IMMORTUM: Перевёрнутый мир

Войдя в покои Дуктора, Эстус сразу удивился. Насколько он успел понять, Сапий был правителем лаборанов, и если он что-то помнил о правителях, так это то, что жить они привыкли в роскоши. Но вместо этого перед ним предстало скромное, если не сказать бедное, жилище, состоящее из общего коридора, нескольких комнатушек за железными дверьми и одного просторного помещения впереди. Что сразу привлекло его внимание, так это самый настоящий костёр, горевший в большой круглой жаровне в центре комнаты. За короткое время, что он был в этом странном месте, он не видел иных источников света, кроме кристаллов. Эстус, повинуясь внутренним инстинктам, с улыбкой протянул руку в огонь. Приятное тепло тут же разлилось по всему телу.

— Эстус, значит. Повелитель Огня, — раздался из-за спины добродушный голос Сапия. — Полагаю, у тебя множество вопросов.

— Кто я? — спросил тот, играя пальцами с пламенем.

— Ты — сын Фейберуса Светоносного. Герой, чьё появление было предсказано.

— Это мне уже говорили. Это не очень много объясняет! — в растерянности сказал Эстус, отвернувшись от костра. — Как я вообще сюда попал?

— Мы призвали вас, и вы были ниспосланы из Бездны. Ты стал первым, кто отыскал дорогу сюда.

— Значит, есть ещё такие как я? — спросил тот, осматривая простенькую мебель по периметру комнаты,

— Всего вас семеро. Семь детей Фейберуса Светоносного... Семь Доминусов.

— Я не понимаю! Кто такой этот Фейберус? Кто вы такие, что вообще здесь происходит?!

— Гм. Похоже, придётся рассказать всё с самого начала. Прошу, садись.

Дуктор обошёл жаровню и, опершись на свой посох, опустился на горячий каменный пол. Эстус последовал его примеру. Теперь они сидели напротив, видя лица друг друга через огонь. Сапий заговорил, и Эстусу почудилось, будто языки пламени видоизменились, в причудливой пляске света и тени показывая образы из рассказа старика...

— Всё началось тысячи лет назад, когда великие Творцы зажгли Свет посреди первородной Тьмы. Главным среди них был Фейберус Светоносный. В своих мечтах он узрел прекрасный мир посреди мрака, и вместе Творцы сделали его видение реальностью. Решеф создал огонь и холод, борьба которых уравновесила мир. Велунд сотворил земную твердь и великие стены мира, что защищали его от Тьмы. Идзанами создала океаны: огромные пространства, заполненные водой, а сушу покрыла цветущими лесами. Хуракан сотворил небо и ветра. И посреди этого неба сам Светоносный зажёг Солнце, огромную сферу, что сияла в тысячу раз ярче любого пламени. Тогда Творцы нарекли этот мир Ноа.

Но даже когда мир был создан, величайшему замыслу Творцов ещё только предстояло исполниться. Один из них, чьё настоящее имя давно вычеркнуто из истории, создал великое многообразие зверей, насекомых, птиц и рыб, что заселили все уголки мира. А затем глаза открыли первые существа, которых Творец Ангонос наделил даром разума. Звались они Нефилимы, и были высотою в пять метров, а шириною плеч в три. Это были могучие создания, обладавшие частичкой силы самих Творцов и великой мудростью, но их Судьбой было лишь наблюдать за молодым миром и стать наставниками его истинных обитателей.

Ими стали мы — лабораны, созданные самим Фейберусом. Мы — избранный народ Светоносного, и нам была предначертана великая судьба. Наши дальние предки, чистые душой праведники, были от природы своей добры и благодетельны. Светоносный даровал нам Четыре Принципа — Братство, Труд, Веру и Судьбу, и повелел нам без устали трудиться. Нефилимы обучили нас ремеслу и искусствам, и под их руководством мы возвели множество прекрасных городов, таких как легендарный Тектум, где правил святой Антидий, мудрейший из Нефилимов.

Но все города меркли в сравнении с плодом совместных трудов лаборанских мастеров со всего мира. Здесь, на этом самом месте, был выстроен Лаборум, столица столиц. О, Лаборум... Его башни вздымались к небесам, тысячи паломников собирались у Великого Храма Фейберуса, ни на минуту не переставали гореть печи Плавилен Велунда, и блестела в лучах Солнца громада Дукториума. Это был великий город. И наш дом...

