Глава 8. Я лишь одна живу тобою...
"Сожми же крепче горло ты, я истину открою. Простою пылью стали все мечты, я лишь одна живу тобою."
Внимание. В данной главе содержится описание смерти, пожалуйста читайте с осторожностью.
Тик-так, тик-так, тик-так. Одному богу известно сколько я уже вот так просто пролежала в кровати в абсолютной тишине непрерывно стремя взгляд в белый потолок. Время казалось вечностью. Глубокая ночь уже давно плотным одеялом легла на наш город, мягко укутав его в свои объятья. Не было ни звуков, ни шума, ничего. Лишь изредка, когда могучие облака расступались в разные стороны обнажая небесное тело, из-за неплотно зашторенных окон пробивалась тонкая струйка лунного света. Темная, прохладная от ночного воздуха, комната также как и все остальное была погружена в сладкую дрему. Кажется в эту ночь спалось всем кроме меня. Подслушанный днем разговор клещами впился в разум не желая покидать его не при каких обстоятельствах. Раз за разом, я то и дело прокручивала каждое сказанное за той дверью слово. Отчего все так резко переменилось в мой жизни? Теперь, тихие спокойные и однообразные дни уже не казались чем-то удручающе скучным. Наоборот. Все бы отдала за возможность вернуть беззаботные и ничем не обременяющие мгновения прошлой жизни.
Устав все время лежать на одном месте в ожидании приятных сновидений, мне ничего не остается кроме как встать с кровати, потому что нет желания бесцельно зарабатывать пролежни на своей спине. Лениво перевалившись на бок, цепляясь одной рукой за край деревянного комода не без усилий, отрываю себя от мягкого матраса спального ложе и неторопливыми шагами направляюсь к окну.
Все тот же вид, все тот же сад, все та же улица что и вчера. Отчим любит говорить, что время в нашем мире беспощадно ко всем, кроме нашего квартала. Сколько помнит себя, здесь всегда были эти серые унылые дома, мало отличающиеся своим внешним видом друг от друга, стоящие здесь уже более двадцати пяти, а может и больше, лет не меняя облика. Он нередко любит сравнивать жилища с их владельцами, потому что считает, что здания являются полным отражением их внутреннего мира, такого же скучного и неинтересного как они сами.
Несмотря на то, что по душам мы общаемся не так часто, изредка случаются те уникальные мгновения откровений, в которые он любит рассказывать интересные истории о жизни обитателей этого городка. Некоторые рассказы пугают до самых костей, а некоторые наоборот, вызывают приятный, щекочущий в душе трепет.
К примеру, из моего окна виднеется вон та высоченная липа растущая прямо посреди вымощенного тротуара и пустившая свои корневища далеко за его пределы, которая была посажена сто пятьдесят лет назад одним местным художником аристократом. Говорят, тот посадил это дерево в память о прекрасной и горячо любимой девушке, с которой увы им не суждено было быть вместе. Трагичная история двух хрупких сердец. Влюбленные были из разных слоев общества. Она – из простой семьи обычного ремесленника, торговавшего на базаре своими изделиями каждую пятницу, он – потомственный дворянин и носитель влиятельной фамилии своего рода. Как эти двое встретились никому не ведомо. Известно лишь, что безудержно всепоглощающее влечение росло между ними точно волны бушующего океана. Однако их лодке под названием любовь было суждено разбиться о скалы коварной судьбы. Беда пришла, отобрав у них светлое мгновение счастья. А дело все в том, что в те времена буйствовала тяжелая эпидемия страшной болезни - чумы, которая унесла жизни тысячи людей. Некоторые считают, что этот всадник апокалипсиса прибил из самой преисподней, чтобы покарать всех грешников нашего мира. Молодых людей, к сожалению, эта напасть тоже не обошла стороной. Отец и мать девушки тяжело захворали. Долго мучились они, пытаясь выиграть в этой смертельной схватке. Борьба за жизнь продолжалась мучительно для всех. Бедняга умоляла родителей своего возлюбленного помочь вылечить ее семью, так как те имели достаточно власти для того, чтобы обеспечить им должную медицинскую помощь. Но увы, ей отказали. Как бы ни умолял их даже собственный сын, они остались непреклонны. Мол «Простых крестьян много расплодилось, работать всегда будет кому, одним больше, одним меньше. Вот еще, на простолюдинов монеты расходовать.» После смерти отца и матушки, которая была лишь вопросом времени, поскольку от той точки невозврата, никому еще не удавалось вернуться, не выдержав такого удара девушка повесилась. Ее возлюбленный был сломлен, убит, раздавлен горем, что больше года не выходил из собственного поместья. А спустя это время, решил целиком и полностью посвятить себя живописи. За время оставшейся жизни он написал около пятидесяти картин, на которых была изображена – она. Здоровая, счастливая, цветущая, с приятным персиковым румянцем на щеках, янтарными глазками, светло-русыми вьющимися волосами молодая красавица его сладких грез. На заре своих лет, перед самой смертью, собрав остатки сил мужчина добрался до этой улицы и посадил дерево, в память о той, что оставалась в сердце до последнего его вздоха.
