Реминисценция

Что может быть прекраснее и красивее бесконечной, малоизученной и полной противоречий нашей вселенной? Что может превзойти её по количестве неизведанного, непонятного и нередко невозможного? Что есть такого необычного, что могло бы затмить величественность необъятного, буквально бесконечного, общего для всех существ дома? Только внутренний мир и воображение его обитателей. Невозможно описать их хотя бы приблизительно, ибо имеют они свойства расширяться в геометрической прогрессии и постоянно изменяться.

Всем, что творится в моём разуме, - беспорядок, хаос, спонтанные идеи, пускай и не всегда адекватные,  странные переживания, синтез злого и доброго начал и, главное, катализатор в лице здравого смысла, что невероятно быстро сдаёт свои позиции на фронтах перманентной войны с безумием, - настоящий ужас. Последнее время ситуация обострилась; постоянные вспышки гнева, частая ностальгия, нередкие галлюцинации и самому мне непонятный недостаток во внимании и любви, в моей душе возникающей даже по отношению к несуществующим персоналиям, не дают мне покоя.
Я богат на фантазии; конечно, вряд ли подобное мне существо, побывавшее на нескольких войнах, на которых весьма быстро погибли его сверстники и друзья из их числа, спасшееся с летящей в тартарары старой посудины (на которой не было банальных и имеющихся даже на самых плохих кораблях средств к автономному существованию, а для экстренной ситуации была припасена едва функционирующая спасательная капсула, рассчитанная на полтора человека) не умело бы выдумывать.

Не хочу рассекречивать своё имя; а что если кому-то оно не понравится? Нет-нет, пускай этот аспект моей биографии будет окутан тайной и загадкой, как и моя принадлежность к какой-либо расе. Я - старший офицер, когда-то служивший на космическом корабле «Фойя». Нет, я не был из числа командиров, предпочитающих быть вдали от боевых действий; наоборот, я всегда желал быть ближе к линии фронта. Всю свою жизнь провёл на кораблях; на планетах пребывал лишь незначительное время... Стоп. Пожалуй, не буду пересказывать всю свою жизнь; Вы, читатель, все узнаете в процессе ознакомления с каждой главой моего произведения.
Хочу поведать о том, как мой внутренний мир обогатился. Нет, не благодаря лишь книгам и историям; основной вклад внесла одно из самых ужасных событий всех времён и народов - война. Непростая война, настоящая квинтэссенция террора; в ней столкнулись интересы не только отдельных личностей, но и целых рас. На самом деле, сначала я не понимал смысл этого конфликта. Зачем были нужны все эти смерти и лишения? Разве нельзя разрешить такую пустяковую ситуацию мирно? Так или иначе, никто бы меня не послушал. Плавно и постепенно я стал понимать, что все было не так просто и легко, как казалось; дебильная причина была лишь маской, необходимой формальностью, если такое определение применимо; стоял вопрос о выживании 17-и миллионов душ, очень давно потерявших все, включая свою родную планету. Осознав всю серьёзность ситуации, я пытался сражаться, пытался защищать невинных и карать виновных.

