81. Никель.
Ковалева терзалась сомнениями: идти на поклон к старосте хуторянскому или переждать бурю? Выдвинуть новую провокационно-прогрессивную теорию или превратиться в серую мышку?
Пытаясь принять верное решение и стараясь не обращать внимания на неприятно зудящего эльфа, Ира потянулась за трубкой, но задумавшись, вытащила на свет божий подсказку в форме очередного бутылька концентрата.
- «Гладко блеск», - прочитала девушка. – Ну, и зачем он мне? Волосы выравнивать?
Скривившись, отставила в сторону пузырек, и снова потянулась к котомке с намерением отравиться безникотиновым табаком. Только трубка снова не нашлась.
- «Никель». Чего это еще такое? Какой никель? Йорик, ты знаешь, что такое «никель»?
Эльф глянул из-под бровей, молча спрыгнул с лавки, подошел к девушке и вырвал пузырек из рук. Покрутил-повертел, поставил на стол, пригляделся и выдал:
- Никель! – поставил ударение на второй слог.
- Ты знаешь, что такое «никель»? – Ира обрадовалась.
- Не знаю, - остепенил Ковалеву полумерок, - просто подумалось.
- Лось, - буркнула Ира.
- Чего?!
- Подума-лось ему, - Ковалева снова завладела пузырьком. – Знакомое что-то такое – никель. Именно никель, с ударением на первый слог...
Ира встала, медленно прошлась по комнате и остановилась напротив висящего на стене «зеркала» - начищенного до невозможного блеска медного подноса. В отражении не было видно лица, зато рыжая грива отливала огнем. Девушка задумчиво провела рукой по волосам, натянула прядь и отпустила – локон пружиной взвился ко лбу.
- Гладко-блеск, - протянула Ковалева, - никель... Никель... Никель! Йорик, никель!
Ира подпрыгнула от внезапно пришедшей догадки и обернулась к эльфу.
- Йорик! Йорик! Никель! Гладко-блекс! Гениально!
Коротышка обеспокоенно наблюдал за метаниями новой знакомой: то к зеркалу, то к столу, то по волосам себя погладит, то за рукав эльфа подергает. А потом и вовсе с ума сошла – кинулась целовать дорожную сумку свою.
- Йорик! Пошли к старосте!
- Зачем?
- Прощения просить! – и Ира выскочила за дверь.
На дворе было людно: народ готовился к большому празднику. Следовало подготовить все необходимое к жертвоприношениям богам, пышным свадьбам и встретить новый год хлебом-солью. Хутор походил на разворошенный улей: с визгом гоняла босоногая ребятня, чинно вышагивали гуси, за ними крадучись шествовали мужики, изготовившись ловить важных господ для подачи на стол под клюквенным соусом, весело щебетали девчата, прикладывая к волосам ленты и венки, красуясь перед отражениями в стеклах и колодезных ведрах, мычали коровы, визжали свиньи. Все, как у нормальных сельских людей.
Вот в эту суматоху с головой нырнула счастливая Ковалева.
- Нет, так не пойдет, - староста смягчил последнюю букву, резанув слух местным говорком привыкшей к столичному произношению Ире. – Нет у нас ведов. Кто будет контроль вести?
- Не нужны вам веды! – уговаривала девушка голову колхоза. – И контроль поручите ответственным людям. Это же баснословные прибыли по сравнению с вашей «дорогой из желтого кирпича».
- Из лественницы! – поправил басовитый гордец – еле уговорила его Ковалева выслушать себя. – Из дерева хорошего, долгостоящего дорога сделана. Из такого дерева только паркеты королевские выстланы да корабли заморские летают.
Ира отмахнулась, не обратив внимания на несоответствия в присвоении терминов: корабль и вдруг – летящий.
- Это же нержавейка! Понимаете? Не-ржа-вей-ка! Такой ложкой можно вечно мед в чае колотить и ей износа не будет, - Ира остановилась, прислушалась к себе – неужто и сама Ковалева скоро заговорит по-хуторянски?
- Погодь ты со своей нежравекой!
- Нержавейкой...
- Погодь! Думаю я... - староста сел, подпер лысую голову кулаком и задумался.
Ира стояла, перекатываясь с пятки на носок, рассматривала комнату, пока от внеплановой экскурсии не отвлек храп.
- Твою ж дивизию! – Ковалева заглянула в лицо старосте. – Спит! Спит, старый козел!
Ира шипела от негодования. И уже готова была некультурно и громко обругать собеседника, как из-за занавески, отделяющей часть комнаты, выскочила молодая женщина с большим пузом.
- Эй, тэрр Ирра, - шепотом позвала беременная и поманила к себе рукой. – А что, правда можешь сделать гладко?
Ковалева горько вздохнула, обернулась в поисках миски, налила воды, капнула концентрата. Затем ловко сорвала с натянутой веревки тряпку и теперь уже сама поманила за собой.
Предмет для экзекуции нашелся довольно быстро – огромный серебряный поднос, чистый и относительно ровный, поцарапанный, но ревностно хранимый хозяевами.
- Смотри, - скомандовала Ковалева и провела намоченной в растворе тряпкой по поверхности. Словно волшебница из вездесущей рекламы моющих средств оставила за рукой след из блестящей дорожки без изъяна. Хозяйка дома ахнула, а когда Ира закончила с полировкой подноса, не могла насмотреться на собственное отражение.
- Чудеса, - восхищалась беременная чужой работой.
- А сейчас – гвоздь программы! – шепотом сообщила Ковалева и пристроила серебряное зеркало прямо напротив храпящего старосты.