Истории, написанные не мной

В воздухе, прокопченном дымом от уже наполовину обвалившегося скромного поселения Сот
, повисла тишина прерываемая резкими, но очень тихими потрескиваниями остатков домов, над которыми властно возвышалось ещё не насытившееся словно голодный дикий зверь - пламя. Грозный оранжевый монстр жадно и медленно поглощал все, что видел на своём пути, он смаковал каждую частичку своей пищи, к его великому сожалению, он не мог впихнуть все в свою беззубую, нетвердую, но при этом очень опасную пасть, так как не все материалы и предметы горели хорошо. Но тварь была ненасытна, именно поэтому она не останавливалась, продолжая агрессивно но даже как-то лениво нападать на бедный бледно рыжий кирпич, который в силу своей собственной тяжести не мог сдвинуться с места. Он лишь безрассудно, но очень стойко принимал выпады жгучего гада. Укусы же гремучего зверя  на бездушном прямоугольнике оставляли матовые черные раны, и с каждым новым их становилось все больше, а их размеры начали достигать размеров кирпича, обволакивая его истинный цвет и превращая его уже в нечто похожее на обсидиан. Оранжевой жертве уже не было никакого дела до того - сможет ли его пламенная угроза поглотить его полностью или же у него ещё шанс стать хотя бы чьим-нибудь трофеем и много лет пылиться на старой деревянной полке в комнате какого-нибудь отчаянного белокурого, голубоглазого  мальчишки, который случайно забрёл в соженные дотла некогда оживленные улицы и, дабы его словам поверили, подберёт измучившийся от многочасовых пыток пламени, который уже стихнет к тому времени, небольшой кусочек местной архитектуры, однако уже никакой архитектуры и нет.
А ведь еще пару часов назад несколько десятков небольших в основном одноэтажных домов горели жизнью. Сейчас же они горят буквально. А жизнь, существовавшая здесь столько лет, резко оборвалась навсегда...дети, родители, бабушки и дедушки, любовники, парни, девушки - все в один миг лишились шанса на размеренную и спокойную, но жизнь. Местные деревенщины не представляли из себя ничего особенного. Из культурного у них была старая деревянная церковь, которой по назначению уже много лет никто не пользуется - в какой-то момент поколения, которым вся эта небесная благодать приносила хоть толику необходимого духовного удовлетворения, просто перестали существовать. Представьте, да! Мир, в котором религия отошла на второй план, стал походить на нечто, что описывали в священных писаниях самых разнообразных религий, а их уже было огромное количество. Но так как после масштабной катастрофы пару сотен лет назад, когда главы сильнейших по вооружению стран вступили в открытый конфликт, случился коллапс финансовой системы всего мира, обвал всего фондового рынка, а также мир остановился в развитии на несколько десятков лет - человечество сделало несколько шагов назад в своей эволюции. Мы потеряли все! От интернета и мобильной связи до простого общения- мы лишились доверия. Начался стремительный процесс, который был направлен на уничтожение всех знакомых нам способов коммуникации. Ученые стали выдумывать самые изощренные способы передачи информации, что было достаточно сложно, в связи с тем, как сильно развилось искусство криптографии - практически невозможно было изобрести что-то новое, но это не останавливало верхушки наших государств, они упорно продолжали борьбу. Каждый из них хотел победить, и казалось, что это ад, который разорвал земную кору и выпустил самых поганых и мерзких чудовищ наружу. Казалось, что рогатый собственноручно отворил клетки с его самыми любимыми питомцами, чтобы достать простых смертных сквозь все слои земляного покрова. Врата Ада в один миг открылись и все всадника апокалипсиса дружной коллегией прибыли к нам на землю и подсказали каждому из враждующих самый  утонченный способ достать своего разъяренного оппонента, а попутно уничтожить клочок «обетованной». Однако все было не так уж чудесно еще до конфликта этих напыщенных властвующих петухов. Конфликт, который вырос из небольших недомолвок на международных заседаниях представителей каждого из государств, был спровоцирован лишь межличностными стычками. Не сошлись характерами. Взрослые люди, которые ведут себя словно подростки тринадцати лет отроду, которым ещё не удалось пройти тяжелый путь всех отягощающих обстоятельств житья в обществе. Для них не существовало ни одного человека на этой земле, за которого они бы несли ответственность - за качество их жизни, их обеспеченность, их образование, медицину и все прочее, за что отвечают цари, плотно сидящие своей задницей на троне заместителя заместителей всепоглощающей власти. Те, кто на деле не представляют из себя ничего важного в пирамиде иерархии  главенствующей прослойки общества. Те, кто на деле оказались не умнее этого медленно горящего кирпича. Они также пострадали меньше всего. Война началась, но они были такими ответственными помощниками и работниками этого синдиката идиотов,заведующего нашими внутригосударственными делами, что те, кто действительно соображал, поверили им и, соблюдая всю этику культурного государства, или страны, провели все переговоры, которые, как и было предрешено, ни к чему не привели, эти высокопоставленные люди спасали их. Когда они должны были спасать людей, от которых толку в этом новом Армагеддоне было мало. Но как ни странно от них зависело будущее нашего мира. Будущее - это люди. Все люди! Идиоты, умные, ученые, музыканты, многодетные матери и палата чиновников - не имеет значения. Все мы часть одной огромной цивилизации и должны были стремиться к чему-то новому продвинутому, утопичному. Мы должны были создавать, а не разрушать.
