За тишиной твоих мыслей

Первое что я почувствовала, когда очнулась – ужасная головная боль. Казалось, что меня вырубили кувалдой и теперь череп раскалывался на два полушария. Я не знала где, кто я и что со мной произошло. Всё о чём я думала, как прекратить свои мучения. Перед глазами всё плыло, никаких чётких фигур или силуэтов, одни сплошные раздражающие яркие пятна. Я лежала на чём-то мягком, но крайне тесном, один поворот, и я вполне могла свалиться. Во всём теле была мучительная слабость. Голова словно весила тонну, быстро встать у меня не получилось.

- Кажется, доза была немного больше, чем нужно было, - голос был тихим, нечётким и отдавался эхом, но было понятно, говорит мужчина, - скоро пройдёт...

Я схватилась за голову, одновременно стараясь подняться и собраться мыслями. Мне срочно нужно было выяснить, где я и что вообще произошло.

Не сразу, но туман стал рассеиваться, а вместо него пришло осознание и последние воспоминания. Перед глазами всплыли картинки отца на больничной койке и паршивый кофе, привкус которого я всё ещё чувствовала на языке, а затем сплошной провал в памяти... Голова всё ещё гудела, но по крайне мере возвращалась чёткость зрения и мышления. Светлые пятна приобретали чёткие знакомые границы.

Губы пересохли, а говорить было очень сложно, но всё же я спросила:

- Где я?

Но ответа не последовало. Через силу я заставляла себя присмотреться к обстановке, которая, как я уже говорила, показалась мне смутно знакомой. Я увидела стол метрах в трёх от себя, книжные шкафы и ужасные зелёные обои с витиеватым золотистым узором на них, которые стали ключом к сложившемуся пазлу. Кабинет Чона старшего. Я выпрямилась, словно головной боли не было, и огляделась по сторонам проверяя свою страшную теорию.

Я сморгнула остатки нечёткости и посмотрела вперёд, где за столом сидел сам виновник торжества. Я схватилась за голову, не в состоянии игнорировать головную боль. К счастью она утихала. Зато гнев обретал весомую форму, перекрывая всю боль. Я плотно сжала губы, сердце колотилось, как после разряда в 220 вольт, а кулаки непроизвольно сжались.

Он сидел там, еле помещаясь за своим рабочим местом и глядя на меня через крошечные очки, которые смотрелись на нём нелепо детскими. На его лице взыграла ухмылка, которую мне тут же захотелось стереть своими кулаками. И не только за саму себя, за то, что он сделал со мной и во что превратил мои отношения с родителями, но и за Чонгука. За то, что он сделал с родным сыном, в какого монстра он его превратил. Пусть я и не знала наверняка, что произошло, но отчётливо видела во всём этом происки Чона старшего. Впервые в жизни я пожелала кому-то смерти.

- Как себя чувствуешь? – спросил он, непринуждённым тоном, откладывая ручку из чистого золота куда-то в сторону, - знаю, паршиво, верно? Эти олухи просчитались с твоей дозировкой...

- Какого чёрта я здесь делаю? – голова с новой силой затрещала, словно каждое слово способствовало тому, - как я здесь оказалась? – я зажмурилась, но легче всё не становилось.

- Мои ребята привезли тебя сюда, - ответил он со всё той же непринуждённостью. Словно этого человека вообще ничто не может волновать, - мне нужно было поговорить с тобой, Кэтрин... Твоя мать сказала, что на звонки ты не отвечаешь, вот и пришлось прибегнуть к более надёжным способам, которые не подведут.

Как же болела голова. Хотелось взять ложку и выскрести всю без остатка, только бы она скорее прекратилась. Но боль уходила крайне медленно.

- Странные у вас способы, - ответила я, - где вы их откопали? В девяностых?

Чон рассмеялся, хрипло и тяжело, а затем начал кашлять. А вот мне было не до шуток.

- Для чего я вам? Я уже сказала, что не собираюсь за Чонгука замуж...

- Долг есть долг, моя дорогая... - меня затошнило от того, как он меня назвал. Я не его, и уж тем более не дорогая.