Что ж, неплохая история. Грустная, но за то, повествующая нам о настоящей любви. Может и про меня однажды будут рассказывать, спустя сто пятьдесят лет после моей смерти разумеется. «Давным-давно в нашем захудалом городишке жила уникальная и выдающаяся особа по имени Шарлотта. Она была невероятно обворожительна, умна и грациозна. Все мужчины буквально падали к ее ногам в надежде обратить на себя хотя бы малейшее внимание. А ее денежному состоянию можно было только позавидовать...» Хах, это было бы интересно. И конечно же, обязательно должно быть упомянуто, что ее Светлость Госпожа Шарлотта была великим ученым, который много путешествовал и покорил весь мир своими уникальными изобретениями. Именно она внесла огромный вклад в развитие нашего общества. Так-то!
Сладкие мечтания уже начали создавать в голове образ приятно манящего будущего. Продолжая витать в облаках, я начала неспешно прохаживаться из одного угла комнаты в другой. Когда-нибудь мне придется оставить это, уже ставшее отчасти моим домом, место. Мягкую любимую кровать с забавными резными бортиками, огромный дубовый шкаф с металлическими ручками в виде змеи, способный вместить в себя, пожалуй, все наряды мира, этот крошечный письменный стол, подаренный мне еще в первый год обучения. Все находящееся здесь по-своему ценно, поскольку имеет отношение к части моей жизни.
Клац! Неожиданный, непонятный слегка приглушенный звук вывел меня размышлений. Что это было? Остановившись на одном месте как вкопанная, навострив уши точно дикий зверь на охоте начинаю потихоньку прислушиваться к тишине.
Ничего. Неужто померещилось? Стоило мне только допустить подобную мысль, как вновь послышалось : Клац, клац, клац. Быть не может, отчего кажется, что это доносится с улицы. После такого умозаключения ничего не остается кроме как самостоятельно выяснить правдивость своего вывода. Медленными аккуратными шагами я начинаю приближаться к окну, а затем... Резким движением и с победным криком «Ага!» отдергиваю занавеску в попытке обескуражить своего незваного ночного гостя.
«Азалия?!» - я озадачена настолько, что подобная неожиданность вихрем захлестнула тело. Смесь бушующих эмоций комом застряла в груди.
«Хы, здравствуй дорогая Шарлотта. - неловко сказала Азалия, кладя маленький камешек на землю отходя от цветочной клумбы. – Я надеюсь, что не сильно напугала тебя. Не знала, как лучше будет пробраться незаметно, чтобы поговорить. Решила вот как видишь по старинке бросать гальку в окно.»
Стараясь подавить рвущийся наружу голос, шепотом спросила: «Сможешь забраться сюда?»
«Обижаешь, разумеется. Отойди только.» - на такой же негромкой ноте ответила подруга, после чего, недолго думая, одним резким движением она ловко подпрыгнула над цветочной клумбой, а затем цепляясь сначала одной, а потом и другой рукой, подтянувшись ловко перешагнула оконную раму и оказалась в комнате.
Только сейчас, несмотря на окутавший мою спальню ночной полумрак, я смогла в полной мере оценить внешний вид Азалии, который поверг меня в шок еще при первом взгляде из окна. Ноги обуты в массивные коричневые, потертые с обоих боков, ботинки с высокой подошвой и длинными хлипенькими шнуровками, болтающимися по разные стороны. В отличие от привычного платья, сейчас, она была облачена в темно-зеленые галифе, перевязанные белой веревочкой вместо пояса, простую белую рубашку с широкими рукавами и клетчатой кепкой, гордо красующейся на ее голове.