Сейчас это уже часть новой истории, которую ныне живущие индивиды, вынуждены рассказывать своим потомкам, чтобы таких опрометчивых поступков более не совершалось. Однако человечество на самом своём пике, есть ощущение, стремиться пасть как можно ниже. Всем важно быть ВАЖНЫМИ! Мало кто способен понять, что если ты кладёшь яблоки в отдельную корзину ты не станешь самым важным, среди других сборщиков. В прочем, сейчас мы стараемся, работаем над тем, чтобы нас не затянуло в очередной раз в эту пучину тщеславия и себялюбия. «Мы хотим жить счастливо вместе, или мы хотим бегать в трусах из шкур дикого животного, добывая себе еду на охоте в одиночку», - такие фразы звучали от прошлого поколения как нравоучения для пятилеток. Действительно прогресс остановился и откатил все человечество на несколько веков назад, а все родилось из маленькой недомолвки. Глупость, которая породила новую причину для бешеного всепожирающего гнева, который по кирпичикам разобрал человечество и показал истинную суть, которую мы так рьяно пытались скрыть. От себя не убежишь. В наших же интересах создавать единую цивилизацию, пусть и  с различными культурами, религиями направлениями в искусстве, но пусть мы будем едины. Иначе континенты расколются на мелкие островки, которые вдобавок будут воевать друг с другом за право оказаться самым важным в истории. Но история - это взаимодействия нескольких сторон с различными целями и идеалами, которые приводят к тому или иному исходу событий. Каждая деталь важнее, чем разнообразнее и многочисленнее детали в описании события или личности исторической важности, тем более ценным является это часть огромного пазла, который возможно никогда не сложится в целую картинку. Нельзя быть ее самой важной частью. Важно все. И пора бы людям это запомнить и наконец не пытаться властвовать над всем сущим.
И ровно как тогда, не могу этого знать точно, потому что не видел своими глазами, но предполагаю, что все происходило по похожему сценарию, просто в более грандиозных масштабах - все было уничтожено. Мы снова потеряли все. Только если тогда причина была известная, то сейчас попытки выяснить у этих неотесанных, одичалых и немного напоминавших диких медведей, извергов не увенчались бы успехом. Вероятнее всего сквозь голову прошла бы пуля, словно камень упал бы в воду, и все настоящее было бы неинтересно, потому что весь интерес выплеснулся наружу и задел бы стрелка. Кто они, в чем была их цель и почему именно сейчас - никому известно не было. Но точно ясно одно - оставлять кого-либо в живых они не собирались. Их нарочито жестокие поступки в отношении всего населения небольшого муравейника посреди и так не сильно заселенного участка планеты - дали понять, что необходимо бежать, ведь сражаться было бесполезно и не несло за собой никакого адекватного подтекста. Их было в разы больше чем нас, у них были свои небольшие склады с оружием в их бронированных пикапах. Пикапы были старые, кстати, все в одном цвете - красный, в голове навсегда останется красный отпечаток, только в данном случае нужно будет бежать не на него, а в другую сторону и как можно дальше. Машины представляли собой огромные, по сравнение с небольшими четырехколесными игрушками, что стояли у некоторых домов в Сотах, некрасивые куски металла. По их конструкции, даже в припаркованном виде, было ясно, что машина тяжелая - к тому же небольшой слой листового металла поверх основного кузова(видимо в ручную лепили на супер клей) оставался шлейфом за окончанием прицепа, что наверняка придавало ещё больше веса машине. Тем не менее массивные круги, установленные по четырём точкам машины, ровно так, чтобы та могла сдвинуться с места, своими размерами и соотношениями с общей частью автомобиля конкретно ставило точку о вопросах по поводу мобильности этой самой машины. К тому же все можно было узреть своими глазами, когда эти ублюдки только подкатили к первым домам нашего тихого и укромного места.
