Глава 6
Хироки Саку Ки
На дворе ночь. Тихо. Даже ветер не шелестит листьями. Ни одна живая душа не издаёт звуков. В старом храме на холме горит свет. Тени мелькают в его окнах. Они что-то говорят, передают друг другу что то, сближаться и расходятся.
Молодая девушка-кицунэ подходит к хозяйке храма. Её длинные белые волосы спускаются до пояса. В свете фонарей они отливают рыжеватым оттенком. Хозяйка храма неодобрительно смотрит на причёску девушки и протягивает ей шпильку.
— Собери их, Хироки. Мы ждём гостей. Я не хочу, чтобы моя дочь показала себя неряшливой деревенской девкой. — просит хозяйка.
Девушка кивает и завязывает свою шевелюру в аккуратный пучок.
— Теперь нормально? — спрашивает она.
Хозяйка тяжело вздыхает и разворачивается. Полы её кимоно стелиться по полу и волокутся вслед за ней. Хироки воспринимает этот жест как предложение лишний раз посмотреть на свою одежду. Что вполне кстати. На японке болтается какое-то старое летнее платье. Мешковатое и совершенно убитое.
Девушка поспешно убегает в свою комнату и начинает рыться во всех шкафах в поисках чего-либо приличного. Вдруг к ней врываются двое. Оба мальчики и оба её братья. Похожие как две капли воды. Только глазёнки разные. У одного песочного цвета, у другого кирпичного. У обоих такие же белые волосы, как и у Хироки. Даже ресницы белые.
Они начинают носиться по всей комнате, устраивая в ней ещё больший беспорядок. Смеются и топают по полу как слоны.
— Ясуо! Тетсу! А ну быстро переодеваться! Матушка ругаться будет.
Близнецы одновременно останавливаются, так же одновременно перестают смеяться и синхронно выходят из спальни. Но в коридоре они сталкиваются с ещё одним их братом, и игра возобновляется, но в другой части храма.
Кура, третий брат близнецов, старше их на год. Он меньше всех похож на сестру. При взгляде на него в глаза сразу бросается чёрная прядь волос на фоне сплошной белой шевелюры. Ресницы тоже чёрные, а глаза голубые и холодные. Настолько холодные, что порой приезжие гости спешат поскорее покинуть этот дом опасаясь подхватить простуду.
Кура третий с конца по старшинству. На шесть лет раньше его родилась сестра Ками. На пять лет раньше Ками родился брат Сора. Хироки была старшей дочерью, а её брат Хийтони был старшим сыном. Всего в семье было семь детей и одна мать. Отца не видел никто. Его заменил его брат, благодаря которому на свет появились последние четыре ребёнка.
Однако сейчас в храме было всего пятеро детей хозяйки. Двое из них пропали несколько лет назад. И, подобно их отцу, исчахли из жизни семьи.
Хироки была последней, кто скорбела хотя бы по одному из пропавших родственников. Её пугало как хладнокровно отнёсся её дядя и мама к исчезновению сына и дочери. Всё это дурно пахло. А самым страшным Хироки считала сам факт, что оба пропавших исчезли один за другим. Не одновременно. Как будто за ними велась охота.
Девушка задумалась так сильно, что совершенно забыла про кимоно. Из состояния транса её вывел Хийтони.
— Долго ещё будешь вспоминать этого сопляка?! — грозно сказал он почти над самым ухом девушки.
Та вздрогнула и, нахмурившись, вернулась к своей работе.
— Он не сопляк. — сквозь зубы процедила она. — Я до сих пор поражаюсь вашему отношению ко всему этому. Ты и дядя как будто рады, что его с нами нет.
— Тебе уже давно следовало забыть об этом. Двадцать лет прошло, а ты до сих пор ноешь.
— Вот именно. Двадцать лет! Это очень долго. И мы даже не знаем жив ли он, где он, что с ним стало. А про Ками я вообще молчу. Два года. Два! А ты даже пальцем не пошевелил! Даже не попытался что ни будь узнать!
— Меньше знаешь, крепче спишь.
