ГЛАВА 3
Джонатан
На ужин Джи выбрала китайскую еду. Вот так мы поломали традиции, плюя на заезженную индейку, картофель, клюквенный соус, зеленую фасоль, тыквенный пирог и кукурузный хлеб. Этим мне и нравилась Джина Отис, мы были с ней похожи. Я тоже чхал на все эти традиции и стереотипы, всегда шёл наперекор судьбе, так я и воздвиг с нуля крупнейшую строительную компанию к двадцати шести годам. Правда, это не всегда было легальным путем.
В четыре часа утра меня разбудил звонок. Сложно было не догадаться, кто не спал в это время и осмелился позвонить мне. Лиам, мать его, Сальгари хотел подписать себе смертельный приговор, и я взял трубку.
— Лиам, тебя похитили, убили и расчленили? Если нет, то я сам с радостью это сделаю! — я посмотрел в окно на ночной город. В трубке слышались громкая музыка, голоса и звон бокалов. Я и не сомневался, что он до сих пор был в клубе. — Ты ещё не вернулся домой? У нас завтра важное совещание! — я уже перешёл на крик, так было всегда с ним.
— Друг, Джон, Джонатан... — он явно туго думал. — Не кричи, ладно. Голова раскалывается, — пробормотал он, и на том конце стало тише. — Приедь, забери меня. Я пьян, и мне нельзя за руль.
— Вызови такси.
Я был его парнем, чтобы забирать пьяного домой? Он сам себя наказал.
— Нет, Джон, — он вновь замолчал. — Она снова звонила мне. Пожалуйста. Не оставляй меня одного. Я так больше не могу.
Я сел, спустив ноги с постели.
— Дьявол, ладно. Я скоро приеду... — я не успел договорить, как в трубке послышались женские крики, и звонок сбросили.
Мне всё-таки пришлось побыть нянькой, его нельзя было оставлять одного в таком состоянии. Я собрался и поехал. Джи, конечно же, спала и, наверное, во сне сидела на моей свадьбе, ведь постоянно говорила, что мне кто-то был нужен, а я всегда утверждал обратное, одному надежнее.
В ночном Нью-Йорке почти не было машин и я быстро добрался до клуба, который Лиам сегодня упоминал. Входя в Webster Hall, я осмотрел весь пьяный VIP-зал, но друга не нашел. Я позвонил Лиаму, но трубку взяла девушка. Я ещё раз посмотрел на экран, мало ли кому я мог случайно позвонить, но высвечивалось имя друга.
— Да, слушаю, — сказала девушка мелодичным голосом, похожим на пение птиц.
— Я звоню Лиаму, я приехал, где мне его найти?
— Да? Отлично, подойдите к бару, мы уже не знаем куда его девать...
Я вышел из VIP-зала и начал пробираться сквозь танцующих людей к бару. И в этот момент я встретился именно с теми глазами. Сейчас они напоминали кристально чистую лагуну. Нет, один глаз у неё был голубой, другой отдавал зеленцой, но не как у меня, мои глаза цвета травы. Тогда я этого не заметил, но сейчас мы смотрели друг на друга, и нам не мешал тот громадный букет гортензий, и на моём костюме не было пролитого кофе.
Я снова оцепенел. Гипноз, чёрт!
Эмилия
Шона – моя единственная и неповторимая подруга. Мы с ней были знакомы со средней школы. Именно она меня поддерживала, когда родителей не стало. Друг познаётся в беде – это была правда! В такой «великий» праздник, как День Благодарения, она меня пригласила в клуб, конечно же, я отказалась, но потом передумала, ведь за ней лучше было следить, иначе бы пришлось потом ещё ехать за её пьяной задницей.
Я одела обычное чёрное платье такое, какое есть у каждой уважающей себя девушки, на ногах были чёрные туфли на десятисантиметровом каблуке, за что я успела себя проклинать уже на выходе из дома.
Пробыли мы в клубе с двенадцати до четырёх часов ночи. Уже в два ночи я хотела уйти, но Шона только развеселилась. Перед тем, как я уговорила её свалить из этого места, мы зашли в туалет, где я пришла в ужас от страшного переполоха на моей голове, и в который нагло вломился русый темноволосый мужчина, разговаривающий по телефону. Мы накричали на него, после чего он извинился, предложил по коктейлю за его счёт. Я отказалась, а Шона согласилась. Она никогда не пропускала мужское внимание. В конце концов мы узнали, что его зовут Лиам, и услышали историю о том, как его оставила мать. Она была наркоманкой, все заработанные ею и Лиамом деньги шли на новую дозу. Это напомнило мне о Блэйке. Мать Лиама выставила его на улицу, потому что не могла содержать его. Стало жаль, ведь нас сестрой не бросили, у родителей не было выбора, а его мать сделала выбор между зависимостью и сыном, из-за чего ему пришлось выживать самому. К счастью, как он сказал, у него был друг, у которого он и жил, пока ему не исполнилось восемнадцать, к этому времени он поднялся на ноги и смог снять собственную квартиру.
Лиам и Шона пошли танцевать, я же осталась у бара и наблюдала за ними. Они неплохо смотрелись вместе, хорошая пара бы вышла, но мне казалось, что ничто не заставит Шону завести отношения. Из раздумий меня вывел звонок, но не мой, у моего сотового была другая мелодия. Я посмотрела на стул, где сидел Лиам. Ну, конечно, наверно выпал, пока он сидел за барной стойкой, и я ответила какому-то Джону. Звонил, видимо, друг, который приехал за ним, и я сообщила, чтоб он подошёл к бару.
Я увидела того мужчину, только без костюма, в синих джинсах и белой футболке, обтягивающей его мускулы на руках, самый что ни на есть плэйбой. Он был отлично сложен, ни капли лишнего веса, все идеально и гармонично. Слишком идеально. Такой, каким должен быть мужчина: спортивным, грациозным, стройным.
Снова он, снова эти чёткие черты лица, чёрные как смоль волосы и глаза, они зелёные, напоминающие лесную поляну, озарённую первыми лучиками утреннего солнца. Волосы были взлохмачены, как будто он только проснулся, но уже был готов идти на красную ковровую дорожку. В офисе у него волосы были уложены гелем назад, но сейчас меня очаровывал его неопрятный вид. Мне так и хотелось убрать со лба выбившийся волос.