- Этот долг моего отца, пусть он его и выплачивает, - я сглотнула, вспомнив о состоянии папы. Что, если он не очнётся. Я зажмурилась, пропуская в себе желание пустить слезу. Только не здесь и не перед этим мерзавцем, - вообще не понимаю с чего вы решили, что я на этой пойду... Для чего вам это? – я смотрела на него не прерывисто и выжидающе. Ни за что не дала бы ему возможности не ответить на этот вопрос, - почему именно я?

Он снова начал кашлять. Но на этот раз я увидела красные пятна на платке, которым он прикрывался. Я напряглась. Такие вещи не предвещают ничего хорошего.

- Я болен, Кэтрин, - он показал мне кровавые следы на шёлковой бежевой ткани в его руке, - в последние несколько дней болезнь стала проявляться сильнее. Препараты уже не помогают. Чёртов рак.

Чон снова начал кашлять, в этот раз мне показалось, что он вообще не закончит.

- Забавно, - ухмыльнулась я, что точно не делает меня хорошим человеком. Но после всего дерьма, что я получила после него, я имела на это полное право, - вы можете купить всё что пожелаете, включая человеческую жизнь, но не можете избавиться от чёртовых метастаз в лёгких... - я откинулась на спинку дивана скрещивая руки ни груди, - тогда я тем более не понимаю для чего вам я и к чему ваша мания поженить нас с Чонгуком. Какой в этом прок? Неужто уверовали в бога и решили подчистить свои множественные грехи?

Чон ухмыльнулся. Он хорошо улавливал мой враждебный настрой, что было вполне ожидаемо после так называемого похищения. Именно похищения, потому что по-другому это не назвать.

- Я собираюсь передать своему сыну все свои дела в ближайшее время. Врачи не дают никаких гарантий, что я доживу до рождества. Внешне может и не скажешь, но организм держится из последних сил. Нужно закончить бумажные дела прежде, чем я окончательно слягу...

- Чонгук знает? Ну, что вы умираете.

Чон кивнул, снова и снова кашляя. То сильнее, то легче, но одинаково страшно. Я не могла отделаться от мысли, что вселенная воздаёт этому ублюдку своё. Злорадствовать не хорошо, подло и ужасно, но всё же при мысли о всех его деяниях, становится легче, что одним ублюдком на земле станет меньше.

- Поэтому Чонгук должен жениться, как можно быстрее, - сказал он, - это вроде семейного правила вступления в наследство. Дела передаются только в том случае, если наследник женится до тридцати лет. Как ты понимаешь времени у нас не так много. Иначе семейный бизнес, выстроенный не одним поколением моей семьи, уйдёт не в те руки...

Он взглянул так, словно меня должно волновать всё о чём он здесь распинается. Но я взглядом подчёркивала всю неприязнь и отвращение к напротив сидевшему человеку.

- И вы почему-то решили, что я буду просто счастлива вам помочь, - я напыщенно раскинула руками, демонстрируя несерьёзность своих намерений, - и знаете, что-то мне подсказывает, что мы с Чонгуком имеем одни и те же намерения. Так что очень глупо с вашей стороны рассчитывать на мою поддержку.

Я вскочила с места, с намереньем сбежать отсюда да поскорее. Я подумала об отце. Я не имела ни малейшего понятия сколько пробыла в отключке. В груди всё сжималось в комок от мысли, что за это время отца могло не стать. Я взглянула на Чона, испепеляя его взглядом.

- С вами очень весело, мистер Чон, но мне нужно к отцу. Он в плохом состоянии, если вы не знаете. И вы сделаете мне большое одолжение, если с этих самых пор оставите меня в покое... - я говорила спокойно, хотя внутри полыхал пожар из чувств и слов, что прям таки лились наружу.

Мужчина поёрзал на месте. Стул заскрипел. Удивительно, что он вообще смог выдержать вес его тела и раздутого самомнения.

