10
День или два спустя миссис Стрикленд прислала мне записку, в которой
спрашивала, не могу ли я зайти к ней вечером. Я застал ее одну. Черное,
монашески простое платье намекало на ее тяжелую утрату, и я в простоте
душевной очень удивился, как она, с таким камнем на сердце, могла играть
роль, по ее понятиям, ей подобающую.
- Вы сказали, что если я обращусь к вам с какой-нибудь просьбой, то вы
не откажетесь ее исполнить, - сказала она.
- Да, конечно.
- Согласитесь вы поехать в Париж и встретиться с Чарли?
- Я?
Я был ошеломлен. Ведь я только однажды видел его. Что она намеревалась
мне поручить?
- Фред собирается туда. (Фред был полковник Мак-Эндрю.) Но я уверена,
что ему ехать нельзя. Он только все запутает. И я не знаю, кого мне об
этом просить.
Голос ее слегка задрожал, и я почувствовал, что даже секунда колебания
с моей стороны - свинство.
- Но я и двух слов не сказал с вашим мужем. Он меня не знает и скорей
всего просто пошлет к черту.
- Вам от этого не будет ни жарко ни холодно, - улыбаясь, отвечала
миссис Стрикленд.
- Как, по-вашему, я должен действовать?
На этот вопрос она не дала мне прямого ответа.
- По-моему, как раз хорошо, что он вас не знает. Видите ли, он никогда
не любил Фреда. И всегда считал его дураком - военные ему чужды. Фред
впадет в ярость, они поссорятся, и все выйдет только хуже, а не лучше.
Если вы скажете, что явились к нему от моего имени, он обязан будет
выслушать вас.
- Я ваш недавний знакомый, - отвечал я. - И я не понимаю, как может
взяться за такое дело человек, не знающий о нем всех подробностей. Я не
хочу совать свой нос в то, что меня не касается. Почему бы вам самой не
поехать в Париж?
- Вы забываете, что он там не один.
Я прикусил язык. Мне уже мерещилось, как я вхожу в дом Чарлза
Стрикленда и посылаю ему свою карточку. Вот он выходит ко мне, держа ее
двумя пальцами:
- Чему я обязан честью?
- Я пришел поговорить с вами относительно вашей жены.
- Серьезно? Ну, когда вы станете старше, вы поймете, что не стоит
соваться в чужие дела. Если вы будете так добры повернуть голову налево,
вы увидите дверь. Желаю всего наилучшего.
Я предвидел, что удалиться с достоинством мне будет очень нелегко, и
клял себя за то, что вернулся в Лондон прежде, чем миссис Стрикленд
выпуталась из всех своих затруднений. Я украдкой покосился на нее. Она
была погружена в раздумье. Но секунду спустя посмотрела на меня, глубоко
вздохнула и улыбнулась.
- Все это так неожиданно, - сказала она. - Мы были женаты семнадцать
лет. Никогда я не думала, что Чарли может увлечься другой женщиной. Мы
жили очень дружно. Правда, у меня было множество интересов, которых он не
разделял со мною.
- Вы уже знаете, кто... - я не знал, как выразиться поделикатнее, - кто
эта особа, с которой он уехал?
- Нет. Никто даже не догадывается. Это очень странно. Обычно в таких
случаях люди встречают влюбленных в ресторане или где-нибудь еще и
рассказывают об этом жене. Меня никто не предупредил, я ничего не
подозревала. Его письмо было как гром среди ясного неба. Я не сомневалась,
что он счастлив со мной.
Миссис Стрикленд заплакала, бедняжка, и я от души пожалел ее. Но она
тут же успокоилась.
- Мне нельзя распускаться, - сказала она, вытирая глаза. - Сейчас надо
решить, что именно следует предпринять.
Она начала говорить несколько вразброд то о недавнем прошлом, то об их
первой встрече и женитьбе. И передо мной стала вырисовываться картина их
совместной жизни. Я подумал, что мои прежние догадки не так уж
неправильны. Миссис Стрикленд была дочерью чиновника в Индии. Выйдя в
отставку, он остался жить там, где-то в глубине страны, но каждый август
возил свою семью в Истборн для перемены обстановки; в Истборне она и
встретилась со Стриклендом. Ей было двадцать, ему двадцать три. Они вместе
играли в теннис, вместе гуляли, вместе слушали негритянских певцов; и она
решила стать его женой за неделю до того, как он сделал ей предложение.
Они поселились в Лондоне, сначала в предместье Гемпстед, а потом, когда
материальное положение Стрикленда упрочилось, в центре города. У них
родились дети, девочка и мальчик.
- Он так любил их. Даже если я ему наскучила, как у него достало сердца
покинуть детей? Просто невероятно. Я и сейчас еще не верю, что все это
правда.
Под конец она показала письмо, которое он прислал ей. Мне давно
хотелось его прочитать, но просить об этом я не решался.
"Дорогая Эми!
Надеюсь, что дома ты все застанешь в порядке. Я передал Энн твои
распоряжения; тебя и детей будет ждать обед. Я вас не встречу. Я решил
жить отдельно от вас и сегодня уезжаю в Париж. Это письмо я отправлю уже
по приезде. Домой не вернусь. Мое решение непоколебимо.