Не было никакого предупредительного выстрела. Никаких требований они не предъявляли, а соответственно единственной целью их было истребить часть разумного и вменяемого населения нашей Земли. Никто из наших не выходил на драки с ближайшими поселениями, даже мелкие ссоры, происходившие возможно раз в несколько недель, всегда благополучно заканчивались также быстро, как и начинались. Ничто не предвещало беды. Никто не желал зла никому другому. Ведь людей на Земле сейчас не так много, пускай никто и не ведёт перепись, но было ясно, что после настолько масштабной катастрофы, которая в рамках истории случилась не так давно, человечеству понадобится много времени, чтобы прогрессия исчезновения нашего вида не летела стремительным соколом вверх.
Человечество должно было сплотиться и выучиться на своих ошибках, чтобы мы могли построить ту самую утопию, о которой все громогласно заявляют. Но действия совершенное в сторону ни в чем неповинных людей, численность которых составляла около двух сотен, ввело меня в раздумья, а правильно ли был понят исход событий трехсотлетней давности.
Возможно какой-то идиот все же остался со своим рвением оставаться самой важной персоной этой горы, а значит именно он распоряжается, кто представляет ценность для будущего общества, которое он построит на пепле старых войн и идеалов своих предшественников. Но он все равно ошибается. Нельзя просто так убивать людей. Мы ничего не сделали. Мы никому не вредили, мы просто проживали нашу жизнь, пытаясь сохранить молекулу культуры нашего общества. Может однажды она бы пригодилась и на основе нашей незначительной истории появился новый строй государства или что-то вроде того.
Я не знаю...мысли путаются...дым вытягивает из меня последние потоки энергии, проходящие по всему телу жгучей болью. Эти импульсы велят мне встать и пойти искать выживших, выбежать из под дряблых досок маленького сарая, который напоминал собой скорее комнату для справления нужды, а запах лишь подкреплял эти мысли. Каким-то чудом обветшалая туша обработанного дерева умудрилась остаться целой, находясь в самом эпицентре гнусного и будто смеющегося надо мной пожара. Будто поблескивающие языки страшного извивающегося надо мной змея издевательски ударяют по земле рядом со мной, шепча при этом: «И до тебя доберёмся! Погоди немного, сейчас закончу с домом, в котором ты жил все свои 11 лет». Но мне уже было не страшно, кровь в жилах просто будто остановилась в момент, когда бутылка с горючей жидкостью и грязной оборванной тряпкой, с небольшим куском торчащим из горлышка (насколько я помню по технологии, так гораздо безопаснее), полетела в крышу избёнки старика Чера, который, крича всеми неизвестными мне на тот момент словами не самого благопристойного характера, выбежал на улицу. Старик не сразу прознал в чем дело, но тело его было напряжённо, он хватался за голову так сильно, что казалось, что он выдавит глазные яблоки наружу. Мужчина отчаянно хватал воздух, чтобы сказать хоть слово, но его мозг от напряжения впал в состояние стагнации и стал слабо соображать. Думаю, что в его возрасте это нормальная реакция на прилетевший в твою крышу коктейль Молотова. Дальше все, как в тумане, но вроде какое-то время прошло перед вторым заходом огненных бутылок. Я помню лишь безумные крики жителей, наших соседей, которые в полном беспамятстве бегали из стороны в сторону, пытаясь выяснить причину столь неожиданного явления. Сначала Бугаев было не видно, но потом они вошли на улицы нашего дома и без лишних церемоний пустили в ход свои остальные припасы, привезённые на старых бронированных, некрасивых корытах. Я встретился с одним из них взглядом, в этих чёрных, отражавших закатное солнце, кругах на полотне белого снега, словно в самую бурную зиму началась война и дым из металических страшных монстров окатывал всю природу вокруг своими чёрными испражнениями, я ничего не увидел. В них не было страха, но и не было огня безумства, никакой ярости, только пустота по-человечески мне в таком юном возрасте понятная. Я видел такую же в глазах моей матери всегда, когда она вспоминала про самые пестрые моменты из романтических взаимоотношений с моим отцом. В них не было любви, но была пустыня без намёка на оазис из слез, ведь ей не было грустно, просто очевидно ей неприятно за все силы потраченные на столь любимого ей человека, который отплатил ей самой глупой и небрежной выходкой, которую мог сотворить такой вроде бы статный и умный мужчина. Он изменил.