«Зажгу лампу, чтобы лучше видеть тебя, подожди.» - торопливо сказала я, тут же подбежав к шкафу и достав оттуда небольшую керосиновую лампу и спички. Чирк. И в секунду темная комната озарилась тусклым светом, исходящим от фитиля, которого несмотря на всю скудность, все же хватило чтобы осветить лицо подруги. От увиденного на глазах навернулись слезы, а сердце непроизвольно сжалось в крошечный комочек, желая спрятаться подальше. Некогда сочные наливные губы, теперь были покрыты сухими корками облезающей кожи, а пухлые и румяные щечки как раньше, сейчас побледнели и покрылись маленькими прыщиками. Но самое главное – глаза, мерцающие под бликом солнца аквамарином, которые всегда источали свет, радость и желание жить, точно опустели и померкли. Я больше не вижу в них того былого озорного огонька, лишь бездонную пустоту и печаль. Даже ее волосы потеряли свою жизнь. Не было больше красивых и длинных черных кудрей, мягко развивающихся на ветру. Ныне из-под кепки торчали лишь их коротенькие обрубки, совсем немного напоминающие о былой роскоши.
«Я тут тебе букет принесла, вот, держи.» - вдруг сказала Азалия, доставая небольшую связку цветов из-за пояса, тем самым выведя меня из оцепенения и нарастающей тревоги.
«Спасибо...» - неловко ответила я, забирая подарок из ее рук.
«Правда только нарвала я его на твоей клумбе, надеюсь ты не обидишься сильно.» - чуть замявшись добавила подруга.
«А, ох. Да ничего страшного. Агафон еще насажает. Невелика проблема.» - мой голос старался звучать подбадривающе, но в глубине все равно можно было услышать нервные нотки.
«Я пришла поговорить серьезно и поведать о многом, что предполагаю, волнует тебя на данный момент.» - вдруг ее голос зазвучал твердо и решительно.
«Что же, присаживайся, буду внимательно слушать.» - ответила я жестом приглашая ее сесть на кровать.
После того как мы уселись друг напротив друга, Азалия начала свой рассказ: «Я попрошу слушать меня, не перебивая. Уверяю, когда закончу, отвечу на все твои вопросы, если таковые возникнут. – не желая прерывая ее, легонько кивнула. – Отлично. Чтобы ты смогла понять все, мне придется начать с самого начала. А если быть точнее, с моменты смерти моей старшей сестры. Наверняка тебя удивляет этот факт, ведь я никогда не рассказывала о ней. Все так. Эти воспоминанию причиняют мне слишком много страданий и слез. Каждый раз, думая об этом, сердце начинает жалобно выть и разрываться, желая хоть как-то выплеснуть скопившуюся боль. Всегда старалась прятать все свои самые скорбные чувства под маской улыбки и жизнерадостности, потому что боялась показаться слишком унылой и не интересной. Ведь кому нужны вечно ноющие и жалующиеся на свою жизнь люди? Правильно, никому. Очевидно, у меня получалось скрывать свою тоску. Так вот возвращаясь к сестре. Ее звали Сабира и ей было четырнадцать. Мне на момент, когда ее не стало было почти пять. Она умерла от чахотки, которая в то время активно процветала в наших краях. Сестра была очень сильной девушкой и боролась за жизни отчаянно и до последнего. Когда я приходила к ней в комнату и садилась на кровать, слезы так и вырывались из глаз, мощным потоком скатываясь по щекам. Была страшна мысль о том, что могу потерять ее. Но она улыбалась и говорила, что все будет хорошо, что она уже скоро поправиться и мы вместе, как раньше, будем играть, гулять и есть вкусные яблоки в карамели. Возмущалась постоянно еще, что мол не стоит мне к ней ходить так часто. Боялась, могу захворать. И вот шли дни, недели, а Сабире становилось все хуже и хуже. Болезни было все равно кто ты. Аристократ или же простой крестьянин, она уносила жизни всех, не щадя никого на своем пути. Из-за высокой смертности работа встала абсолютно везде: на полях, производствах, в лесах. Нехватка рук привела к краху экономики. Денег не хватало всем. Вместе с затяжной болезнью пришли голод, нищета и разбой. Наша семья тоже оказалась в весьма шатком и уязвимом положении. Виноградные поля из-за отсутствия трудящихся опустели и перестали приносить доход, а в скором времени и вовсе, погибли. Мы еле-еле сводили концы с концами. Жили на небольшой процент от ранее вложенных денег в банке. Но этого едва хватало на жизнь. Пришлось распустить всю прислугу в доме, чтобы хоть как-то наскрести на лечение сестры. Но все тщетно. Мама погрузилась в безудержное отчаяние. Целыми днями плакала и молилась Богу, чтобы тот спас Сабиру. Она даже пыталась просить помощи у других аристократов, даже письма некоторым писала, но