23. Лица
— Скажи, что уже успел сделать.
— Только... только шкафы... но о них и говорить пока нечего...
— Что еще?
— В каком смысле, что еще?
— Ну ты ведь наверняка уже все продумал!
Он встал и принялся мерить шагами комнату.
— Да нет же, Грейнджер — нет, конечно! Я ведь не хочу этого! Я не хочу это делать!
Гермиона снова и снова прокручивала в голове этот разговор. Малфой разваливался на глазах — тот факт, что у него до сих пор не было плана, пугал, и чем меньше времени у него оставалось (в конце концов, всего до конца года), тем более опасным местом становилась школа.
Она сидела на Защите от Темных Искусств рядом с Малфоем, и лишь чувство облегчения от того, что он снова присутствует на занятиях, позволяло ей не бросать на него взгляды.
— И все же... Малфой, ты ведь умный — слишком много стоит на кону...
— Думаешь, я сам не знаю? Думаешь, я не понимаю, сколько стоит на кону?!
Он тяжело сел на кровать, уронив голову, и она уютно пристроилась сзади, прижавшись щекой к его спине.
— Я здесь. Ты не один. Тебе не придется справляться со всем в одиночку.
Он стиснул ее ладони и крепче прижал их к своей груди.
Словно прочитав ее мысли, Малфой скользнул рукой вдоль ее колена и погладил кончиком большого пальца край ее юбки.
— Как думаешь, как мне это сделать?
— Просто... сделать.
Даже она различила странную темноту в своем голосе и тут же прокашлялась.
— Я хочу сказать, что нельзя полагаться на какой-то ненадежный способ — вроде яда или проклятия...
— Я понял, о чем ты.
Он сказал это с горечью — словно сами слова отдались неприятным вкусом на его языке.
— В итоге должен остаться либо он, либо я.
— Да, — согласилась она, прижимаясь губами к его лопаткам, но простого поцелуя словно оказалось недостаточно. Она вонзала в него зубы, впитывала. Пробовала на вкус.
Его рука, покоившаяся на ее колене, успокаивала. Она накрыла ее своей ладонью.
— Ты так легко об этом говоришь... я-то думал, ты волнуешься о нем.
— О Дамблдоре? Конечно, я волнуюсь. Разумеется.
— Но...
— У тебя нет выбора, — сказала она твердо, крепче обнимая его руками. — Значит, и у меня его нет.
После этого они почти не говорили. Даже теперь, когда она знала о задании, когда никаких тайн относительно того, насколько ужасна правда, между ними не осталось, она ощущала себя по-странному беспристрастной; неужели это в самом деле она оказалась той глупышкой, что вызвалась помочь совершить убийство?
Вот уж правда — отчаянные времена.
Все, что было ей известно — это что она была в сознании Драко Малфоя, что она ощущала все, что у него на сердце, и что он не был плохим человеком. Когда она смотрела на него теперь, она видела мучительную боль, отпечатавшуюся на его лице — смертельную усталость, скрытую в серой радужке. Он уже оказался подвергнут мучениям, которых она никогда не испытывала, и каким-то образом от этого он стал еще прекрасней — он изменился в лучшую сторону при обстоятельствах, при которых более слабый человек просто-напросто сломался бы. Она ощущала яростное желание защитить его, которое едва ли было ей знакомо прежде — даже по отношению к Гарри. И если ради Гарри она совершила бы немыслимое — хоть сотни раз, — сомнения не было в одном: ради Драко Малфоя она совершила бы то же самое.
Она почувствовала, как ее тело прошивает странная энергия, и крепко сжала пальцы Малфоя, снова спрашивая себя, что он с ней сделал. Все эти секреты, ложь — неужели все это отныне стало ее частью?
Кстати, о секретах...
Она заметила взгляд Снейпа, направленный в их сторону, и подвинулась, скрещивая ноги так, чтобы отодвинуться от Малфоя.
Интересно, почему Снейп не велел ученикам рассесться так, как они сидели до задания? Она смутно подозревала, что это было как-то связано с ними двумя и что со стороны Снейпа это было неожиданной подачкой.