Огонь вражески пытался ухватиться за возможность достать меня, потому что ему наскучил тот самый кирпич, который валялся от моего укрытия в двух метрах. Мама его бросила, когда стала отвлекать налетчиков, которые с особой бережностью отстреливали детей. Не знаю почему, но целились они точно в смертельные точки, после попадания в которые никто бы не выжил. Было ясно, что никто из злодеев не хотел, чтобы дети страдали, возможно, если посмотреть на ситуацию с иной стороны, то появляется надежда и вера в то, что человечность где-то укрылась в их самых отдаленных частях сердца. Хотя взрослых их сердца не жалели и им было все равно - умрет моя соседка Рейчел от пулевого ранения в голову, истечёт кровью, задохнётся от дыма, сгорит заживо...снова яркие картинки в моей голове.
Я видел это все пару часов назад. Как все быстро увядало и тонуло в крови, грязи и громких криках. Страх, невыносимая боль и попытки спастись. Но нет. Никому не удалось. Мы потеряли целое поселение людей, кроме меня. Я не знаю, как умерла моя мама и хочу надеется, что она смогла как-то хитро скрыться от обидчиков. Или вырвала их жадные до крови сердца и растоптала их на сырой земле, втаптывая их глубоко, чтобы никого никогда не настиг ещё такой ужас.
Но я лишь могу об этому думать, я не в силах двигаться и идти. У меня нет желания. Улицы стали гробницами, но только тела в них не забальзамированы, а фашистки оставлены гнить под стальными лучами полной Луны. Я не видел сам спутник, но могу предположить, что она действительно полная, так как ее свет был виден даже мне из под сарая. Глядя на моего почти полностью почерневшего соратника по горю, возникало ощущение, что Луна и огонь сражаются за право обладать увесистым угольком, правда в этой битве побеждал тот, кто был ближе. А кирпич все так же продолжал лежать, не двигаясь, я понимал, что он не может, но я думал, что если он встанет и откажется от своей участи, то и я поступлю подобным образом. Но он не вставал, а для меня не было смысла, мои мысли были разорваны, как старые книги, когда прозвучали первые выстрелы, а мать спрятала меня под сараем. А память сожжена дьявольским пламенем, все ещё поедающим нашу деревню.
Но неожиданно пошёл дождь, треск начал затихать, а ко мне в норку ручьём полилась небесная вода. Я не любил плавать, и, пожалуй сегодня тоже откажусь от этого удовольствия. Неожиданно разбуженная посреди ночи стихия сподвигла меня встать и вырваться из плена моего страха и отвращения.
Я с трудом вылез из под самого стойкого деревянного сооружения, почувствовав усталость от лежания в одном положении и сухость во рту от наседавшего надо мной темного воздуха. Внезапно воздух проник ко мне в лёгкие, что заставило среагировать все возможные рецепторы - я закашлялся. Сил находиться в этом обугленном, потухшем мире уже не было, поэтому я ринулся в сторону леса, который как спасительный маяк сверху смотрел на все происходящее.
Я пересёк черту последнего дома и сделал ещё несколько неуверенных шагов в сторону зелёных гигантов. В этот момент все мое тело захотело сжаться и откинуться немного назад. Я упал на землю, не слишком осознавая все происходящее, мой мозг сам решил опустить меня как можно ниже к земле. Внутри затрещало все по швам, казалось, что сейчас разорвётся на мелкие кусочки и кинется в потухающее рядом пламя, чтобы ничего не чувствовать. Глаза перестали быть сухими и отрешенными, вместе со слезами из глаз выходили остатки души, надежды и всего человеческого. Больше мой мозг не рисовал картины идеального будущего, где все счастливы. Вся история в миг превратилась в ничтожную попытку обратить человеческое отродье в нечто действительно разумное и хорошее.
Силы и так были на исходе, это был самый страшный день в моей жизни, эти поганые мрази забрали все и всех. Но до настоящего момента я верил этому миру.
Верхняя часть туловища сама с грохотом повалилась на мокрую и слякотную почву. Вся природа рыдала вместе со мной. Передо мной на боку с костью, торчавшей из левой руки, и с гримасой ужаса и страха, но уже неживого, лежала мама.