На этом их диалог закончился. Послышался стук в дверь. На пороге храма стояли гости. Все как ошпаренные забегали по коридору, на ходу одеваясь и разнося еду на подносах.
Хозяйка открыла двери и впустила гостей. Ими оказались дальние родственники хозяина. Четверо братьев тэнгу. Они вошли в храм, проследовали за хозяйкой вглубь здания, расселись на полу в полукруг со всеми обитателями дома и терпеливо ждали.
Наконец хозяин соизволил присоединиться к ним. Как только он вошёл, гости забыли о манерах и превратили классический ужин в обычный день у людей, где ни будь в пивнушке.
Все смеялись и то и дело подливали себе саке. Хозяйке оставалось только тяжело вздохнуть и начать есть.
Средневековая атмосфера была потеряна. Дети были в замешательстве и не притрагивались к пище. Слуги, которые стали уже чем-то вроде соседей по общежитию, еле сдерживали смех.
Тут один из гостей перевёл тему разговора на отпрысков хозяина.
— Гляди-ка, старшие то, как вытянулись!
— Да! И вправду. Я их совсем ещё головастиками помню. Тогда Хийтони ещё не носил свою тряпку на глазах. Правда же? Или он с ней и родился?
Когда все отсмеялись, упомянутый старший брат поднял голос.
— Дяди, а вы за это время видать постарели. Память подводит. Вы виделись с нами год назад. Не уж то и я в свои сорок пять уже не буду помнить вчерашнего дня?
Эта фраза походила скорее на оскорбление, чем на шутку, но пьяным тэнгу уже было всё равно над чем смеяться.
— А Хиро то, глядите, вылитый отец! Прям одно лицо!
— Да, братец, ты прав! Но больше всего на него походит старшенький.
— Ну нет! Что вы, слепые что ли? Или и в правду память отшибло? Тот, третий… Как там его. Не помню. Вот он был совсем как батька. Даже младенцем уже его напоминал.
— Да мы ж видели его раза два от силы. Когда они мелкие, все как один на родителей похожи. Ничего удивительного тут нет.
— Так! — рявкнула хозяйка. — Просьба соблюдать правила этого дома! Пусть вы и гости и по этикету я не должна к вам придираться, но все вы знаете, что мы не говорим о моём третьем ребёнке и тем более о его отце!
Гости притихли, прикусив языки.
— Прости, мамаша. Но как не говорить то? Он же наш брат. Так же, как и Тетсуо (Тетсуо- имя дяди-хозяина дома, а также имя его сына).
— Мне всё равно. Он покинул этот дом. И я не хочу вспоминать его.
Ужин доели молча. После еды Хироки стала думать, как бы ей разговорить своих дядей так, чтобы матушка не услышала.
Каждый раз, когда приезжали братья тэнгу, девушка пыталась заговорить с ними на эту запретную тему. Ей казалось, что исчезновение её отца могло быть связано с пропажей Соры и Ками.
Наконец трапезная была убрана, посуда помыта, а дети уложены спать. Часть гостей выбралась на улицу подышать воздухом, вторая часть присоединилась к детям.
Хироки тихо вышла наружу и отыскала одного из тэнгу.
— Дядюшка, привет. Что делаешь?
— Ооо! Привет. Стою.
— Ладно. Ближе к делу. Можешь рассказать почему я похожа на отца?
— На отца? На отца…Ааа! На твоего отца. А я про своего подумал. Да всем похожа. Лицо как у него, глаза. Даже вопросы задаёшь такие же. — не совсем внятным голосом начал ёкай. — Шевелюра у него была тоже длиннющая. И белаяяя. Прям как молоко. А сильный был, зараза..ух! Как щас помню, он нам такие огрехи отвешивал, что мама не горюй. Но очень был добрый. Как аист.
— Аист?
— Да. Он- аист. Я- чёрный ворон, брат мой-чёрный ворон, Тетсу-чёрный ворон, брат твой Хийтони-белый ворон, а батька ваш аист. Белый при белый аист. С четырьмя крыльями. А ведь, по сути, он почти Бог. Представляешь, он умел давать и забирать жизни и наказывать тех, кто жизнь не ценит. Неет. Он не тэнгу. Хоть и брат нам.