Стоило ей об этом подумать, как она тревожно закусила ноготь. На какое-то время она совсем позабыла о Снейпе, но теперь вдруг до нее начало доходить, что все, что происходило с ней за этот год, так или иначе было связано с ним. Хотя это его задание со стороны казалось довольно безобидным, но вот книга Принца-полукровки, заклятие, зелье для Дамблдора, тот разговор с Малфоем...
Она ощутила, как ее сердце начало колотиться. Ну конечно.
Снейп наверняка знал о задании Волан-де-Морта — Снейп наверняка был в курсе, что целью этого задания был Дамблдор. Она своими ушами слышала, как он предложил Малфою свою помощь, но когда Драко сказал ей, что Пожиратели явятся в замок через исчезательный шкаф, она даже не вспомнила об этом эпизоде — а ведь наверняка он получил эту информацию от Снейпа...
Гермиона вдруг ощутила ярость; она крепко стиснула в руке перо. Ее пергамент для дневных заметок был по-прежнему пустым, поскольку ее мысли были далеко.
До нее начало доходить, что единственный раз, когда Снейп был искренне удивлен — это когда она спросила его о крестражах. Неужели он заволновался, что Гарри или Дамблдор скоро смогут победить Волан-де-Морта? Неужели он все-таки был предан Пожирателям Смерти? Но то зелье, которое он готовил для Дамблдора... оно говорило совсем о другом...
Она взглянула на него, и в ней зашевелился ужас. Да кто же он такой, этот Принц-полукровка? Она всегда считала, что он — тот, кем его считает Дамблдор, но разве тот факт, что самой Гермионе нельзя было доверять, не был достаточным свидетельством того, что доверять нельзя и Снейпу? Она считала, что он хороший, потому что он на ее стороне — но разве сама она занимала какую-то одну сторону?
Внутри нее закипал котел необъяснимой ярости, и она невольно стиснула зубы, ожидая, когда кончится урок.
— ... как и всегда, постарайтесь сегодня не...
Как только лекция Снейпа подошла к концу, класс начал вставать со своих мест. Она ощутила, как пальцы Малфоя скользят вдоль ее поясницы, но, все еще напряженная, никак не среагировала на это и чисто на автомате принялась собирать свои вещи. Дождавшись, пока класс опустеет, она поднялась в кабинет Снейпа.
Он стоял у стола, сортируя какие-то книги, и не соизволил даже показаться растерянным, когда она ворвалась к нему в кабинет, яростно отшвыривая свою сумку на пол.
— Я все знаю. — Она сложила руки на груди.
Он медленно прошел к двери и закрыл ее, глядя на Гермиону с едва заметным любопытством.
— Мисс Грейнджер, потрудитесь объяснить, что Вы...
— Я сказала, — повторила она раздраженно, — что все знаю.
— А с чего это должно тревожить меня, мисс Грейнджер? — осведомился он многозначительно.
— Скажите мне, какое отношение Вы имеете ко всему этому, — потребовала она. — Скажите мне, на чьей Вы стороне.
Он резко вскинул руку, прерывая ее. В его темных глазах мерцало что-то, чего она не в силах была определить.
— Если Вы полагаете, что я могу ответить на этот вопрос, — проговорил он сурово, — то, к несчастью для нас обоих, мисс Грейнджер, Ваше понимание ситуации и близко не так хорошо, как Вы думаете.
Какую-то минуту она ничего не отвечала. Как бы ей ни было неприятно слышать его ответ, она понимала, что в нем кроется глубокая истина. Если бы Гарри задал ей тот же вопрос, она бы не смогла ответить лучше. Но сочувствие к Северусу Снейпу было противоестественным, а ее уверенность в нем была по меньшей мере сомнительной.
— Вы хотите помочь Малфою, — сказала она наконец, приподняв подбородок. Если он не скажет ей напрямую, она сама добудет ответы, которые ей нужны, потому что без некоторых ей просто не обойтись. — Вы ведь хотите помочь ему, так?
— Да, — ответил он без колебаний.
Она снова замолчала и закусила губу.
— А Вы...
Она смолкла, прокручивая в голове возможные вопросы. На чьей Вы стороне — Ордена или Волан-де-Морта? Хотите ли Вы уничтожить Волан-де-Морта, считаете ли Вы, что все, за что он борется — неправильно, верите ли хоть сами в то, чему учите?