Тысячи лет лабораны жили в мире и согласии, ожидая назначенного Дня Прибытия. Тогда, по преданиям, нам надлежало перенестись в новый мир, райскую землю Магнию, что будет ещё прекрасней Ноа, и там нас ожидало вечное блаженство. Но в замысел Творцов вмешалось зло.

Тот из них, что создавал животных, позавидовал славе Светоносного и дал клятву превзойти его. В своей гордыне он преступил запреты Фейберуса и стал создавать страшных тварей, способных навредить миру. Узнав об этом, остальные Творцы приказали ему покинуть мир и осознать свои ошибки. Но не внял он их мудрым словам, и возомнил, что хотят они ограничить его волю к творению. Долго он скитался по мраку за пределами мира, и чёрные думы отравляли его сердце. И там, среди пустоты, он встретил Тьму, что была побеждена Творцами. Как и он, она жаждала мести, и поддавшись её увещеваниям, он окончательно отринул Свет. Тьма одарила его своей силой, и имя его отныне было Деймонис, Владыка Тьмы.

Вернувшись в Ноа, коварный Деймонис начал вносить разлад в царившую там гармонию. Многих праведников он склонил на свою сторону лживыми речами и обещаниями, и даже некоторые из Нефилимов вняли его красноречию. Туприссий, брат Антидия, возжелал присоединиться ко Владыке Тьмы. Он хотел, подобно Творцам, создавать живых существ, но мог лишь уродовать и осквернять. Потому наречён он был Царём Гнили, и до сих пор поминают его лабораны как символ мерзости.

Слишком поздно осознали Творцы деяния своего собрата. Уже почти весь мир пал к ногам Деймониса, изуродованный тёмной силой вместе со своими обитателями, превращёнными в орды чудовищных тварей. В отчаянии оставшиеся праведники воззвали к Творцам, и те, собрав свои армии, выступили на бой со Владыкой Тьмы. Но мощь его была столь сильна, что один за другим пали пятеро Творцов, шестой же, именуемый Скрывающимся, трусливо спрятался под личиной смертного, и один лишь Фейберус продолжил борьбу.

И тогда Светоносный сотворил от крови своей семерых детей, что получили во владение силы стихий, и снова разгорелась битва. Длилась она тысячи лет, и множество разных видов принимала, и сам мир раздирало от неё на части. Но однажды она закончилась. Фейберус и Деймонис в последний раз сошлись в смертельной схватке. Светоносный владел Луксом, Мечом Света, а Владыка — Тенебрисом, Венцом Тьмы, средоточием его силы. Наносили они друг другу раны до тех пор, пока оба не полегли на поле брани, и дух Деймониса оставил его извращённое тело.

Но и Фейберусу в том бою были нанесены смертельные раны. Впал он в бесконечный сон, и воля его оставила мир, и тогда великая катастрофа сотрясла Ноа. Солнце потухло, земная твердь вознеслась на место неба, а само небо опустилось вниз, обратившись в чёрную бездну. Последние уцелевшие праведники возвратились в Лаборум и на его руинах выстроили Небесный город. С тех пор здесь храним мы последние частицы Света, заключённые в кристаллах, и ждём назначенного часа.

Ибо семь Детей Фейберуса не пали в том бою, а тоже погрузились в сон, ожидая пробуждения. И Антидий, последний из Нефилимов, изрёк Пророчество, которое гласит, что однажды они вновь будут призваны в мир. Младший — Каэлий, покоритель воздуха, что принесёт с собой тёплый ветер. Фульгур, друг грома и молний, который разгонит тучи мрака. Алия, единственная дочь, что своей властью вернёт океаны и реки. Целерис, могучий властитель земли с несгибаемой волей, что вернёт твердь на исконное место. Гифрис, ледяной воитель, своим умом укажет нам верный путь. Эстус, Повелитель Огня, который будет вести остальных за собой. И старший из них, первенец Фейберуса, чьё имя забыто в веках. И вот теперь оно исполнилось!

Эстус сидел открыв рот, с трудом сдерживая себя, чтобы ненароком не обидеть старика с его бредовой историей. Он, конечно, знал, что лабораны приняли его за героя легенды, но теперь выходило, что он и вправду им является! И ведь, самое обидное, ни подтвердить, ни опровергнуть это было невозможно, с потерянной-то памятью. А уничтожение дракона и тот факт, что он мог без вреда внести руку в горящий костёр, говорило отнюдь не в пользу того, что всё это недоразумение.