Хироки пыталась найти смысл в полёте бреда дяди. Но всё это звучало как детская сказка.
— Знаешь, мы с братцами ждали, когда родиться ребёночек. Такой же ребёночек как папка. Тоже не ворон и не лис. И ведь родился. А вы его выбросили. За это я твою мамку и не люблю.
— Что? Выбросили? Кого? К-куда? — забеспокоилась девушка.
— Кого, кого… Брата твоего. Да ты уже и не помнишь. Этого никто не видел, но я сразу понял, что он весь в папу. Не хорошо всё это…
Ёкай недоговорил. Он растянулся на траве и уснул.
Хироки, с проклятиями, обращёнными к тем, кто придумал алкоголь, пыхтя потащила своего дядю в дом.
— И ведь почти всё рассказал…Зараза. Ну ладно. Может потом разузнаю у других.
Она почти дошла до храма, как друг она услышала звук, похожий на скрежет металла. Девушка остановилась. Звук повторился, а вслед за ним послышались звуки шагов. Где-то близко. Хироки стояла на холме, где располагался храм. С дядей она беседовала у его подножья, в лесу. Звук шёл откуда-то слева, по есть с другой стороны холма, там, где начиналась скалистая местность.
Девушка присела в траве и сосредоточилась. Вскоре она смогла различить, что бегут двое. Бегут быстро и бегут на неё. Ещё немного и она сможет их увидеть.
Топот приближался. Кто в такое время мог нарушать тишину и бегать по чужой территории? Очевидно недруги.
Когда бегущие приблизились та столько, что их уже было видно свозь заросли травы, девушка вскочила на ноги и двинулась в их сторону.
Незнакомцы как будто не обратили на неё внимание. Однако на расстоянии в три метра они всё-таки затормозили и остановились. В свете луны молодая кицунэ различила очертания девушки и парня. Оба запыхались и стояли, оперившись о свои колени, тяжело дыша. Девушка была невысокого роста, в городской одежде и со странным запахом. Парень даже на человека не очень походил. С рогами и длинным хвостом он производил впечатление недоразвившегося дракона. Он был одет в какие-то лохмотья, которые Хироки где-то уже видела.
Восстановив дыхание, девушка подняла голову и уставилась на подошедшую ближе кицунэ.
— Вы кто? — спросила Хироки.
— Да так. Никто. — нашлась что ответить беглянка.
Человек-дракон тоже поднялся и увидав блондинку издал звук похожий на шипение кошки. Его спутница насторожилась.
— А ты кто? — спросила она.
Хироки уже открыла рот, но вдруг из храма послышался голос матери:
— Саку Ки, возвращайтесь в дом. Мне нужна помощь с уборкой.
Услышав фамилию Саку Ки, человек-дракон посмотрел на кицунэ безумными глазами и про жестикулировав что-то своей подруге, ринулся бежать в сторону леса. Девушка побежала вслед за ним так и не услышав ответа. Хотя в целом она услышала достаточно.
Хироки растерялась. Кем были эти существа она не знала, но раз они бегут от её матери, то скорее всего у них с ней счёты. Девушка приняла облик трёххвостой лисицы и поскакала за убегающими.
Хаято Бёрдвейдж
После нападения мафии прошло около двух недель. Кохаку принёс юноше бесчисленное количество извинений за тот случай. Так же им обоим пришлось очень долго объясняться перед соседями, которые во время нападения, погрузились в сон из-за газа, пущенного к ним в квартиру. Естественно, они были не довольны и заявили, что их терпение лопнуло.
У всех, живущих на этаже с Хаято и Кохаку, нашлись претензии, которе они не постеснялись выразить.
Однажды, когда Хаято возвращался домой, он пересёкся со служащим полиции на лестничной клетке. В этот же день он узнал, что он и Кохаку с детьми вынуждены съехать. Юноша быстро собрал свои вещи. Их было не так уж много. У маленькой семейки тоже получился совсем не большой чемодан да пара рюкзаков.