Без ответов на эти вопросы она вполне могла бы обойтись. Значение имел лишь один-единственный ответ.
— Вы собираетесь причинить вред Гарри?
На секунду он словно удивился этому вопросу, но не отвел взгляда.
— Нет, — таким тоном, будто признавал за собой величайшую слабость.
Она выпрямилась во весь рост, хотя до мрачной фигуры профессора ей по-прежнему было не дотянуться.
— Ладно, — сказала она уклончиво. — Тогда... не стойте у нас на пути, — добавила она без особой уверенности.
— Я не состою в Вашей воровской шайке, мисс Грейнджер, — рявкнул он, резко повернувшись к ней. — Не говорите со мной таким тоном, будто я...
— Будто Вы — кто? Тот, кто не внушает к себе особого доверия? Потому что я понятия не имею, как еще могу...
— Используйте свои выдающиеся способности, мисс Грейнджер, — выплюнул он. — И вместо этой... этой истерики лучше используйте информацию, которую я уже Вам дал...
— Какую информацию? — крикнула она, беспомощно заламывая руки. — Вы ничего мне не дали...
— Хватит, — приказал он, буравя ее потемневшим взглядом. — Вы сами знаете, что это неправда.
Она повесила голову.
— Я...
— Хватит болтать. Вы злитесь. Разумеется, Вы злитесь, ведь от Вас требуется совершить то, чего Вы не хотите совершать, и на этот раз — ради человека, о котором Вы и не думали никогда заботиться.
В его голосе звенела искренность.
— Разумеется, Вы злитесь, потому что, к несчастью, Вы не идиотка, Вам не все равно, и Вы не слепая, поэтому Вы вынуждены видеть ее — войну — такой, какая она есть. Уничтожающей все без разбора.
Она кивнула, по-прежнему не поднимая головы.
— Вы злитесь, но не потому, что не знаете, на чьей я стороне — Вы злитесь, потому что не знаете, на чей стороне Вы сами. — Он отвернулся к доске.
Она покачала головой, не удовлетворенная этим ответом.
— Это не означает, что мне неважно то, на чьей стороны Вы, профессор...
Он не поднял головы.
— Вы узнали зелье?
Она растерянно замолкла.
— То самое зелье, которое Вы готовили для профессора Дамблдора? Я... знаю, что это исцеляющее зелье, и что оно для...
— Взгляните на него, — проговорил он ровным тоном, все еще не глядя на нее. — Это весь ответ, который я могу Вам дать. — Когда он наконец поднял на нее глаза, она была поражена: на его лице было до странного человечное выражение — отчаяние, которое казалось ей знакомым.
— Вы — умнейшая волшебница своего возраста, мисс Грейнджер. Избегайте поспешных конфликтов и необдуманных вспышек. Оставьте это всяким Гарри Поттерам и используйте одаренность, которой Вас так щедро наградили.
Она тяжело вздохнула и, взяв свои вещи, побрела к двери.
— Ах, да, — вспомнила она. — Еще один вопрос, профессор Снейп. — Он бесстрастно пожал плечами. — Зачем вы изобрели нечто столь темное, как заклятие сектумсемпры?
Ей показалось, что он зло пробубнил имя Гарри себе под нос, но у нее не было времени на притворство.
— Да, — подтвердила она, встретившись с ним взглядом. — Я знаю, что это Вы придумали заклинание.
Он не спросил ее, откуда, и она была этому рада.
— Все, что Вам нужно понять, мисс Грейнджер, — проговорил он медленно, словно перебирая наполовину захороненные воспоминания, — это что когда Темный Лорд захватил власть, было легко — куда легче, чем теперь — разделять его цели. — Увидев ее испуганный взгляд, он быстро качнул головой. — Нет-нет, речь не о насилии и не о его ненависти к маглорожденным — речь идет о его стремлении раздвинуть границы магии, создать своего рода ренессансное общество, некую... эпоху, питающую к этому ремеслу осознанную преданность. Темный Лорд в самом деле, — добавил Снейп с сожалением, нахмурив брови, — выдающийся волшебник.