— И что это значит? Ну, допустим, мы вернулись, а что делать дальше? — растерянно спросил он.

— Вам суждено возродить этот мир. Где-то в Бездне до сих пор хранится Лукс, Меч Света. Он содержит в себе частицу силы Светоносного, и потому с его помощью можно возжечь потухшее Солнце. Сперва вы должны отыскать его.

— Ага. Вроде всё ясно, — нервно сказал Эстус. — Куда идти?

— Не так быстро, друг мой, — покачал головой Сапий. — Ваша миссия, без сомнения, имеет первостепенную важность, но сейчас я вынужден просить тебя, равно как и всех твоих братьев, о помощи. Захватчики напали на Лаборум!

— Те драконы? Это и есть слуги Владыки Тьмы?

— Может, и они. А может, и те, кто хотят власти лишь для самих себя. Разницы нет: они прибыли сюда, чтобы уничтожить последний оплот праведников, и без вашей помощи нам не выстоять.

— Но как мне вам помочь? Я же ничего не знаю!

— Честно сказать, я не думал, что ты лишишься памяти, — задумчиво пробормотал Сапий. — Это действительно досадная помеха. Видишь ли, согласно Пророчеству, ты, второй сын, должен стать лидером среди своих братьев.

— Я? Лидером? — эта новость шокировала его едва ли не сильнее, чем всё, прозвучавшее ранее. — То есть... Я попробую. Наверное, я же был лидером раньше, раз так сказано в легенде.

— Вот и хорошо. Для начала нужно собрать всех вас вместе. Для этого мы избрали семерых проводников, чьи души были связаны с вашими при помощи древней магии. Полагаю, ты уже познакомился с Мартином, своим проводником. Вместе с ними ты отправишься в путь по Лаборуму в поисках твоих братьев и сестры.

— Хорошо, — пожал плечами Эстус, который согласился скорее за неимением лучшей альтернативы. — Но разве это не опасно? Там всюду эти драконы! Я видел, на что они способны! Сражаться с ними невозможно!

— Но не для Доминуса! — громко провозгласил Сапий и поднялся на ноги. — Иди сюда. Я покажу тебе кое-что.

Он подошёл к стене рядом со своей скромной кроватью и потянул за рычаг, замаскированный под лампу с кристаллом. Со скрежетом вся стена медленно отъехала в сторону, обнажив проход в ещё одну, куда большую по размеру комнату. Вслед за Сапием Эстус протиснулся в проход и осмотрелся. Посреди круглого зала, освещённого голубыми кристаллами, находилась стойка в форме усечённого конуса. По её сторонам в специальных выемках были закреплены разобранные на составные части доспехи, по размеру подходящие отнюдь не лаборану. У противоположной стены висела рамка, в которую были вставлены шесть небольших дисков с символами, которые показались Эстусу смутно знакомыми.

Сапий подошёл к стойке с доспехами и потянул за один из рычагов, убрав крепления брони, частично раскрашенной красным. Повелитель Огня подошёл ближе и рассмотрел её. Странный костюм был совершенно непохож на доспехи Ларатов, ни по размеру, ни по качеству. Он был создан с величайшим мастерством и такой точностью, на какую не способна никакая ручная работа. Каждый элемент брони, от ботинок до шлема, состоял из небольших подвижных сегментов ярко-красного цвета, поверх которых крепилась цельная защитная деталь металлического оттенка. С внутренней же стороны был странный материал чёрного цвета, который выходил наружу на месте сустава и заканчивался железным кольцом для соединения с другим элементом. В центре нагрудника находилась круглая выемка со странным устройством внутри.

Хоть красный цвет и потускнел от времени, а поверхность была покрыта множеством небольших царапин и вмятин, доспехи всё ещё выглядели вполне пригодными к ношению. Эстус заметил, что Сапий тоже осматривал их с грустной улыбкой.

— Что это? — спросил Повелитель Огня.

— Это броня Доминуса, — с некой торжественностью объявил Дуктор. — На свете нет доспехов, что были бы прочнее, легче и удобнее этих. Они предназначены специально для вас.

— Откуда они здесь? Кто их сделал?

— Возможно, когда-нибудь я расскажу об этом. Но сейчас для этого ещё не время. Можешь надеть, если хочешь.