- Твой отец хотел отказаться от сделки, ты знаешь это? – я была на полпути к двери, когда слова Чона привлекли моё внимание, - сказал, что выплатит любую компенсацию. Готов был сам работать на меня. Но увы, уговор есть уговор, Кэтрин. А я не из тех, кто просто так меняет условия... Пришлось принять кое-какие меры... Считай это наглядной демонстрацией наших безграничных возможностей... Поэтому, подумай дважды прежде, чем решить окончательно, Кэтрин. Осиротеть в столь юном возрасте...

Мне показалось я взорвусь. Гнев, как спичка вспыхнул где-то внутри и разросся по всему организму. Слова Чона вонзились мне в сердце, и провернулись в ране сотню раз. Я тяжело дышала, продумывая миллион способов уничтожить этого ублюдка. Хотелось разодрать эту сволочь и по кускам сбросить в канализацию, где такой мерзости самое место.

Я сжала трясущиеся кулаки, нижняя челюсть дрожала частично, демонстрируя оскал.

- Убью тебя, сволочь... - я кинулась было к столу, в попытке уничтожить эту мразь, как боковым зрением заметила, что кто-то вошёл и бросился ко мне, обхватив руками за талию и плечи. Я дёргалась и извивалась, но человек позади меня держал меня излишне крепко, - ублюдок жирный... тварь...

- Что ж, давай проверим кто доберётся до меня быстрее: ты или рак. Ставлю на рак, - Чон прищурился и надменно улыбнулся. Он был предельно спокоен, словно знал, что я ему не угроза, ну или что терять нечего, ему все равно осталось несколько месяцев. А я с удовольствием сократила бы это время до нескольких минут.

Эти слова только сильнее распыляли мой пожар. Я изо всех сил пыталась избавиться от цепких рук державшего меня, но незнакомец оказался намного сильнее. В порыве гнева и необдуманных поступков, я готова была его даже укусить, но заметила знакомые татуировки на пальцах до того, как попыталась перейти от мысли к действиям.

- Тише, Кэти, - Кэти. Это был Чонгук. Именно он держал меня всё это время, сдерживая от возможности навредить его отцу. Я подняла голову, пересекаясь с Чонгуком взглядом, чувствуя, как весь воздух в помещении куда-то делся, - для чего этот цирк, пап? Мне казалось, мы всё решили... Но ты снова делаешь всё по-своему, - парень, кажется, тоже был не в восторге от происходящего. Только пока не кидался на отца с намереньем убить его. Но это пока. Было бы приятно прикончить эту сволочь вдвоём.

- Раз уж у нас сегодня день откровений, то, может, ты, сынок, тоже хочешь сказать что-то своей старой подруге. Нечто, что упростит вашу дальнейшую жизнь... - Чон полностью игнорировал нас с Чонгуком. Мужчина был сама невозмутимость. И теперь глядя в приоткрытую дверь, где находились пара громил, я хорошо понимала почему эта мразь не переживала за свою шкуру. Только моего порыва это не остановило. Лучше попытаться его удушить и сделать хоть что-то, чем оставить это дело — вот так.

- Я не понимаю о чём ты... - неуверенно ответил Чонгук, всё ещё, как путы сдерживая каждое моё движение. Хотелось думать, что он пытается уберечь меня от ошибки, нежели своего отца от неминуемого наказания.

- Что же ты скромничаешь, сынок, - эта его невозмутимость раздражала меня всё сильнее. Сейчас я жалела о своей слабости в сравнении с высоким и мускулистым Чонгуком. Будь я на метр выше и на центнер тяжелее, не было никаких проблем. Пока же мне оставалось просто принять собственную слабость и надеяться на другую возможность завершить начатое, - но, всё же, Кэтрин следует знать, что, то видео, которое тебе так не даёт покоя, Кэтрин... да, то самое... - уточнил он, словно я и так не поняла. Я снова дёрнулась, мысленно уже закапывая это ничтожество в землю, - его сделал даже не Чонгук. Он вообще не знал, что в твоей комнате есть скрытая камера, – он приподнял одну бровь, наблюдая за моей реакцией, - удивлена?

