Призрачная нога

Мяукающим пением сыча ознаменовался восход солнца. Туман рассеялся, и принцесса облегченно выдохнула. Всю ночь она просидела возле бредившего Смолла. Он брыкался, как недовольный ребенок, дважды у него случался приступ сомнамбулизма, и Флора силой возвращала его в кровать. Лишь когда рассвет защекотал темноту, Смолл успокоился, и девушка смогла застирать свою рубашку. От пятен крови избавиться не удалось, но носить ее стало приятнее.

Флора отыскала в рюкзаке вяленое мясо секача и тихо заработала челюстями. Канат, который им скидывала тетушка Балгани, лежал у ее ног. Время от времени Флора поглядывала на него, словно опасаясь, что он обернется змеей и выскочит в окно к хозяйке. «Из тумана никто не возвращается», ― уйму раз твердил Флоре Смолл, но сейчас, пока он спал, и принцесса сидела одна в чужом доме, в десятках тысяч двойных шагов от родного Древа, ей казалось, что старуха непременно вернется, если уже не вернулась и не прячется в каком-нибудь потайном проходе.

Не смотря на то, что ей было страшно, будить Смолла она не собиралась. По крайней мере, без повода. Ведь как только он зашевелился, позевывая, Флора нетерпеливо воскликнула:

― Доброе утро! Как себя чувствуешь?

Тонкий голосок взрезал тишину.

― Можно тише? ― пробормотал Смолл, морщась. ― Голова трещит. Как я тут...

― Вчера, когда я поднялась наверх, весь чердак заполонил туман. Ты лежал на полу без сознания. Я жутко испугалась, подумала, что тот громила уже очнулся и навалял тебе. Но потом вспомнила, что тетушка Балгани вместе с ним выпрыгнула в окно. До сих пор помню: два тучных тела, камнем падающих вниз... ― Флора не договорила. Смолл глядел на нее, как на какое-то недоразумение. ― Прости, немного отвлеклась. Короче, я спустила тебя вниз и уложила на кровать.

Смолл приподнялся и сел.

― Мои ноги...

― Да, прости. Ты очень тяжелый. Мне пришлось волочить тебя по лестнице.

― Вообще-то я имел в виду порезы, ― Смолл улыбнулся.

― Ну, там было так много крови... и я подумала, что может быть заражение, и промыла их водой!

― Ты по-прежнему тараторишь, когда волнуешься.

― Ничего я не волнуюсь! ― выпалила она.

― Ну да, сделаю вид, что мне показалось. ― Он осторожно надел сапоги ― раны на стопе припухли ― и встал. ― Так значительно лучше. Спасибо, Флора.

― Не за что.

Не прошло и часу, как путники покинули домик в сосне. Метеоритный лес ― удивительное место, если ты никуда не спешишь. Тишину изредка нарушает свист падающих шишек, сухие иглы хрустят под ногами, а пение хищных птиц расслабляет не хуже мелодии свирели. Не зачем прислушиваться к шорохам, лесные создания шумны, как никто другой. Муравьи клацают жвалами похлеще секачей и держатся кучками; если они поблизости ― не сомневайся, узнаешь. Дымчатые змеи и секачи предпочитаю жить среди травы и цветов. Ос, пчел и шершней после дня травли ― сто лет назад люди распылили повсюду яд, убивающий опасных жалящих созданий, ― осталось слишком мало. Встретить их все равно, что найти на дороге бочонок серебра. Клещи медлительные и неповоротливые, а древоеды, черви, гусеницы и бабочки совсем безобидные.

― Здесь такой свежий воздух, ― сказала Флора, и Смолл вздрогнул. ― Прямо как на балконе в моих покоях. Знаешь, когда...

― Флора, я должен кое-что тебе рассказать.

Принцесса резко остановилась.

― Что?

― Нет, давай не будем тормозить. Не хочу впустую тратить время.

Она кивнула и пошла дальше.

― Вчера, когда на чердак стал проникать туман, перед тем, как потерял сознание, я кое-что услышал. ― Смолл замолк и огляделся, будто кто-то мог подслушать. ― Это были голоса людей... людей снизу.

― Угу.

― Что «угу»? ― насупился Смолл. ― Ты мне не веришь?

― Не то что бы я тебе не верила, ― мягко объяснила Флора. ― Просто ты всю ночь бредил.

― Это было до того, как я вырубился! ― убежденно воскликнул Смолл, почесав затылок. ― Сначала голоса казались мне непонятными со странными акцентами, потом я стал их понимать. И как только это произошло, туман передо мной внезапно исчез. Так внезапно, словно его там и не было вовсе.

― «Туман исчез»? Тебе точно это привиделось. Ты в бреду нес что-то про туман и про...

― ... то, что тут свежий воздух, и что здесь все лучше?