Всегда твой Чарлз Стрикленд".
- Он ничего не объясняет, ни о чем не сожалеет. Разве это не чудовищно?
- Весьма странное письмо в подобных обстоятельствах, - ответил я.
- Объяснение тут может быть только одно - он не в себе. Я не знаю, кто
эта женщина, завладевшая им, но она сделала его другим человеком. Видимо,
это уже давняя история.
- Почему вы так думаете?
- Фред это выяснил. Чарлз имел обыкновение через день играть в бридж у
себя в клубе. Фред знаком с одним из членов этого клуба и однажды в
разговоре назвал Чарлза заядлым бриджистом. Его знакомый очень удивился.
Он ни разу не видел Чарлза за карточным столом. Теперь все ясно - когда я
думала, что он в клубе, он был с нею.
Я промолчал. Но затем вспомнил о детях.
- Очень трудно, вероятно, было объяснить все это Роберту.
- О, я ни ему, ни дочери ни слова не сказала. Мы ведь вернулись в город
за день до начала занятий в школе. У меня хватило присутствия духа сказать
им, что отец неожиданно уехал по делам.
Наверно, очень нелегко было сохранять спокойствие и безмятежность с
этой внезапной тайной на сердце и еще труднее заботиться о всех мелочах,
нужных детям к школе. Голос миссис Стрикленд опять задрожал.
- Что с ними станет, с моими бедняжками? Как мы будем жить?
Она старалась овладеть собою, и я заметил, что ее руки судорожно
сжимаются и разжимаются. Горестное зрелище!
- Конечно, я поеду в Париж, если вы считаете, что это принесет вам
пользу, но только скажите мне точно, чего я должен добиваться.
- Я хочу, чтобы он вернулся.
- Со слов полковника Мак-Эндрю я понял, что вы решили развестись с ним.
- Я никогда не дам Чарлзу развода! - воскликнула она гневно. - Так ему
и передайте. Он никогда не сможет жениться на этой женщине. Я не менее
упряма, чем он, и ни за что с ним не разведусь. Я обязана думать о детях.
Последнее она, наверно, добавила, чтобы объяснить свою позицию, но мне
показалось, что дело здесь не столько в материнской заботе, сколько во
вполне естественной ревности.
- Вы все еще любите его?
- Не знаю. Я хочу, чтобы он вернулся. Если он вернется, я все забуду.
Как-никак, мы были женаты семнадцать лет. Я женщина широких взглядов.
Пусть делает что хочет, лишь бы я ни о чем не знала. Он должен понять, что
его увлечение долго не продлится. Если он вернется, мы заживем
по-прежнему, и никто ничего не узнает.
Меня слегка передернуло оттого, что миссис Стрикленд так страшилась
сплетен; тогда я еще не знал, какую огромную роль в жизни женщины играет
людское мнение. Страх перед ним бросает тень неискренности на самые
глубокие ее чувства.
Где остановился Стрикленд, было известно. Его компаньон в
неистово-злобном письме, адресованном банку, метал громы и молнии по
поводу того, что Стрикленд скрывает свое местопребывание, тот ответил
цинично и насмешливо и дал компаньону свой точный адрес. Жил он в
гостинице.
- Я никогда об этой гостинице не слыхала, - заметила миссис Стрикленд.
- Но Фред знает этот отель и говорит, что он очень дорогой.
Она густо покраснела. Я понял, что она мысленно увидела мужа, который
живет в роскошных апартаментах, обедает то в одном, то в другом знаменитом
ресторане, дни проводит на скачках, а вечера - в театрах.
- Так он долго не протянет, - сказала она. - Нельзя забывать, что ему
уже за сорок. Будь он человек молодой, я бы все поняла, но в его годы,
когда у нас почти взрослые дети, это ужасно. Он окончательно подорвет свое
здоровье.
Гнев и страдание боролись в ней.
- Скажите ему, что без него наш дом - не дом. Все как будто осталось на
местах - и все уже не то. Я не могу жить без него. Лучше мне покончить с
собой. Напомните ему о нашем прошлом, обо всем, что мы пережили вместе.
Что я скажу детям, когда они спросят о нем? В его комнате все осталось
нетронутым. Она ждет его. Мы все его ждем.
И она стала внушать мне слово в слово, что я должен ему говорить. Более
того, подсказала мне точнейшие ответы на любое его возражение.
- Вы обещаете сделать для меня все возможное? - жалобно добавила она. -
Скажите ему, в каком я горе.
Она явно хотела, чтобы я всеми доступными мне способами разжалобил его,
и плакала, уже не стесняясь. Растроганный, я негодовал на холодную
жестокость Стрикленда и поклялся сделать все от меня зависящее, чтобы
вернуть его домой. Я согласился уехать на следующий же день и пробыть в
Париже столько, сколько понадобится для того, чтобы добиться толку. Затем,
так как было уже поздно и оба мы устали от всех этих треволнений, я
распрощался с нею.