По правде сказать, броня сильно приглянулась Эстусу. С ней он хотя бы выглядел внушительно. Видя, что Сапий ждёт, он огляделся в поисках какой-нибудь нижней одежды, но ничего не нашёл.

— Что, прямо на голое тело? — смущённо спросил он.

— Именно. Броня и Доминус — это одно целое. Между вами не должно быть ничего лишнего.

Переборов стеснительность, Эстус сбросил раздражавший его брезент и взял в руки кирасу.

— Такая лёгкая!

— Она сделана из чистейшего Сигния. В наше время уже не сыщешь плавильни, где умеют добиваться такой степени очистки.

Снаружи броня казалась слишком узкой, чтобы в неё можно было втиснуться, но стоило Эстусу попробовать её надеть, как странный чёрный материал, эластичный, словно резина, но при этом довольно скользкий, растянулся на нужную ширину. Впечатления при этом были довольно странными: он не почувствовал никакого трения поверхностью кожи, как будто окунулся в тёплую воду. Между его телом и жёсткими латами оказалась мягкая прослойка.

Не долго думая, он принялся натягивать остальные части брони. Каждая из них накрепко соединялась с соседней при помощи специальных разъёмов, которые сцеплялись сами собой. Наконец, надев шлем с пока ещё открытым забралом и присоединив его к кольцу вокруг шеи, Эстус предстал перед Сапием в довольно нелепом виде: видимо, доспехи были ему немного велики. Поножи съехали к ступням, нагрудник — к животу, про остальное и говорить излишне.

— Ну как? — спросил Доминус, пытаясь осмотреть себя. — Может, её того... Укоротить как-нибудь?

— Этого не потребуется, — с улыбкой покачал головой Дуктор. — Помнишь, что я сказал? Броня и Доминус — это одно целое. Как твой мозг отдаёт приказы остальному телу, так и ты можешь отдавать их броне. Это не сложно: просто представь, что доспехи должны стать тебе впору.

Если бы Эстус не помнил, как силой мысли вызвал волну пламени и уничтожил дракона, то не воспринял бы этот совет всерьёз. Как броня может подчиняться его мыслям? Она что, живая? Доминус сконцентрировался и изо всех сил стал думать о комфортных доспехах нужного размера. И тут же прямо из чёрного материала по всему телу с шипением вышел лишний воздух, и броня идеально приняла форму его тела. Эстус с удивлением посмотрел на свои руки и пошевелил пальцами в сегментированных перчатках. Из чего бы не состоял этот чёрный материал, он не тёрся, в нём было совершенно не жарко, и вообще он ощущался так, словно вторая кожа.

Сапий удовлетворённо осмотрел его и кивнул:

— Хорошо. Броня устроена так, что её можно сколь угодно долго не снимать. Но основное её предназначение отнюдь не в защите...

Он развернулся и направился к висящей на стене рамке со странными дисками. Тем временем Эстус изучал свои новые доспехи, оглядывая себя со всех сторон. Ощупывая шлем, он случайно опустил на лицо забрало с узкими прорезями для глаз и массивным устройством в районе носа и рта, с которым каждый его вдох и выдох было громко слышно. После безуспешных попыток поднять его вручную он вспомнил указания Сапия и мысленно дал броне приказ, после чего забрало поднялось само по себе. Когда Дуктор вернулся с одним из дисков в руках, Эстус изучал другую важную функцию костюма, бормоча:

— А как мне в этом... Ого! Интересно придумано...

Сапий кашлянул, и Доминус стремительно развернулся, убрав руки за спину. Старик принёс диск, на котором был вырезан символ в виде круга и трёх линий, выходящих из его центра.

— Эти диски называются Сигилами, — сказал Сапий, предвидя вопрос. — Будучи вставленными в броню, они даруют тебе дополнительные способности. У меня есть всего шесть, так что каждому из вас достанется по одному. Тебе я рекомендую самый универсальный Сигил, который поможет в любой ситуации, пока ты ещё не научился эффективно использовать свою силу. Он носит имя Аспидос, с его помощью ты сможешь создавать вокруг себя защитную оболочку, которую не пробить врагам.

