль тряхнуло последний раз, и нас затянуло в прыжок, звезды слились в единые полосы, на секунду на корабле была невесомость, и спустя миг, корабль тряхнуло так сильно, что меня тряхнуло, и я чуть не врезалась в лобовое стекло. Я сдавленно застонала и схватилась за голову.

— Сью, ты как? У тебя кровь? Сью! — пытался докричаться до меня Аарон.

— Все... в порядке... Поблизости есть какая-нибудь... планета? — даже не знаю, как я до сих пор не отключилась, боль была невыносимой.

— Да, тебе повезло, совсем рядом. Что дальше?

— Садись на нее... быстрее...

Я больше не могу терпеть.

— Хорошо, но мы подбиты, посадка будет не из мягких, нам повредили один из двигателей, второй вот-вот откажет, потерпи Сью, немного осталось. — механический голос успокаивал

— Быстрее, Аарон... Я больше не могу...

— Постарайся пристегнуться, иначе ты опять что-нибудь повредишь, — требовательный голос робота заставил привстать.

Тяжело вздохнув, я повиновалась, кое-как приняла сидячее положение, хоть это было трудно сделать, корабль то и дело кидало из стороны в сторону, но я все же смогла пристегнуться, хоть и не обошлось без стонов боли. Аарон еще что-то говорил, но у меня больше не осталось сил его слушать, хоть я и пыталась сосредоточиться на его голосе. Даже держать глаза открытыми было тяжело, но закрыть их сейчас — значит умереть. Аарон говорил, приземление будет не из мягких, и если корабль загорится, мне нужно будет тут же его покинуть. Я держала глаза открытыми, и видела планету, красивую и мирную планету, на ней нет этих проклятых огней, значит на ней безопасно. Я очень надеюсь на это. В другой любой день я бы просто любовалась пейзажем и просила бы Аарона сделать пару фото.

Вот видна полукруглая поверхность планеты и солнце, уже можно разглядеть островки леса в зеленом море, даже видны кое-где небольшие заселенные участки, значит эта планета обитаема, уже хорошо. Надеюсь она не закрытая. Хотя какая теперь разница? Вот уже видны верхушки деревьев, Аарон что-то говорит, и вот, земля уже совсем рядом. Столкновение. В глазах помутнело, еще немного и я уже ничего не вижу и не чувствую.

Я очнулась на рассвете. Плечо болело, но кажется уже не так сильно, по крайней мере, двигаться могу. Не открывая глаз, расстегнула ремни безопасности, попробовала позвать Аарона, но голос охрип и не хотел слушаться, и каждая попытка отдавалось резкой болью. Я потеряла слишком много крови, тело стало тяжелым и непослушным, ноги стали ватными, а к горлу то и дело подкатывала тошнота. Я медленно открыла глаза, осмотрела корабль, и тяжело вздохнула. Моему плавнику сильно досталось, провода торчали везде, где можно и искрили, создавая рябь в глазах. Судя по темному помещению, Аарон отключился, питание накрылось, видимо. Я потянулась к рычагу на дверце, которым нужно было пользоваться для ручного открытия, и потянула. Охнув, я отпустила рычаг, и рука безвольно упала. Кажется рана гораздо серьезней, чем мне казалось. Теперь уже более аккуратно, я воспользовалась другой рукой, и после нескольких попыток, я все же смогла открыть дверь.

— Черт, — не выдержала я.

Я все-таки кое-как вылезла из плавника, ноги оказались слишком ослаблены, и я сразу же упала на землю, и, конечно же, больно ударилась плечом, из-за чего невольно застонала. Приложив руку к ране, я поняла, опять кровь пошла. Только этого мне не хватало. Я тихонько застонала и отползла от корабля на несколько метров. На всякий случай. Приоткрыв глаза и осмотревшись, я обнаружила себя в лесу. Меня окружали высокие хвойные деревья, какие-то птички поли раннюю песню, сквозь стволы деревьев проглядывались лучи рассветного солнца, трава, на которой я лежала была украшена росой, еще был свежий воздух. А здесь не так уж и тепло. Надеюсь я смогу дойти до того города, что я видела, сейчас я немного отдохну, буквально пару минут, подожду пока голова перестанет так сильно пульсировать, подожду пока снова смогу чувствовать ноги, пока снова смогу шевелить рукой дышать без боли во всем теле.

Свежий воздух леденил лицо, заставляя нервные окончания неприятно будоражить мозг, пение ранних пташек, эхом разносившееся по лесу, успокаивало, и я пыталась сосредоточиться на этих расслабляющих звуках, но внимание было рассеянным, я то и дело проваливалась в черноту. Острая боль в плече постепенно удалялась на задний план, давая волю усталость. Шевелиться не хотелось, каждая попытка отдавалась мучительной болью во всем теле, пульсирующей в голове и невыносимой в плече. Оставив любые попытки сдвинуться с места, я смотрела в небо и слушала лес. Я всегда любила природу, я считала ее уравновешенной, правильной, не требующей слов. Все и так понятно, зачем лишние звуки? Такие некрасивые, по сравнению с ее голосом. Почему мы так не можем? В лесу ничто не требует сложных терминов и длинных предложений.

Незаметно для меня, сознание медленно уплывало, оставляя перед глазами тьму. Я прикрыла глаза, и просто слушала дыхание. Я уже не думала о том, что со мной произошло, не думала о том, что истекаю кровью, я не думала ни о чем, и вскоре я окончательно провалилась в черноту.

***

Несмотря на дремлющее сознание, я чувствовала ритмичные покачивания, словно шаги. Раз два, раз два. Или это и есть шаги? Я прислушалась к другим чувствам: холодок по коже, прохладно, значит я не в доме или корабле, лучи солнца на лице светили прямо в глаза, ослепляя, пахло свежестью, кошеной травой и еловыми иголками. Я приоткрыла глаза, но из-за солнца сложно было что-то рахглядеть. Я попыталась еще несколько раз, пока не привыкла к солнцу. Первое что я увидела — пшеницу. Много пшеницы. А еще земли. Странной, черной и серой, с островками зеленой травы, земли. И еще серебро. Странно, но это серебро светилось. Что это и где я?

Я приоткрыла глаза еще раз, и на этот раз к пшенице, земле и серебру прибавилось и нечто белое. Вот еще раз мелькнуло пред глазами серебро. Я удивленно моргнула — это не серебро, пшеница и земля.

Но закончить мысль мне не дали, разум вновь погрузился в черноту.