На кануне дня выселения Хаято и Кохаку не сговариваясь вышли вечером на балкон подышать воздухом перед переездом. Бурый стоял, облокотившись о перила локтями, и курил. Кохаку устроился рядом. Он был без очков, которые перестал носить дома после случая с мафией.
Почуяв запах табака, он усмехнулся.
— Я не знал, что ты куришь. — сказал он.
— Не курю. Без надобности не курю. — ответил Хаято, выдыхая столпы дыма.
— Ясно…
Минутная пауза.
— А я не знал, что ты употребляешь. — вздохнул одноглазый.
— Не употребляю. Уже не употребляю.
— Уже…А раньше? И насколько сильно раньше? Месяц, год, два? — как будто бы безразлично промолвил юноша, ещё раз затянувшись.
— Пять лет назад. — тихо и так же без эмоционально ответил блондин. — Я не по свой воле. Меня заставляли.
Хаято промолчал. В душе он чуть было не подавился, но вида не подал. Кохаку продолжил.
— Порой лучше оставаться в неведении, чем знать слишком много. С тебя могут спросить за твою осведомлённость в самый не подходящий момент.
Юноша посмотрел на собеседника. В свете луны и фонарей его молочно-белые волосы казались голубоватыми плавно переходящими к золотому оттенку. Ресницы и брови тоже отливали синевой. Создавалось впечатление, что он сошёл со страниц какой-то старой книги о эльфах. Но что забыл этот эльф, а может и ангел, в этом грязном, наполненном грешными людьми, городе?
Закончив фразу, Кохаку снова нервно затеребил чёрное кольцо на безымянном пальце.
— Смотри, соскользнёт же. — предупредил Хаято, оценив тонкость пальцев соседа и усилия которые тот прилагал, чтобы в очередной раз провернуть украшение вокруг своей оси.
— Это не соскользнёт. — привычным, тихим голосом заверил слепец. — Такие вещи как это не соскальзывают вот так просто. А если так уж случиться и оно потеряется, то след оно оставит надолго. Такой след, который не забудешь.
Снова молчание. Сигарета догорела до фильтра и Хаято пришлось её выбросить в пепельницу, которая стояла на внешней стороне подоконника.
— Куда ты пойдёшь? — спросил он, вернувшись.
— Есть пара вариантов на примете. Но тебя я больше беспокоить не буду. Так будет лучше.
— Хорошо. Если нужна будет помощь, звони.
Слепец кивнул. За тем произнёс очень тихо, как будто из другой комнаты, но так, чтобы юноша услышал.
— Поселись в комуналке или общежитии, не важно. Но там. Где есть люди.
Хаято усмехнулся.
— Сейчас знаешь ли трудно человека от оборотня какого ни будь отличить.
— Не трудно. — тоскливо возразил блондин. — Ты даже не пытался. Ты всегда задаёшь очень много не нужных вопросов.
— И как же задавать нужные вопросы?
— Перестать задавать ненужные.
— Ты меня сейчас запутаешь.
— А чего тут путаться. Всё и так понятно.
— Для тебя, полу человека полу не пойми кого, может и понятно. Но чего ты от меня хочешь?
Кохаку улыбнулся.
— Так я значит в твоём понимании непойми кто, верно?
— Вот! Разве это нужным вопрос? — обрадовался Хаято.
Кохаку рассмеялся беззвучным смехом и ушёл с балкона. Недоумевающий Хаято молча проводил его взглядом. Догнав его в комнате, юноша продолжил беседу.
— Молчание в знак согласия.
— Договорились. Пусть это будет лишним вопросом, если тебе так проще.
Хаято замялся.
— Извини за, вероятно, ещё один не верный вопрос, но всё-таки, что ты такое?
Кохаку сел на кровать рядом со спящими детьми и поднял голову. Парню показалось, что он смотрит прямо ему в глаза. По спине пробежал холодок.