― Так ты сам все помнишь? ― нахмурилась Флора, смахнув со лба непослушную каштановую прядь. На рукавах ее светлой рубашки остались пятна крови, вокруг которых расплылись розоватые от стирки круги.

Смолл снова покрутил головой, выискивая невидимого преследователя.

― Нет. Это то, о чем говорили люди снизу. Даже если мне все привиделось, почему я потерял сознание?

― Может это тот горький раствор, что ты влил мне в рот, подействовал?

― Тебя я угостил успокоительным. ― Смолл достал из рюкзака бурдюк с водой и сделал пару глотков. ― Себя ― ядом и противоядием. Может противоядие и могло так подействовать... Но мне не хочется в это верить.

― Почему?

― Так не интересно.

Флора ждала подробных объяснений, но Смолл больше не возвращался к этой теме.

Вскоре Метеоритный лес остался позади. Путники по старому висячему мосту пересекли Фансовый каньон и спустились в Черную Лощину. Смолл не видел более жуткого и завораживающего пейзажа. Черная по колено трава, такие же черные грибы, темно-серые листья деревьев и темно-фиолетовые цветы. Здесь не росли даже Вечные растения. Лощина находилась в окружении перекошенных горных хребтов, и солнечные лучи так неохотно пробивались сквозь заостренные каменные преграды, что в народе это место стали называть проклятым. С высоты птичьего полета горные хребты напоминали приоткрытую пасть.

― Добро пожаловать в пасть к дьяволу, ― произнес Смолл, когда они остановились на развилке узкой дорожки.

― Ты религиозен? ― спросила Флора. Любой человек в Древе счел бы такой вопрос оскорбительным, но Смоллу, думала Флора, можно его задать.

― Не настолько, чтобы молиться по утрам, ― Смолл хмыкнул. ― Но мне хочется верить, что существуют высшие силы. Вот как, по-твоему, появились люди?

― Нас создал Бог.

― И как он это сделал?

― При помощи алхимии.

― Заметь, ты даже не подумала, сразу ответила. Это печально. Знания нужны для того, чтобы размышлять над ними. Предположим, что Бог создал нас при помощи алхимии. Тогда кто создал Бога?

― Не знаю. Наверное, он был всегда. ― Флора нахмурилась и пнула попавшую под ноги черную ветку. Ветка попала в изогнутый ствол тонкого деревца, с десятью светлыми следами от когтей, и зашелестела в мрачных кустах. ― Зачем ты все это спрашиваешь?

― Просто любопытно. ― Смолл присел на корточки и извлек из рюкзака пожелтевшую карту. ― Вход в подземную деревню должен быть где-то здесь. Черт! На карте нет никаких развилок. Не помню, по какой мы в тот раз шли. Придется гадать.

― Гадать? Дай я гляну.

Он фыркнул:

― Прошу!

Несколько молчаливых мгновений спустя принцесса вернула ему карту со словами: «Чья это работа?».

― Отца.

― Наверное, он рисовал не рабочей ногой, ― предположила Флора. ― Совсем ничего не разобрать. Линии. Точки. Каляки-маляки.

― Это он еще старался. Ты не видела, как он... Тш-ш... ― Смолл приложил палец к губам и напряг слух. Взгляд его устремился за спину принцессе. Среди черных листьев кустарника, в который совсем недавно отскочила ветка, он различил два горящих желтым круга. Они, не мигая, следили за Флорой.

― Смолл я не...

― Левая тропинка! ― крикнул он. ― Беги, Флора!

Едва принцесса сдвинулась с места, как из кустарника с рыком выпрыгнуло угольно-черное создание на четырех мощных лапах. Смолл тут же запустил в него стрелу, и та угодила в шею клыкастой твари. Но хищник не замедлился и за три прыжка настиг жертву. Смолл откатился в сторону, вытащил из рюкзака мешочек с молотым перцем и приготовился. Хищник не спешил нападать. Он ходил кругами, медленно подбираясь к Смоллу.

Смолл от отца узнал, что лучшая оборона в схватке с диким зверем ― быстрая атака. И, улучив подходящий момент, с зычным криком сделал два стремительных шага и сыпанул молотый перец в морду животного. Ослепленная тварь взвыла. Смолл бросился вслед за Флорой.

Дыхание клокотало в груди, кровь стучала в висках. Каждый шаг, словно резал стопы, но Смолл и не думал останавливаться. Уж чего-чего, а боль он сможет вытерпеть. Всегда сможет.

Вой будоражил Лощину недолго, на смену ему пришло рычание. Хищники так просто не отпускают добычу.

― Ты в порядке? ― Флора сидела на пеньке возле высокого кустарника, с листьями, по форме напоминающими ладони.