- Что? – если это была попытка Чона сменить мой гнева на милость, то она сработала именно так как должна была. Потому что первичный шок затмил даже моё желание вцепиться этой тваре в глодку, - Чонгук, это правда? – я уставилась на парня, требуя ответа. Но он молчал, только сверлил папашу взглядом, - Чонгук, отвечай сейчас же, – более требовательно сказала я.

Непроизвольно парень сжал меня ещё сильнее прижимая к себе. Нетрудно было догадаться, что в его планы не входило откровенничать со мной. Возможно, он собирался унести в могилу этот секрет и навечно позволить мне его ненавидеть.

- За этим ты оторвал меня от дел? – в какой-то момент мне показалось, что Чонгук сдерживает меня лишь за тем, чтобы навалять отцу своими руками. Думаю, я бы позволила ему это, - мы же договорились не впутывать в это Кэтрин. – я чувствовала, как быстро вздымается грудь парня и видела, как напряжено он дышит. Он был в ярости.

- Но кто тогда отправил это видео на все эти чёртовы сайты? – я смотрела то на Чона, то на Чонгука, с вырывающимся из груди сердцем, ожидая, кто из них заговорит первым. Мой мир, если не рухнул, то перевернулся с ног на голову, давая трещину всему, что было со мной все эти два года. Да, это не оправдывало тот факт, что он бросил меня тогда, и я злилась на него за это. Но теперь это казалось дурацким поводом, чтобы продолжить его ненавидеть.

Чонгук упорно избегал моего взгляда.

- Если я просто скажу, что он этого не делал, тебя это устроит? – Чон достал откуда-то стакан и бутылку виски, щедро налил себе и тут же выпил, - это казалось правильным на тот момент решением. Сделать всё, чтобы ты не захотела больше его видеть. Мальчишка долго и упорно сопротивлялся, когда я сообщил ему, что пришло время взять какую-то часть семейных дел на себя...

- Замолчи, пока я сам тебя не заткнул, - рычал Чонгук. Он буровил отца взглядом, ещё сильнее прижимая меня к себе, словно представляя на моём месте шею своего папаши. Единственное, что я не могла понять, почему Чонгук не хочет, чтобы правда прозвучала. Почему он не хотел, чтобы я обо всём узнала. Разве правда не изменила бы наши отношения с ним. Это был бы первый шаг к нашему примирению. Но почему он старался всеми силами этого избежать.

- Он буквально собирался уйти из дома, чтобы ты понимала. Не хотел оставлять тебя, - продолжал Чон, игнорируя слова сына. Его тон так и сочился насмешкой, словно наши разрушенные с Чонгуком отношения просто какая-то глупость. Но тем не менее я просто стояла и внимала, каждое слово. Нужно было узнать, как можно больше прежде, чем кинуться на эту мразь с новой силой, - пришлось сделать всё возможное, чтобы отгородить вас друг от друга. Увезти мальчишку в Лондон, даже против его воли было очень просто. Так же просто, как забрать тебя из больницы средь бела дня, - он снова налил себе выпить и тут же приложился к стакану, - а уж разместить видео с вашими забавами на все эти сайты, в качестве прощального подарка для тебя, Кэтрин, оказалось ещё проще. Ты ведь даже не попыталась найти этого идиота. Просто приняла его отъезд, как само собой разумеющееся...

Слова Чона вызвали у меня очередной приступ ярости. Отчасти оттого, что он бы прав. Когда я приехала в их дом после обнародования ролика на сайте, вся в слезах и растерянности, его мать сказала, что он уехал. Просто уехал и ничего больше. Не прощальных тебе слов, ни записки просто констатация факта словами Алисии. Я просто разозлилась, погрузила себя в гнев, а затем в ненависть, не разобравшись толком ни в чём. Все эти два года мне казалось, что Чонгук предал меня, хотя на самом деле я была ни лучше него самого.

Головная боль вернулась. На этот раз она была несколько приятнее, она словно наказывала меня за мои ошибки и ложные обвинения. Все эти два года я ненавидела не того человека. Ни разу в жизни Чонгук не девал мне повода в нём сомневаться. Я должна была верить ему.