Его голос дрогнул.
— Магия сама по себе исключительна, — продолжил он. — Она существует за пределами понимания, за пределами тех уроков, что могут освоить ученики в этой школе... и я тоже хотел быть исключительным. — Он медленно покачал головой. — Возможно, я слишком полагаюсь на свои способности без должной опоры на мораль, — проговорил он с горечью, — и я молюсь, чтобы Вы не совершили ту же ошибку.
Она растерянно закусила губу.
— Не уверена, что это был ответ на мой вопрос, профессор Снейп.
Он фыркнул, будто пытаясь скрыть насмешку.
— Возможно, нет, — отозвался он с досадой, — но это тот ответ, в котором Вы нуждаетесь.
Ее слегка встревожила уверенность, с которой он произнес последние слова, но она чуть заметно кивнула в его сторону и побрела к выходу.
— Зелье, мисс Грейнджер, — бросил он ей вслед.
***
— Как думаешь, как это на мне отразится?
Грейнджер лежала у него на груди, но даже ее успокаивающие прикосновения лишь слегка облегчали его страх, озвученный теперь впервые.
— Мм?
— Убийство. — Он сглотнул. — Как думаешь, как оно на мне отразится?
Она бережно опустила ладонь на его грудь — в том самом месте, где заполошно стучало его сердце.
— На твоей душе, в смысле?
Порой — в моменты вроде этого — благодарность, которую он к ней испытывал — просто за то, что она понимала его без слов — обрушивалась на него подобно тонне кирпичей.
— Да.
Она мягко чмокнула его в грудь.
— Не знаю, Малфой. Думаю, только ты можешь это знать.
Ее честность не помогла и не навредила ему, но она не в полной мере его удовлетворила.
— А если бы ты оказалась на моем месте? — Он притянул ее ближе. — Ты бы смогла это сделать?
Она немного изогнулась, чтобы взглянуть на него.
— Думаю, — проговорила она вдумчиво, — будь я на твоем месте...
Она замолкла, закусила губу, как делала часто, когда думала.
— Я знаю лишь, что способна сделать все, что необходимо, — ответила она спустя какое-то время. — А для тебя это необходимо.
— Верно, — прошептал он.
Она выпуталась из его объятий и села в постели.
— Давай чем-нибудь займемся?
Он ухмыльнулся.
— Опять?
— Да я не о том. — Она закатила глаза. — Ну... не прямо сейчас.
Он оперся о изголовье.
— Ладно. Чего ты тогда хочешь?
— Может, мне снова попробовать применить окклюменцию?
Этого он не ожидал.
— Ты серьезно?
— Серьезно. Тебе разве не кажется, что это необходимо — иметь ее в виду?
— Что ж... я предполагал, что однажды до тебя это дойдет, — ответил он высокопарно, за что она тут же на него накинулась. — Ну честно, Грейнджер, вряд ли ты хочешь, чтобы именно я тебя учил. — Он пожал плечами, и она вспомнила инцидент, случившийся в последний раз, когда они этим занимались — их незапланированный поцелуй, ставший результатом ее вторжения в его воспоминания. — Мы можем оказаться слишком близкими друг другу.
Она окинула его скептичным взглядом и надменно привстала с кровати.
— Во-первых, лишь то, что я — твоя слабость, еще не означает, что ты — моя, а во, вторых, мне больше не у кого попросить.
— Что, в Золотой Троице совсем нет искусных легилиментов? — он усмехнулся.
— Не разбрасывайся так бездумно словом «искусный», Малфой, — холодно одернула она.
Он возвел глаза к потолку.
— Ладно. Но после этого...
— Вы будете щедро вознаграждены, профессор Малфой. — Она приподняла брови.
Он застонал.
— Не делай так...
Она подскочила к нему, и его палочка уперлась ей в лоб.
— Ну же, Малфой.
— Ладно. Готова?
Она кивнула.
— Легилименс.
Он заметил, что в этот раз она справлялась лучше — он не ощутил моментального погружения в ее воспоминания, но на короткое мгновение перед ним материализовалось лицо Снейпа. Они были в его кабинете, и воспоминание было сегодняшним; он вдруг вспомнил, что она осталась после урока...