К сожалению или к счастью, судно, которым я командовал, было весьма и весьма и морально, и физически древним (в качестве вооружения использовались такие же старые кинетические орудия и несколько новых рельсотронов, установленных по инициативе команды корабля), потому на линию фронта мы попали поздновато.
«Фойя» был очень нетипичным представителем класса фрегатов; одно из главных отличий от его собратьев - нестандартный сверхсветовой двигатель, использующий гиперпространство для перелётов. Бывало немало с ним проблем; один раз мы чуть не застряли в этом проклятом «ином мире», но отважный и знающий своё дело техник спас ситуацию; спустя неделю после последнего происшествия «Фойю» настигло ещё одно; из-за небольшой (по заявлению уже указанного инженера-техника) неисправности корабль мог упасть на звезду и отправиться зондировать её глубины. Второе немаловажное отличие - его экипаж. Да, думаю, о нём стоит рассказать поподробнее; среди него я нашёл то, чего мне так не хватало - объект любовных воздыханий.
Наш корабль не требовал большого количества членов экипажа; благодаря почти полной автоматизации, некоторые должности стали скорее ритуальными и необязательными, чем действительно нужными. В общей сумме на «Фойе» служило 27 человек (для полного функционирования, однако, требовалось ещё меньше - 10); каждый из них был по-своему уникален и необычен. Особенно выделялась одна девушка по имени Шаан, 21 года от роду; родившаяся и выросшая на борту гражданского судна «Феррос», она давно, ещё ребёнком попала на борт «Фойи» по просьбе одного моего близкого друга, что в нашем обществе считался персоной важной, ибо был представителем военной династии и занимал пост адмирала - самый престижный и высокий во всём государстве. Шаан была для меня идеалом - скромная, местами робкая в официальной обстановке и немного расслабленная в привычной, обладающая доброй душой и всеми, по-моему мнению, одним из самых прекрасных и нужных качеств характера - милосердием. В ней гармонично уживались и разум, что был так же остр, как и мой язык, и эмоции. К великому сожалению, сначала она меня не очень-то сильно интересовала; бывало, что я почти не видел её. Я чувствовал, что за годы совместной службы её отношение ко мне сильно изменилось в лучшую сторону, но не придавал этому значения из-за большой загруженности делами бытовыми и военными; несмотря на это, я всегда находил время для оказания помощи ей в трудных ситуациях. Тоже самое делала и она. Лишь спустя долгое время я все же осознал, как дорога мне Шаан; несмотря на свой уже относительно немалый возраст, я ещё не испытывал любви и трепета по отношению к кому-либо, кроме родственников. Признаться в своих чувствах я не мог; ощущая себя малолетним и неразумным мальчиком, я думал, что все эти эмоции были мимолётными. Как мне присуще, я в очередной раз ошибался. Я считал себя сильным и морально, и физически, однако все равно не мог сделать первый шаг и признаться в любви... в отличие от Шаан. В один день её скромность буквально испарилась, пропала, исчезла; видимо, она устала терпеть. Проработав в машинном отсеке, она попросила меня через секретаря о встрече. Во во всех языках всей вселенной не хватит слов, чтобы описать мою радость, мои ощущения в тот момент; дабы не показывать себя влюблённым, на её коммюнике я ответил чётко, твёрдо и ясно. Встреча состоялась... все в том же машинном отделении; сей факт меня немного удивил и оконфузил, но на все мои просьбы о переносе места нашего небольшого свидания Шаан отвечала отказом. Я не хотел её расстраивать, а потому согласился... Как-то много лирики, да? Я не хочу описывать все в точности; простите, но это личное. Вкратце: девушка первой призналась в любви, ибо моей мужественности не хватило на такой простейший поступок. Заключить брак условились после окончания службы; это не мешало нам и не было нужно в общем и целом. Ещё одной немаловажной чертой характера Шаан могу назвать её болтливость - она сделала своё дело, и вскоре информация о нашей физической и духовной близости стала достоянием общественности.
Другая прекрасная личина - мой лучший друг Утор. Он появился на свет на далёкой от расположения нашего флота планете, чьё название я раскрывать не буду; уж слишком смешно и несерьёзно звучит оно на нашем языке. Утор был выходцем из небогатой семьи, в отличие от меня и Шаан; несмотря на это, по личным качествам он превосходил многих знакомых мне обеспеченных индивидуумов. Встретил я его во время важной миссии на его планете; оказалось, он решил податься в наёмные убийцы и признавал такой доход единственным способом продержаться в его сложных условиях. Не найдя поддержку в кругу своей семьи, он покинул её расположение и стал странствовать; обладая хорошими физическими данными, он таки смог выполнить несколько «шуточных» заказов на убийство и саботаж, тем самым заработав себе какую-никакую репутацию. К несчастью, его интересы шли вразрез моим; так уж сложилось, что в конце выполнения задания я уничтожил отряд, в котором состояли его друзья и знакомые и захватил самого «знаменитого киллера» в плен. Что-то привлекало меня в нём, потому я решил оставить его в живых и даже взять его в команду; ценные кадры все равно не помешали бы. Наши отношения складывались нелинейно; мнение Утора обо мне менялось в зависимости от его настроения, но с течением времени установилась обоюдная глубокая симпатия, что была укреплена взаимным спасением во время небольшого инцидента на одной пустынной планете (местная флора и фауна были не совсем дружелюбны).
Пускай история остальных 25-и останется неизвестной Вам; разве не будет лучше узнать их в процессе чтения?