4 глава 2 часть
Мать бросилась обнимать сына в коридоре.
- Слава тебе Господи, буффонада закончилась.
- Ты о чём?
- Я уже сама собиралась искать тебя.
- А как ты здесь оказалась?
- Меня уговорил отец этой милой девочки.
Я отказывалась поначалу, работа как никак, и тогда он предложил работать у него, ну тут уж никак не отвертишься, и согласилась. Когда мы сели я подумала про тебя, но он заявил что ты уже у них.
- Так что же ты дома не осталась? У тебя сегодня был выходной.
- Ну сверхурочные, тем более подруге своей подсобила.
- Не надо быть добродушной.
- Ну лучше так, чем позориться из-за алиментов в суде.
- Может пройдёте на кухню? Я приготовила чай. ( вмешалась Мэри)
- Ах, конечно, пойдёмте все вместе.
- Я позвоню отцу, а то вдруг искать пошел,
вы пока идите. ( выкрутилась пианистка)
Борель вошёл, чтобы расплатиться за бензин, но как увидел цены, сразу обомлел.
- Это такие цены у вас?
- Да, все почти перешли на электричество, сами понимаете, у нас страна технологии так сказать. Так что надо было машину давно сдавать, теперь она гроши стоит.
- Как говорится:" Мысля приходит опосля".
- Верно.
Дома его заждались, гости вели себя скромно, как и полагается. Отец с дочерью уже знали всю подноготную про его: бабушек с дедушками, словом, как это делают обычно на торговле в базах, всё рассказала добродушная мать Кристера. Айзек предложил им пожить здесь, до тех пор, пока холода не пройдут, а возможно и насовсем. Мать отказывалась, для неё это было равноценно преступлению, да и долг каждого гостя не позволял быть дерзким к хозяевам, словом из вежливости. Но они настаивали, всё таки холода серьёзные.
Мальм накрыл пледом мать и с Мэри они пошли в "комнату разговоров".
- Так, у нас есть время обдумать как спасать библиотеку, у тебя есть варианты, Кристер?
- Да... решил прибегнуть к гипнозу, если не выйдет его уговорить, правда двух сразу я не смогу, тот что у окна не особо поддается гипнозу, другими словами, буду ждать когда он уйдет.
- Печально, нужны ещё варианты, но ничего в голову не приходит! ( с некоторой печалью проговорила Мэри)
- Кстати, с днём рождения
- О, я и забыла про него, спасибо.( она ответила последнее слово слабо).
- Может прогуляемся пока они болтают, мама у меня очень болтливая несмотря на её скромность.
- Это я заметила, с отцом мы редко видимся конечно, но видимо придется покинуть его, у него свои похождения начались, и я рада за него. Кстати, как ты узнал, что у меня день рождения?
- Все кто рад какому-то чрезвычайно скучному и неинтересному дню, выдают себя улыбкой на лице. Как будто хотят чтобы их настроение заметили.
- И почему я раньше не додумалась, выходит ты настоящий психолог.
- Я уже знаю места в которых ты должна побывать.
- Уже заинтригована.
Мальм закрыл глаза Борель тряпкой, чтобы та не видела сюрприза.
Место было шумным, по голосу можно было услышать, что в помещении находятся дети, возможно это обычный гипермаркет и тп. Но в тех магазинах не было рояля, который играл для юных слушателей, максимум там были горки и другие аттракционы.
- Ну вот мы и пришли.
Когда Мальм снял тряпку с глаз, у Мэри
отошла улыбка с лица, вместо него было удивление или ступор, она была в госпитале, где и начинается жизнь каждого, там она возможно и заканчивается, её взгляд упал на банкетку для рояля, за ней сидел ребенок лет 14-ти играл не по годам зрелую композицию Листа, 12 рапсодия. С первого взгляда можно было подумать, что это кружок юных музыкантов, но зрителями были взрослые и дети, которые были смертельно больны, единственное что они могли бы себе позволить, это слушать за неумением игры. Кристер подошёл к мальчику и шепнул ему что-то на ухо, тот закончил выступление и отодвинул банкетку для того, чтобы пододвинуть кресло Мэри к роялю.
- Что происходит?
- Сейчас ты будешь исполнять Бетховена, его 17-ю сонату, для мальчика, он присутствует здесь, и ему осталось недолго.
- Я не смогу!
- Подари ему, его "реквием" на прощание.
- Ч...что, р... реквием? (заикающе спросила Мэри)
Её руки уже покрылись влагой, ей уже было сложно что либо воспринимать, будто парень предлагает ей руки и сердца на глазах у толпы людей.
- Не бойся, ничего страшного если не получится хорошо, я все равно скоро уйду.
Приободрил её тот самый мальчик, напомнив о своей коротенькой жизни.
Она поставила пальцы на клавиши, и мысленно успокаивала и готовилась к началу вспоминая ноты. Но этого не нужно было, на подставке уже был нотный лист с отдельным изображением Бетховена.
Для Мэри игра была как будто судьбоносной, от неё будто зависела жизнь, она даже не представляла как будет мучаться ночью, если не сыграет идеально. Она совершила ошибку в самом начале, а потом остановилась, слеза выскользнула нарочно, будто бы не хотела видеть этого позора.
- Ничего, ничего, начните с начала.
Уже после стало легче исполнять, но сердце билось быстро, композиция для неё была мучительной, взгляды были устремлены на неё, все замерли, даже совсем маленькие дети, будто никого и не было, музыка-"реквием" заставила прослезиться взрослых, в особенности родителей, мать умирающего ушла в туалет, отец сидел как стигмат, получающий те же самые ранения, но только в сердце, как и его сын, он держал его за руку. Врачи и медсестры не сумевшие его спасти плакали от всего сердца. Парень безошибочно переворачивал тетрадь, чтобы не упустить ни одной ноты. Когда выступление закончилось все аплодировали, грудные ребеночки рыдали и орали как будто от радости или просто, как это они делали. Мэри сама подкатила на кресле к мальчику и поцеловала его в лоб, слеза осталась там на память.