— Грейнджер. Что это было?
Она робко на него взглянула.
— Я... ты это о чем?
Он почувствовал, как выражение его лица становится жестче — его раздражала ее изворотливость.
— Даже не начинай, — предупредил он, сузив глаза. — О чем ты говорила со Снейпом?
Она виновато потерла висок, избегая его гневного взгляда.
— Полагаю, я рассказала тебе не все, что знаю... — Одна только мысль о том, что она была не до конца с ним откровенна, моментально пробудила в нем ярость.
— Что ты несешь? — процедил он, отчетливо слыша опасные рычащие нотки в собственном голосе.
— Снейп знает о нас. — Она покосилась на свои ладони. — Я ничего ему не рассказывала... видимо, он сам узнал — еще до того, как я навестила тебя в больничном крыле...
— Я совсем забыл спросить тебя об этом.
— ... и я... ну, мне пришлось спросить его об исчезательных шкафах, а потом о...
Она вдруг смолкла, и Драко понял: она что-то от него скрывает.
— Грейнджер, ты, мать твою, смеешься надо мной?
Она ничего не ответила, и Драко взорвался.
— Грейнджер, я рассказал тебе нечто опасное, позволил тебе заглянуть в мои воспоминания, я... я пустил тебя в...
Он задыхался, и виноватое выражение на ее лице лишь немного заставило его смягчиться.
— Знаю, знаю, прости меня, я... просто у нас с тобой и правда не было полноценного разговора... мы ведь не все обсудили, а я так много хочу уз...
— Не думал, что это была игра в одни ворота, Грейнджер! — выкрикнул он. — Не думал, что ты станешь что-то от меня утаивать!
— Я расскажу тебе! — Она отчаянно заламывала руки, испуганная его вспышкой гнева. — Клянусь, я все тебе расскажу...
— Начни со Снейпа, — выплюнул он, не желая на нее смотреть. — Зачем ты говорила с ним сегодня — вернее, зачем ты вообще с ним говорила? Ты не должна ему доверять...
— Но почему? — Она ощутила ужас. — Разве ты ему не доверяешь?
Ее вопрос застал его врасплох.
— Я... не знаю, — признался он. — Мой отец не доверял. Многие не доверяли.
— Ну, а ты доверяешь?
— Да не знаю я! — воскликнул он беспомощно. — Не знаю — я понятия не имею, могу ли хоть кому-то...
— Никому не доверяй. — Он поразился тому, каким тоном она произнесла эту фразу — словно часто повторяла ее себе самой.
Он фыркнул.
— Постоянная бдительность?
Она рассмеялась.
— Никому не доверяй, — повторила она, и у него возникло чувство, будто она кого-то цитирует.
— Надеюсь, это не твоя новая мантра, Грейнджер, — сказал он серьезно. — Потому что для меня она поздновата.
— А ты доверяешь мне? — Она взглянула на него с надеждой.
— Теперь уже у меня нет выбора. Но мне нужно знать...
Она прервала его:
— Тогда можешь поверить, что есть кое-что, в чем мне еще предстоит разобраться самой, прежде чем рассказать об этом тебе?
Он сжал ее подбородок пальцами, заставляя посмотреть на себя.
— Грейнджер, я не твоя марионетка, — проговорил он серьезно. — Что бы я к тебе ни испытывал, я не позволю тебе держать меня в неведении. Я тебе не Поттер и уж точно не Уизли. Если я доверился тебе, ты должна верить, что я сделаю все как надо. — Он скривился. — Не считая заговора и убийства старика, — пробормотал он, чувствуя, как скручивает желудок.
Едва его посыл стал доходить до нее, как ее плечи чуть заметно опустились.
— Ты прав, — признала она. — Возможно, я тебя недооцениваю.
Он нахмурился.
— А то и так было непонятно.
Она окинула его задумчивым взглядом.
— Пока ты был... как бы это сказать...
— Полумертвым? — подсказал он.
— Да... Я нашла кое-что и хотела спросить твоего совета... просто я не знала, как сказать об этом прошлой ночью. Впрочем, я не уверена, как именно оно относится к твоему заданию.
Он был растерян и смутно ощущал, что это отразилось на его лице.