все настолько боялись болезни, что отказывались пускать ее даже на порог. Возвели вокруг себя неприступные стены, оградись от всех. Тогда, каждый был сам за себя. Это было высшей степенью обреченности и горя. Но вот, в один из дней к нам в дом приехала женщина. Очень красивая. Молодая, высокая, статная. С длинными рыжими волосами такая. В дорогой одежде и украшениях. Непонятно как, но сказала, что краем уха услышала о нашем тяжелом положении и в связи с этим у нее есть очень выгодное предложение для нас и попросила маму выслушать. Она согласилась, и они прошли на кухню. Долго говорили, очень долго. Порой мне даже казалось, что в перерывах между их беседой мама плачет, но все же не решалась войти. Я была маленьким ребенком и поэтому, все что оставалось это стоять за углом и тихо прислушиваться, стараясь уловить хоть что-то. И вот спустя томительное ожидание они наконец вышли и неожиданно направились на верх, в комнату сестры. Мама действительно выглядела очень встревоженной и обеспокоенной. Но тогда я не могла просто подбежать и спросить в чем дело, что случилось, это та женщина тебя обидела? Что она тебе наговорила? Нужно было ждать, тихо и смиренно. Ждать и молиться за здоровье Сабиры. Не прошло и пяти минут, как они спустились обратно. Мама бледная как смерть и шла с трудом, придерживаясь за перила дрожащей рукой. Перед уходом, та женщина передала маме какой-то небольшой чемоданчик, после чего немедленно удалилась. После, долго выпытывалась, кто она была и зачем приходила. Но каждый раз мама прерывала мои расспросы и уходила от ответа со слезами на глазах. Я смерилась, забыла об этой истории и вернула жизнь в прежнее русло. А через две недели...Сабира умерла. Болезнь все же победила. До сих пор перед глазами ее бледное посеревшее исхудавшее тело, с торчащими ключицами. Кровавые подтеки возле облезлых от кожи губ, темные круги под глазами и сочащиеся гноем раны на теле - следы от ногтей. Ей было так больно и тяжело, что бедняжка царапала себя, не в силах выдержать все это. Сестру похоронили, а в нашей жизни начался новый, не менее тяжелый этап. Казалось бы, на это можно заканчивать с этой часть, но...Знаешь ли ты, что является самым интересным моментом этой истории? Той самой загадочной незнакомкой была женщина по имени Виолетт. Да, Шарлотта, эта была твоя мать. Никогда бы не подумала, что смогу узнать ее, вспомнить эти медные локоны. Произошло это когда мы переехали и сами того не зная стали вашими соседями. А потом и моя мама, после долгих расспросов подтвердила это. Сейчас тебя наверняка волнует главный вопрос – зачем она приходила? Что ж, я отвечу. В тот день Госпожа Виолетт принесла моей маме сумку с пятью золотыми слитками, каждый из которых был весом почти в килограмм! Естественно, это не было жестом великодушия и безвозмездной помощи. Она попросила об услуге. Болезнь. Ей нужна была болезнь. Что угодно. Окровавленный платок сестры, склянка ее крови или иная вещь, которая могла содержать в себе мор. Думаю, не составит большого труда сложить пазл и понять, зачем ей понадобилось смертельное заболевание в пузырьке. Вот и моя мама сразу же сообразила, что к чему. Однако, тяжелое состояние Сабиры заставило ее пойти на этот отчаянный шаг. Горе, захватившее разум и страх потери дочери затуманили ее голову. Уже много лет матушка хранит в своем сердце эту боль и ежедневно пожирающее ее чувство вины. Грех, что она взвалила на свои плечи. Однажды, я вдруг подумала, что, если бы наша семья отказала Госпоже Виолетт в ее просьбе? Господь пощадил бы мою сестру? Не забрал бы ее за проступок матери? Или же ее судьба изначально была предрешена Всевышним? В любом случае, сейчас это не имеет никакого значения. Нет никакого смысла жить думами прошлого, когда есть настоящее и будущее. Так я рассуждала до момента нашей первой встречи. Ты наверняка помнишь этот день так хорошо, словно это было только вчера. До сих пор в моей голове всплывает образ прекрасной, уверенной в себе девочки, которая покорила меня своей широкой лучезарной улыбкой, невероятным остроумием и конечно же глазами бусинками цвета речного перламутра. Из тебя так и сочилась эта притягательная жизнерадостная энергия. Я сразу же влюбилась, Шарлотта. Да, как в сказке, с первого взгляда. Почувствовала это всем телом, начиная от макушки и заканчивая кончиками пальцев. По телу пронеслась волна мурашек, а в животе приятно сжалось от нарастающего возбуждения. После смерти Сабиры, спустя столько лет я почувствовала себя