Часть 1
дон жуан
1
Мне снилась буря: рушились стволы деревьев, из ненастной сизой мглы безлюдный берег выпростался вдруг, дрожа от страха, я пыталась люк открыть, но не смогла; там был Ваш сын, в купе игру затеяли мы с ним, в тоннель влетел наш поезд - тьма, хоть глаз коли - рука проворно пробиралась ко мне под платье, между бедер, сил дышать не оставалось, пригласил Ваш сын меня с собою - он хотел,
чтоб в белый мы поехали отель,
что в изумрудном озере в горах
весь отражен, уже ни стыд, ни страх
мне не могли, пылающей, помочь
подол мой опустить, отбросить прочь
его ладонь - и палец, два, и три
протиснулись в меня, дрожа внутри,
я ноги развела: по ним текло,
тут проводник протер в купе стекло,
на миг остолбенев, потом ушел,
я вся была как пустотелый ствол желанья, жажды - до тех самых пор,
пока мы в вестибюль во весь опор
не ворвались - консьержка там спала -
и он, ключи схвативши со стола,
наверх стремглав не бросился опять,
меня не прекращая раздевать
при этом; небо было голубым,
но к вечеру как будто белый дым
поверх деревьев стройных закружил -
то ветер дул с заснеженных вершин,
с неделю провели мы среди них,
постель не покидая ни на миг,
Ваш сын меня почти распотрошил,
профессор, я разбита, я без сил,
не знаю, чем усталость эту снять,
Вы можете помочь или понять?
Второй наш вечер помнится мне так: ярился ветер жесткий, как наждак, меж лиственниц, окреп он, чтоб сорвать с беседки крышу - пагоде под стать; валы вздымались, многим утонуть
сулила ночь, Ваш сын ласкал мне грудь,
потом прижался ртом, сосок набух,
в отеле свет мигнул, потом потух,
шаги и гомон слышались во мгле,
казалось, мы на белом корабле
в открытом море, плеск и беготня
повсюду раздавались, он меня
сосал, сосал - я сдерживала крик:
с такою силой он к соскам приник,
что оба затвердели; как сквозь сон,
порой мы различали стекол звон,
потом в меня он втиснулся опять,
Вам не понять, профессор, не понять,
что там, в горах, за звезды, - свет их чист,
огромные, что твой кленовый лист,
все падали, все падали они,
в воде озерной гасли их огни,
то были Леониды, он сказал,
мы слышали - на помощь кто-то звал;
помимо члена, палец был во мне,
они крест-накрест терлись в глубине,
звучал то плач, то быстрый шепоток,
он влез в другой проход, мой ноготок
у комеля во мне сокрытый член
ласкал - в меня утоплен, схвачен в плен,
ему он больше не принадлежал,
зигзаг слепящей вспышки пробежал так быстро, что исчез скорее, чем над крышей раскололся гром, затем
все снова почернело, лишь в воде
неверный свет струился кое-где,
в бильярдной был потоп, все сбились с ног,
боль нарастала, кончить он не мог,
нам было так чудесно, со стыда
сгораю я, профессор, но тогда
мне было не до этого, хотя
кричала я; примерно час спустя
услышали мы хлопанье дверьми -
от озера скорбящими людьми
вносились трупы, ветер не стихал,
Ваш сын, заснув, объятий не разжал.
Однажды - мы стояли у окна -
спасти решили кошку: чуть видна,
чернела средь листвы она густой,
в которой двое суток с ночи той
с испугу провела; слепую злость
ее когтей спасателям пришлось
отведать, в тот же вечер из меня
кровь заструилась, алым простыня
окрасилась, я помню, он как раз
показывал мне снимки - мы о Вас
беседовали; я спросила: ты
не возражаешь против красноты?-
не следует буквально понимать
слова «не покидали мы кровать», -
едва коснулась кошка та земли,
как мы, одевшись, ужинать сошли,
там были танцы, прямо меж столов, пошатывалась я, под мой покров - одно лишь платье - воздух проникал,
а он опять рукой меня ласкал,
я слабо попыталась оттолкнуть
его ладонь, но он успел шепнуть:
я не могу, позволь мне, разреши, -
танцующие пары от души нам улыбались; отодвинув стул,
он сел и быстро пальцы облизнул,
я видела, как красная рука
кромсала мясо, жесткое слегка,
с едой покончив, мы сбежали вниз,
под лиственницы, где прохладный бриз мне тело овевал и, хоть оркестр за стенами не слышен был, цыганская мелодия плыла;
той ночью я едва ли не была
разорвана; от крови он лютел,
рой звезд, кружась, над озером летел, луну затмил на небе этот рой, к нам в окна звезды сыпались порой, - одна беседки крышу, что была на пагоду похожа, подожгла;
вершину, что венчал собой ледник,
высвечивала молния на миг.