— О чем это ты? Что относится?
— Прежде, чем я расскажу тебе, мне нужно кое-что спросить. — Она наклонилась к нему и сжала его лицо обеими ладонями. — Когда ты выполнишь задание, ты вернешься Сам-Знаешь-К-Кому?
На секунду он был потрясен. Он никогда не думал о том, что случится, если ему все удастся. Этот исход казался наименее вероятным.
— Я... — Он покачал головой. — Н-нет, я не смог бы... жить в подобном страхе всегда? Стать марионеткой, как мой отец? Я не смог бы...
— Ты сразишься с ним?
— Я... ну, я никогда бы не подверг свою семью опасности... честно говоря, я не думаю, что пошел бы на такое, — признался он.
Она сжала обе его ладони и поцеловала.
— Я буду сражаться за тебя, Драко, — тихо проговорила она. — А ты бы за меня сразился?
— А зачем нам вообще за что-то сражаться? Почему мы не можем... не знаю... мир такой огромный, почему бы нам не...
— Думаешь, он это допустит? Думаешь, я смогу жить дальше, оставив Рона и Гарри?
Едва она упомянула имя Уизли, как его сознание забило тревогу.
— Если ты не уверена, Грейнджер, мы можем прямо сейчас все это прекратить...
— Нет! — крикнула она. — Я в тебе уверена, я... я уверена в тебе. — Она вдруг стала казаться ему очень маленькой, очень уязвимой, и он стиснул ее в объятиях. — Но неужели ты не видишь, что тебе необходимо будет сделать выбор? — прошептала она ему на ухо.
В течение очень долгого времени он молчал, играя с ее кудряшками — жалея, что не может дать ей более достойный, более мужественный ответ.
— Может, нам вообще не стоит говорить об этом? — ответил он неуверенно. — Может, будет лучше, если мы просто... однажды постараемся пережить этот день?
Она как-то неубедительно кивнула.
— Может.
— Скажи, что собиралась, — напомнил он ей. — Я бы никогда не стал сражаться против тебя, я бы никогда не причинил тебе вред и никогда бы намеренно не подверг тебя опасности... — Он рвано выдохнул. — Во всяком случае, большей опасности, чем теперь, — добавил он нетвердым голосом.
Она пошевелилась, и он крепче сжал ее в объятиях, ожидая, когда она решится. Когда она заговорила, ее голос был тихим и тонким, как у ребенка:
— Ты знаешь, что такое крестраж?
Он наклонил голову, обдумывая ее вопрос.
— Кажется, я прежде встречал это слово — возможно, в книге вычитал, — ответил он неуверенно. Он смутно помнил книгу в отцовской библиотеке — от нее исходила тревожная аура, и он уже с детства ее избегал. — Это ведь... темная магия, да?
— Да. Не знаю, насколько, но определенно темная.
— Гермиона. — Ее имя музыкой соскочило с его языка. — Не лги мне. Ты знаешь чуточку больше.
Она тихонько посмеялась ему в грудь.
— Это предмет, который хранит часть чьей-либо души, — проговорила она на автомате, повторяя услышанное определение.
— То есть... можно привязать свою жизнь к какому-нибудь предмету? — Он нахмурился.
— Да. — Она отстранилась и взглянула на него. — Ты уловил суть гораздо быстрее, чем я.
— Кем бы я был без своей способности удивлять? Но я не вижу связь.
— Ну, — к ее золотистой коже прилила краска, — помнишь, я сказала Гарри, что ты ищешь что-то в замке...?
Он закрыл глаза и выдохнул.
— Ох, Грейнджер. Хочешь сказать, ты считаешь, что в этом замке хранится часть души Темного Лорда?
— Да. — Ее голос снова смолк — она словно ждала, когда он придет к следующему умозаключению.
На это у него ушла секунда, не больше.
— Вот почему ты хочешь, чтобы я сделал выбор, — проговорил он медленно. — Ты хочешь знать, помогу я или встану на пути. — Он издал смешок. — Встану у тебя на пути.
— Именно. — Она поморщилась.
— Грейнджер. — Он неверяще покачал головой. — Вероятно, ты — самый опасный человек, которого я когда-либо встречал.