— Это сложно обьяснить. — наконец промолвил слепой. — Я гибрид трёх существ. Тэнгу и кицунэ из японской мифологии и ещё одного существа. Подобные мне создания есть ни что иное как плод долгого смешивания человеческой и не человеческой крови. Что бы это понять, нужно очень тщательно покопаться в истории заселения ёкаями Земли. Если вкратце, то чтобы выжить в современном мире, многие пришедшие существа эволюционировали в приматов и успешно слились с обществом. Те, кто этого не сделал или не смог сделать предпочти поддержать идею об истреблении человечества. Существа моей крови относятся к первым. Я яркое тому доказательство. Лишь раз в много сотен лет рождаются создания называемые Ваталанами. Эти существа обладают силами обоих родителей, но в двойном весе или с некоторыми изменениями. Как правило такие особи могут буквально изгонять зло или вмешиваться жизненный цикл живых существ.
Хаято внимательно слушал и пытался хоть что-то здраво осмыслить. Но у него плохо получилось.
— Насколько я понял, ты одновременно создан что бы убивать и воскрешать?
— Нет. Я не могу закончить или начать заново. Я могу лишь немного изменить то, что есть. Если у человека нет сил, чтобы идти вперёд, я могу дать ему немного своих. Если человек творит хаос и совершает злые поступки, я могу забрать у него силы, и он уснёт. И будет спать до тех пор, пока не изживёт все свои проступки во сне.
Ёкай помолчал немного. Потом добавил с не скрытой болью в голосе.
— Если бы я только мог воскрешать…Всего этого не было бы…
— Не вини себя. — подбодрил его Хаято. Юноша понял, что затронул не самую подходящую тему и присел рядом. — Что было то прошло, верно же? За чем сетовать на прошлое?
Хаято почувствовал укол совести. Он сам каждый день жалел себя за то, что было в прошлом. Не ему было учить других. Кохаку повернул лицо на юношу.
— Ты не понимаешь…Если бы я мог, я бы остановил весь этот кошмар. Тебе не нужно было бы прятаться от демонов, людям не нужно было бы жить в страхе, детям, которые сейчас спят здесь, не нужно было бы взрослеть без отца...
До Хаято наконец начал доходить смысл этих слов. Но он не решался предположить, то, что скорее всего было правдой.
— Ты сейчас говоришь про Уругаву? Он замешан в этом? — наконец спросил бурый.
— Да…Более чем. Люди не знают правды о его смерти. И не должны узнать. Во всяком случае некоторые из них. Они наивно думают, что его убил человек. Многие подозревают меня, но разве мог я…
Кохаку затрясся. Хаято показалось, что это судороги, но присмотревшись, он понял, что слепец на грани срыва. Сколько же он терпел?
— Они застрелили…Они его застрелили. Прямо передо мной…Я ничего не сделал. Ничего…
Юноша оказался в замешательстве. Прерывистый голос человека, который вот-вот заплачет, звучал как треск ломающегося льда. Дамбы, не выдерживающей натиск слёз. Слепец начал задыхаться.
— Демоны, люди, продавшие им душу…Они заплатили. Заплатили, за то, что сделали…Но месть не помогает. С каждым днём всё сильнее это понимаю и понимаю, каким чудовищем я был в тот день…Господи…
Дети проснулись. Кохаку трясло так сильно, что матрац начал вибрировать. Они подползли к нему, утирая глаза спросонок, и обняли с разных сторон. Хаято заметил, как сильно побледнела кожа Кохаку. Но стоило детским ручкам её коснуться, как она начала приобретать свой естественный цвет. Сирен посмотрела в глаза Хаято и проговорила.
— Папе часто бывает плохо. Не волнуйся. Это пройдёт.
— Может папе лучше выпустить эмоции и поплакать? — предложил бурый, который совсем не умел утешать.
— Мужчины не плачут. — холодно отозвался Логе. — Мужчины не плачут, а папе и нельзя плакать. Ему вредно.
— Кто это тебе сказал? — рассердилась Сирен на брата.
