Тишина и шум

Робинзон бежал. Он убегал по ледяной пустыне. Его гнали грозные слепые звери. Они стремились настигнуть добычу с грацией кошки и упорством льва. 

Стальные ноги Робинзона с тяжестью оставляли неглубокие следы в снегу. Твари не отставали ни на секунду. Тех, что уставали, заменяли сородичи. Биосканер показывал тучи этих особей в округе. 

Робинзон проклинал Джастина. "Как вообще такой азартный человек смог стать капитаном фрегата?!" — скрипя синтетическими зубами, злобно фыркал старик Роб. 

Он боялся при всей холодности, присущей роботам, и прошлых разведках. За ним гналась местная фауна битый час, и всё это время Робинзону каждая минута казалась последней. Ему же Джастин ещё двести долларов должен! Так что надо сберечь шкуру. 

"Боже милостивый, даруй мне грешному спасение и счастье, прошу", — быстро бормотал робот сиплым голосом Стива, когда безымянные твари дышали горячим паром в спину и свирепо рычали. 

Робинзон знал, что быстрее хищников. Однако запас батареи не бесконечен, и скоро тело свалиться на пухлый плед снега. А те двести долларов так и останутся в кармане у азартного капитана. Старик Роб разрядится и умрёт посреди тёмной и холодной пустыни. 

У Робинзона был час на размышления хоть это и выходило с трудом. Все мыслительные процессы прерывали протяжные и злобные рыки и вои. Они напоминали рычание тигра в зоопарке Олимпии. Они вызывали у Робинзона дрожь в руках и где-то в груди, за аккумулятором. 

"Может, им не нравится красный свет?" — старик Роб бросил вопрос в густую темноту. Он бежал вперёд. Свет от окуляров, которые напоминали человеческие глаза, простирался метров на шесть, а затем его поглощала тьма. 

Старик Роб хотел верить, что монстры не любят свет. Робинзон поворачивался к тварям, но те лишь на пару секунд останавливались. Да и не всегда такое происходило. Чаще всего они рычали ещё свирепее и бежали ещё быстрее. 

Количество молитв во спасение становилось больше. Они окутывали Робинзона, как пурга. И сейчас робот встал на краю неглубокого кратера. Он достаточно оторвался от хищников. Пурга быстро стихла и осталась лишь одна молитва:

"Благодарю тебя, Боже, за спасение грешной души моей. Да прибудет тебе сладкое вино и мягкий хле…" — одна зверюга поменьше толкнула жилистым боком старика Роба. Тот покатился кубарем вниз, к тёмной круглой базе. Её охраняли две старых турели. 

Из тонкого рта Робинзона посыпались проклятия: "Чёрт бы побрал Джастина!" Робот не чувствовал боли хоть и айкал, падая на широкое дно. Несколько кусочков обшивки точно улетели в вереницу снега. "Я буду требовать повышение зарплаты! На такое… —  старик Роб глянул на шесть точек в биосканере, — я точно не подписывался!"

Красный свет озарял белые, словно кристаллики соли, и синеватые, как замёрзшие капли воды, звёзды. Те заполняли сиянием всё ночное небо. Жаль, что свет шёл от этих веснушек на лице космоса несколько миллионов лет и весь истёрся, прохудился и никак не освещал темноту кратера. 

Биосканер показывал, что все полдюжины тварей не решились спускаться и разошлись. Робинзон слышал протяжные и громкие скрипы автоматических турелей. Тяжёлых, громоздких, медленных и неповоротливых орудий убийства. Окуляры сделали свет ярче. Старик Роб сейчас смеялся бы, будь он человеком. Все люди называли его самую широкую улыбку очень скромной. 

Робинзону хотелось плакать, когда тонкие "губы" доходили до упоров. Иногда старик Роб хотел заливаться смехом, но за все три года жизни не смог придумать, как это сделать. У него не было даже собственного голоса, поэтому приходилось брать чей-то. 

Робинзон лежал и глядел на звёзды. Сейчас они казались в разы ярче, сочнее, завораживающе. Старик Роб был в семи из десяти колонизированных звёздных системах. Он уже думал, что огоньки на унылом полотне космоса ему наскучили. Порой и впрямь тошнило от одного упоминания о них. 

Хотя это чувство нельзя смело назвать тошнотой. Скорее это было отвращение или что-то более глубокое. То, что не мог никак описать Робинзон. В такие моменты он спускался в трюм, где все иллюминаторы держали закрытыми. 

"Всё-таки Джастин хороший", — Робинзон говорил высоким голоском Сабрины - единственной женщины на судне, которая помогала Стиву на кухне. Сабрина продолжала говор. Она бормотала о вечной улыбке капитана, о его заразительном смехе и харизме. Даже когда Джастин проигрывал в покер последний цент, то улыбался до ушей и что-то говорил про судьбу. Он напоминал старого героя одной манги, которую выпускали больше двухсот лет. Только капитан был контрабандистом, а не пиратом. Да и до короля ему ещё также далеко, как мулу до Андромеды. 

Старик Роб медленно, скрипуче поднялся. Конечности окоченели и стали куда неповоротливее. Казались чужими руками и ногами. "Какое странное ощущение", — Робинзон застучал ногами к серой стальной двери. 

Голозамок мигал рядом с ней тёмно-синим тусклым светом. Старая модель - семьсот три бэ. Не помеха для Робинзона. Он уже сфокусировал красный луч на гладком плексигласе, который прятался за шершавой шубой из инея. 

Щёлк и дверь откатилась вглубь мрачной, узкой комнаты. Робинзону вновь повезло. Сбежать от неизвестных хищников да ещё без особых повреждений. Будет, что рассказать команде послезавтра. Старик Роб всегда улетал на разведку ровно на трое суток. В десять часов прилетит корабль и заберёт робота. 