― Я же сказал тебе... бежать... ― Смолл схватил девушку за руку и потащил за собой.

Они обогнули громадный каменный валун и побежали по усеянной темно-фиолетовыми цветами поляне. Под ноги то и дело попадались выступающие из земли корни деревьев, с сочным хрустом рвались сорняки. Смолл с Флорой перескочили через овражек и увидели спереди человека в плаще.

― Эй! ― закричал Смолл, задыхаясь. ― Подождите!

― Пожалуйста! ― завопила Флора.

Человек обернулся, ни то пригрозил, ни то подбодрил ребят вверх поднятым кулаком и исчез. Провалился сквозь землю. Когда путники подбежали к месту, где стоял неизвестный, то обнаружили металлический люк. Смолл ухватился за ручку-кольцо и дернул на себя. Плечо пронзила боль. Круглая дверь не поддалась. Он попробовал снова ― безуспешно.

― Эй, там внизу! Прошу, откройте люк! ― закричал Смолл. ― За нами гонится хищник!

― Пожалуйста! Мы вам заплатим!

Рычание заглушило их голоса. Сминая черную траву и темно-фиолетовые цветы, на них несся хищник. Смолл ногой барабанил по люку. Принцесса кричала. Темная, загадочная природа Лощины наполнилась хаосом. Вороны с беспокойным карканьем покидали полюбившиеся им ветки деревьев, а редко залетающие в Черную Лощину рыбы с гулом уносились прочь.

Хищник находился в двадцати прыжках от добычи, когда люк резко открылся, и сильные грубые руки утащили вниз сначала Флору, а затем и Смолла. Круглая дверь с грохотом закрылась, оставив плотоядное создание ни с чем.

Человек, утащивший путников в люк, не позаботился об их приземлении. Флора при падении подвернула ногу, а Смолл и вовсе плюхнулся плашмя. В груди у него закололо. Он попытался встать на ноги, но получил мощный удар в солнечное сплетение и рухнул на металлический пол. Сплошная темень. Смолл наощупь продвинулся вперед, наткнулся на что-то жесткое. И кожаное. Это что-то зашевелилось и заехало ему по лицу.

― А ну отцепись! ― раздался хриплый голос, словно бы издалека, и сын Артура Уиткинса второй раз за день потерял сознание.

***

― Очнись! Очнись, кому говорят! Вздумал поиграть со мной, мразь?!

― Он без сознания! ― взмолилась Флора. ― Прошу! Прекратите!

― Прекратить пинать это животное? Девчуля, ― он выплеснул ведро с водой на лицо Смоллу, ― ты за кого меня принимаешь?

Смолл зашевелился и открыл глаз. Левый. Правый опух. Перед ним стояли два мужика в темно-коричневых, пропитанных потом рубахах. Неаккуратные бородки, с одной стороны лица растительности куда больше, засаленные волосы и черные зубы. Эти двое так сильно походили друг на друга, что парень усомнился: не двоится ли у него в глазах. Лишь когда ему на лицо вылили второе ведро с грязной, отдающей ржавчиной водой, он понял, что перед ним один человек.

― Ку-ку! ― Мужик дважды шлепнул ему ладонью по щеке. ― Очнулся?

― Очнулся.

Смолл попытался расправить плечи, но туго затянутая на запястьях за спиной веревка не позволила. Из носа по губам и подбородку стекала алая, отдаленно напоминающая ручейки на карте, кровь. Проверив целостность зубов, он ощутил противный металлический привкус и сплюнул. Окаменевшее, опухшее лицо мешало говорить.

Мужик с размаху зарядил кулаком Смоллу в живот.

― Я тебя предупредил! ― Он плюнул на пол, словно пометив территорию. ― Чтоб больше не плевал! Понял?!

Смолл промолчал.

― Кто вы такие?!

― Я же вам уже... ― начала Флора.

― Заткнись! Заткнись! Заткнись, кому сказал! Ты поняла?! ― Он вытащил из-за пазухи нож с длинным лезвием и приставил острие к шее принцессы. ― Вечно, ты лезешь со своим противным милым голоском... Заткнись! Заткнись! Поняла?!

Флора от страха не могла сказать ни слова.

― Ты поняла?!

― Она поняла. Прошу, остынь.

― Просит он! Ха-ха! Попрошайка! ― Он отошел от Флоры, кашлянул и снова плюнул на пол. ― Запомни, чел, мужик не просит, а берет.

― Запомнил! Ты вроде хотел, чтобы я тебе все на раз-два выложил? Верно говорю?! ― Смолл попытался уподобить свою речь речи мужика.

― Верно!

― Короче, ― он сплюнул кровь, но тут же спохватился и вставил: ― Извини, старая привычка. Так вот, меня звать Смолл Уиткинс, я родом из Туманной Долины. А это Флора Фофа, моя девушка. Мы направляемся в подземную деревеньку. Думаем там закупиться всякой всячины. Говорят там товар хороший, да и цены что надо.