— Том. Он сказал, что, когда папа плачет, он теряет часть себя. Ты же не хочешь, чтобы он растаял?
— Не говори глупости. — девочка плотнее прижалась к уже почти успокоившемуся Кохаку и добавила. — Томас любит говорить всякую чушь.
Наконец припадок прекратился. Кохаку закрыл лицо руками и погрузился в транс. Вскоре детей сморил сон, и они так и остались лежать на коленях их приёмного отца.
Утром Хаято и Кохаку с детьми покинули их общую квартиру. Бурый распрощался и помог сесть в такси. Оставшись один, юноша задумался над тем, что делать дальше. Его подруга до сих пор не объявилась, а он и вовсе забыл про неё.
Однако первоначальной задачей было заселиться куда ни будь. Он прислушался к словам нового товарища. Денег у него было не много, а знакомые которые могли посоветовать куда заселиться были. Хаято так и сделал.
Новым местом жительства для него стала коммунальная квартира в другом районе города не на много дальше от вуза чем предыдущая. В этой квартире по мимо него проживали ещё четыре человека: не молодая женатая пара, юная девушка и мужчина сорока лет. Ещё был кот и собака. Кот уже в годах, а собака ещё совсем щенок. Резвая патлатая игривая.
Жильцы тоже со скуки не помирали. Девушка то исчезала из дома на три часа, то вдруг появлялась непойми от куда. Бабушка Дора, как её называли жильцы, не смотря на свои года, тоже не сидела на месте. Она то и дело отправлялась в магазин за очередной акцией на хлеб или яйца. Дедушка Гарри каждый четверг прятался в библиотеке, а потом до следующего четверга рассказывал всем обитателям квартиры о ново прочтённых историях и сказках. Рон всё свободное время занимался собакой. Собака, по правде, была не его, а прежних хозяев квартиры, но те отказались от неё. Он оказалась очень упрямым питомцем. Пса звали Джейми. Кота- Профессор Мориарти.
Хаято быстро стал своим в этой живой компании. Здесь ни у кого не было страшных тайн за душой. Всё высказывалось в лицо и прямым текстом.
В квартире было четыре комнаты, кухня и уборная с ванной. Единственную пустующую комнату с двухэтажной кроватью отвели для нового жильца. Она была чуть меньше остальных по размеру, но парню много и не надо было.
Освоившись на новом месте, Хаято вернулся к поискам подруги. Он рассказал своим соседям по комнате про Хико и, убедившись, что про такого человека они нигде не слышали, поехал к тому девятиэтажному дому, который, по словам уборщика, служил домом для «ведьмы».
В сопровождение к Хаято попросился Рон. Он заверил юношу, что помощь ему не помешает. А если взять Джейми с собой, то похитительнице девушки уж точно не скрыться. Отказать им парень не смог. И вот они втроём уже стоят напротив таинственного дома.
— Ну вот и логово зверя. — сказал Рон и присел на корточки перед псом. — Джейми, ищи!
Пёс поскакал по лестнице наверх. Мужчина и юноша поспешили за ним.
— А что он ищет? — спросил Хаято.
— Это ему одному ясно. — ответил Рон. — Он всегда знает, что нужно искать.
Эти слова не очень убедили Хаято, но спорить он не стал. Вот они уже на втором этаже дома. Пёс яростно нюхал пол и носился из угла в угол. Ни одна дверь ему не понравилась. Он развернулся и припустил назад, на первый.
Рон и Хаято послушно проследовали в след за ним. Наконец собака вынюхала что-то под одной из дверей и уверенно тяфкнула.
Дверь открылась сама собой. Мужчина и парень переглянулись и вошли в комнату. В ней сидел черноволосый парнишка и что-то к чему-то прикручивал. Услышав шаги, он обернулся. Его зелёные глаза сливались с такой же зелёной чёлкой. Осмотрев незваных гостей с головы до пят, он поднялся с пола, убрал своё изобретение в карман и, убрав руку за спину, пригласил их жестом пройти внутрь.
Только жильцы коммуналки переступили порог, как дверь закрылась.