Прихожая приняла своей пустотой открытого шкафа для скафандров и вновь два мигающих голозамка. "Похоже, что тут давно не было людей, но почему тогда база работает?" — недоумевал Робинзон, открывая ближнюю дверь. Снаружи там должен быть обширный зал или нечто подобное. К сожалению или счастью, радар не мог показать, что за стенами. 

Круглая дверь откатилась в стену. Красный свет стал вновь ярким. Он показал почти всю комнату. Надвое её делил серый и потёртый ховер-грузовик. Машина объёмная, мягко говоря. Его можно сравнить со средним пассажирским шаттлом человека на четыре. Жить, конечно, в таком не выйдет, но сгодится для перевозок по планете. 

Старик Роб радовался трёх капсульному генератору. "Слава Богу, проблем с зарядкой быть не должно", — сипло шептал Робинзон. Он заходил во вторую часть гаража. 

Она была куда уже первой, поэтому пришлось опереться спиной на крыло ховер-грузовика. Нога упиралась аллюминиевыми пальцами в крепкий пол из кафеля, а стопа нервно прыгала по кевларовой подушке. За этой мягкостью скрывались десяток двигателей, которые работали на Синей воде. Сейчас всё, что не летало выше трёх метров, работало на этом топливе. 

Три высоких капсулы стояли на средней полке крепкого металлического шкафа. На стекле были одни и те-же надписи "13 галлонов". Жаль, что все ёмкости оказались пусты. "Если Бог дал мне спасение, то он даровал мне и завтра", — сказал Робинзон задорным голосом Томаса - штурмана. 

Старика Роба всё-таки не просто так обозвали. Он жил втрое дольше обычного робота разведчика. Все на его фрегате говорили: "Он чёртов везунчик!" Хотя сам Робинзон брал серьёзный тон Джастина и отвечал что-то вроде: "Мне помогает Бог, и лишь в вере кроется мой секрет". 

Однако старик Роб не мог чётко ответить к какой религии он относится. Он просто заходил в ближайшую церковь и молился. Роботы были не редкостью в таких заведениях, а иногда соборы держались только на их пожертвованиях. 

Робинзон с лёгкостью открыл машину и залез в мягкое кресло водителя. Скрип сервоприводов заполнял всеобщую тишину строения. Даже ветра не было за стенами. Мёртвая тишина, которая навела бы на обычного человека мурашки по спине. Старику Робу было отчасти жутко. 

"Этому месту нужны разговоры", — бормотал Робинзон. Он сидел неподвижно. Специально, чтобы послушать безмолвие. "Вот, что чувствуют люди на ночном кладбище", - на старика Роба давила тишина. Поэтому он двигал ногой. 

Робинзон надеялся, что базу оставили люди. Он рассчитывал, что потребуются все тридцать шесть галлонов, однако дела на корабле идут не очень. Лучше не тратить лишнюю энергию на зарядку. 

Красный луч светил на голозамок грузовика. Только со второго раза двигатель мерно загудел на пару секунд, и щёлкнула крышка топливного бака. 

Затем у человека бы снова прошли мурашки по спине. Вновь стало тихо. Только через несколько мгновений Робинзон опомнился и заскрипел "суставами". 

Он вновь обошёл машину и с упоением открыл отсек с тремя капсулами Синей воды. Сосуды с ней лежали в гнёздах из композитного сплава на уровне стальной груди старика Роба.

Робинзон поддел пальцами жёсткую ручку на крышке и чётким движением вытащил капсулу. Синяя, густая жидкость. Кровь всего механического. Даже некоторые маленькие модели суборбитальных кораблей питаются таким топливом. Незаменимая вещь в современном мире. 

Окуляры сияли красным светом на полную мощность. Комната была похожа на древний бункер или метро, когда включили аварийное освещение. 

"Сейчас я поем от души", — Робинзон, улыбаясь, аккуратно вставил все капсулы в генератор и сел рядом, проверив, что рядом нет никаких угроз. Спиной опёрся о глухую стену, а пальцы ног щупали кевлар. 

Старик Роб отвернул пару болтиков и убрал фиолетовую пластину, протянул провод из своей груди и вставил вилку в розетку генератора. 

Затем мягкое нажатие кнопки и тихо завёлся двигатель. 

Синяя вода потекла из стального штекера по трубам в сам генератор электричества, а затем ток полетел по проводам прямиком к Робинзону, держащему руки ладонь к ладони. 

"Спасибо, Боже, за хлеб и воду, что ты дал мне. Спасибо тебе за жизнь, что даровал мне. Аминь", — старик Роб медленно складывал буквы в слова тёплым голосом Джастина. 

Сегодня робот устал сильнее, чем арабский жеребец где-то на земных скачках. "Эх, поскорей бы вернуться на корабль", — с этим бормотанием Робинзон сделал вид, что зевнул. Окуляры прекратили светить. Робот отошёл ко сну. 

4 сентября 2432 года, 09:06

Робинзон вновь светил красным лучом. На этот раз его принимал счётчик топлива. Одно мгновение назад светилась единица, а сейчас уже уверенная сотня процентов. Старику Робу было совестно, что он не оставил никакой благодарственной записки и, вообще, не оставил ни единого следа его вчерашнего присутствия. 

"Боже, прости меня грешного за сие деяние, прошу", — Робинзон не понимал, почему обращается к Богу. Однако что-то за аккумулятором кольнуло, когда окуляры заметили блеск боевых жетонов. 

Их уж точно никто не будет забывать. Но по уставу никак нельзя оставлять следов, а то полиция может выследить фрегат и посадить всю команду Джастина лет на шестнадцать в тюрьму за контрабанду.