― Да! Верно говорят! Цены что надо! Я недавно там такой элек купил... ― Он цокнул, криво ухмыляясь. ― С двух кружек пробирает.

― С двух? ― Смолл сделал вид, что удивился.

― Да я сам сперва не поверил. Я мужик крепкий, а тут на те, с двух кружек...

― Угостишь? Мне с трудом что-то верится, что две кружки способны справиться с таким, как ты.

― Слышь, ты мне зубы не заговаривай! Думаешь, я тупой как косяк?! ― Он плюнул и подошел вплотную к Смоллу. От него пахло потом и перегаром. ― Свободы хочешь? А знаешь, что? ― Мужик с размаху зарядил ему кулаком в живот. ― Хрен тебе, а не свободы!

― Что тебе от нас надо? ― глухо спросила Флора.

― Что мне от вас надо? Девчуля, ты со своим парнем окажешь мне одну услугу. ― Он улыбнулся, обнажив черные зубы. При тусклом освещении, что создавали жуки в банке, его лицо с невероятно непропорциональными чертами, казалось Флоре вовсе нечеловеческим. «Существуй на свете демоны, ― думала она, ― они выглядели бы именно так».

― Какую услугу?

В люк застучали. Не бешено, как стучали Смолл с Флорой, а спокойно и ритмично. Мужик переменился в лице. Прежняя уверенность проиграла растерянности. Он подбежал к лестнице, ведущей наверх, поднялся и открыл люк.

― Чего так долго?! Вылезай, Диего, разговор есть! ― сказал кто-то низким голосом.

― Маньерто... рад тебя...

― Мне дважды повторить?!

― Нет. Дай мне несколько секунд. ― Диего вылез наружу и с грохотом опустил крышку люка.

― Смолл, ты как? ― тут же спросила принцесса.

― Говорить неудобно, но жить буду. ― Он посмотрел на Флору, привязанную к стулу слева, и улыбнулся. ― Ты милая, когда волнуешься.

― Нашел время для комплиментов. Что делать будем?

― Не знаю...

― Я думаю, у меня скоро получится избавиться от веревки, ― сказала Флора. ― Теперь, кажется, я знаю, для чего нужны длинные ногти.

Парень тихо хохотнул. Они привязаны к стульям в подземном, никому неизвестном бункере в пасте дьявола, но принцесса находит повод для шутки. Принцесса, привыкшая к удобствам и защищенности, принцесса, которая по идеи должна кричать, вопить и жаловаться.

― Ты удивительная, ― вырвалось у него.

― Тебе, видимо, сильно по голове досталось...

― Да не... это тоже конечно, но не только, ― Смолл прокашлялся. Перед глазом по-прежнему время от времени двоилось. ― Ты очень смелая.

― Смеешься? ― горько спросила Флора, изо всех сил пытавшаяся разобраться с веревкой. Она чувствовала себя никчемной. ― Я убежала... оставила на тебя того хищника. А до этого был еще дымчатый змей... он чуть не налетел на тебя, когда ты спасал меня. В одиночку ты наверняка сумел бы убежать и от хищника. И тогда тебе не пришлось бы терпеть все эти побои... Я обуза. Я тяну тебя вниз.

У Флоры заблестели глаза.

― Ты тянешь меня вниз? Отчасти, ты права. Ведь благодаря тебе я наконец-то покинул цветок, спустился, так сказать, вниз. Ха-ха. ― Он хмыкнул. ― Но это стало вторым по грандиозности событием в моей жизни после рождения. Говоришь, что ты обуза ― да без тебя я был бы уже на том свете! В домике той жуткой старухи, когда громила начал душить меня, я был готов сдаться, умереть. Но ты, подобно утреннему лучику света, разогнала тьму перед моими глазами. Ты спасла мне жизнь, Флора. Нет. Даже больше! Помогла мне вернуть веру в себя! Так что не смей называть себя обузой! Поняла?

По телу принцессы пробежали приятные мурашки. Ей вдруг захотелось обнять Смолла, крепко-крепко, и не отпускать.

― Поняла, ― шмыгнув, отозвалась она.

У Смолла резко закружилась голова, словно он сидел не на стуле в бункере, а дрейфовал на хлюпком ботике посреди моря и попал в водоворот. Картина перед видящим глазом начала расплываться.

― Обещаю, ― просипел он. ― Мы выберемся отсюда.

Еще до того, как принцесса успела сказать что-то в ответ, стул накренился вправо, и Смолл с грохотом упал на пол. Флора закричала, зовя Диего. Ей почудилось, что Смолл при падении свернул себе шею.