по настоящему живой благодаря тебе, кроша Ши. С того самого момента и по сей день я любила тебя больше всех на всем белом свете. Ты, обворожительная, была моим светом во тьме, звездой на небе, цветком на поле. Каждый день проведенный рядом с тобой оставался в моем сердце самыми теплыми воспоминаниями. Хоть мне и хотелось верить, что однажды ты сможешь посмотреть на меня точно так же, с теми же чувствами, что и я смотрю на тебя, но в глубине души понимала, что это невозможно. Потому что Шарлотта Ливен, что бы я не делала и как бы не старалась, всегда видела, видит и будет видеть во мне исключительно хорошего друга. Иногда это осознание причиняет мне боль настолько сильно, что хочется целиком и полностью, с головой, зарыться в землю, лишь бы не ощущать все эти эмоции. Это очень нелегко. Столько лет любить человека, но при этом понимать, что он никогда не будет принадлежать тебе. Иногда мне кажется, что это больше похоже на одержимость. Это еще хуже, чем ощущать безответную любовь. Посмотри на меня, Шарлотта, во что превратилось мое светлое и невинное чувство? Я даже украла твой пояс, чтобы каждый день смотреть на него и вспоминать о тебе. Мне так стыдно за свой поступок! Голова идет кругом от постоянно посещающих мыслей. Это просто невыносимо! Порой, меня посещают ужаснейшие мысли, которые точно паразиты цепляются за разум, захватывая его целиком. Неужели ты ни разу не замечала этого? Или же просто не хотела. Неужели ты была настолько слепа все это время? Неужели не понимала на что я готова была пойти ради тебя! Нет...Неужели, все это время...Ах, какая наивность, Азалия. Похоже, Шарлотта Ливен была слишком эгоистична самовлюблена, чтобы заметить это. Почему поступаешь так со мной! Отчего, не можешь любить в ответ! Что нужно сделать, а? По всей видимости, моя драгоценная подружка настолько привыкла, что все вечно носятся, потакают тебе, а что самое главное, подчищают за тобой то дерьмо, что ты так бессовестно творишь, прикрываясь слабым здоровьем! Ты такая же холодная, высокомерная, эгоистичная и безжалостная , как и твоя мать! Думаешь она хороший человек с тяжелой судьбой? Ахаха, какое большое заблуждение. Крошка Ши ведь наверняка не в курсе ее самого большого и ужасного греха. Не в курсе... Если б знала, вряд ли смогла бы спокойно находиться под одной крышей с таким чудовищем, есть за одним столом, да и в целом, называть матерью. Виолетт Ливен – мерзкая, сумасшедшая и хладнокровная убийца, загубившая жизни стольких невинных людей, начиная со своего собственного мужа, твоего отца! Да-да, солнышко, тебе не послышалось! Все это время ты была так уверена, что твой пенька отбыл в мир иной из-за болезни, безжалостно захватившей его в свои лапы. Это так. Да вот только именно твоя чокнутая мамаша заразила его этой напастью! Какая жалость, неправда ли? Все это время, малышка Шарлотта думала, гадала и недоумевала, отчего коварная чахотка пристала именно к ее драгоценному папочке, ведь он такой хороший, светлый и добрый человек, ну просто ангел воплоти! Аж нимб над головой сияет! Ох уж этот несправедливый господь. Хех, раз твоя мать его убила, быть может, он был не таким уж и святошей, а? Видать было за что. Хотя не удивлюсь, если он ей просто надоел, и она решила выскочить замуж за человека побогаче. Странно, что и от своей дочурки она не избавилась. Это ведь вероятно так обременительно тащить за собой, в новую жизни, такую обузу ка ты! И...Ох, нет, нет нет нет! Я не хотела! Оно все само как-то вырвалось! Шарлотта, прости меня! Мне правда очень жаль! Прости!» - ...
Три дня спустя.
Перед глазами тьма, веки ощущались настолько тяжелыми и каменными, что мне никак не хватало сил их поднять. Голова гудела и больно пульсировала висках. Мышцы ныли и тупой болью отдавали по всему телу. В ушах стоял приглушенный звон и практически ничего не было слышно за исключением нежного голоса, звучавшего как будто бы откуда-то из далека. Попытки расслышать хоть малейшее слово давались с большим трудом. Однако, огромными усилиями, мне все же удалось вырваться из этой удушающей бездны бессознательного состояния. Спустя время, больно разлепив глаза я увидела сидящую рядом с собой на кровати маму, которая опустив взгляд в пол нежно поглаживала мою руку и тихо нашептывала: «Моя милая Шарлотта, моя любимая дочка, пожалуйста, поправляйся как можно скорее. Мама очень за тебя переживает.»
«Кажется, нам нужно серьезно поговорить.» - сказала я, еле-еле выдавливая хриплый из-за пересохшего горал голос.