Поток новой информации, похоже, не собирался заканчиваться, а ведь Эстус ещё даже не осознал до конца свою огненную силу и чудесные доспехи, подчиняющиеся мыслям. Его вырвали из тихой и тёплой капсулы и запихнули в незнакомую обстановку, поручили очень важное дело и выдали целую кучу непонятных артефактов. Пожалуй, единственная причина, по которой он ещё не впал в панику, заключалась в том, что было в этой броне, Сигилах и огненной силе что-то неумолимо знакомое. Он, может, и не помнил никаких событий из своего прошлого, но на уровне ощущений и ассоциаций понимал, что уже имел со всем этим дело.

Именно поэтому, взяв диск из рук Сапия, Эстус чуть ли не машинально вставил его в устройство на нагруднике. Спрашивать, как его использовать, даже не потребовалось. Для верности выставив руку вперёд, Доминус сосредоточил мысли на осознании собственного "я", некой необъяснимой постоянной, расположенной где-то в районе груди. Объяснить словами это ощущение довольно затруднительно, скажу лишь, что именно Сигил позволил ему настолько отчётливо её почувствовать. А затем это неведомое "я" начало стремительно разрастаться, вышло за пределы тела и приняло форму прозрачной, переливающейся разными цветами сферы вокруг Доминуса.

От неожиданности Эстус отшатнулся назад, и сфера переместилась вместе с ним. Её центром явно был Сигил в груди, символ на котором засветился красным. Хоть дотянуться и потрогать сферу рукой он не мог, было ясно, что состоит она не из чего-то материального.

— Вижу, ты уже вспомнил, как их использовать. Это радует. Уже очень скоро эти навыки тебе понадобятся, — довольно кивнул Сапий. — Аспидос способен защитить тебя в бою — в этом качестве он просто незаменим. Но учти, что и у него есть свои пределы, которые зависят в большой степени от тебя и твоей способности сохранять концентрацию. Сейчас ты поймёшь, о чём я.

Вдруг с необычайной резвостью старик поднял свой посох и ударил им о поверхность прозрачной сферы. Со странным упругим треском посох отскочил от неё, при этом голову Эстуса пронзила кратковременная боль, которая застала его врасплох и отвлекла мысли от поддержании "щита". Сфера сразу же растаяла в воздухе.

— Совсем неплохо для первого раза, — рассмеялся Дуктор. — Будь готов к этому чувству каждый раз, когда что-то ударяется о щит Аспидоса, и старайся поддерживать концентрацию. Это не так сложно, как кажется на первый взгляд.

— Но... как? Как это возможно? — потрясённо спросил Эстус. — Это же просто... волшебство какое-то!

— Ты волен называть это волшебством, иные объясняют это волей Творцов, ну а что касается меня, то я считаю, что всё дело в твоих собственных способностях. Ты — Доминус, Властитель, и потому обладаешь правом повелевать материальным миром вокруг тебя. Сигилы лишь помогают тебе в этом, направляют твою волю определённым образом.

Эстус окончательно перестал понимать, о чём говорит Сапий, но могущество Сигилов, чего греха таить, заинтересовало его.

— Я хочу попробовать другие! — воскликнул он.

— Ещё бы не хотел, друг мой! — улыбнулся старик. — Каждый Сигил уникален. У каждого своё собственное имя, символ и возможности, — он протянул ему другой диск — с символом в виде небольшого круга сверху и острого угла под ним. — Это Гравитос, презревший тяготение. Будь с ним осторожнее.

Когда Эстус вставил этот Сигил в грудь и сосредоточился, он вдруг ощутил необычайную лёгкость во всём теле — словно сама сила тяготения, тянущая его вниз, вдруг совершенно исчезла. Чтобы подтвердить свою догадку, Повелитель Огня подпрыгнул — и вмиг оказался под потолком. От неожиданности у него перехватило дух, концентрация была потеряна, и он мешком грохнулся на пол. Сапий еле сдержался, чтобы не засмеяться. На дрожащих ногах Доминус вновь поднялся.

— Это, конечно, потрясающе... — пытаясь успокоить бешено стучащее сердце, сказал Эстус. — Но мне на своих двоих как-то поспокойнее.

— Как пожелаешь, — ответил Сапий и протянул ему очередной диск — с символом в виде трёх вертикальных линий. — Ихитос, пробуждающий силу. Предупреждаю, от него легко впасть в зависимость...

Когда Эстус активировал этот Сигил, он вдруг ощутил необычайный заряд бодрости и прилив сил. Его мускулы словно налились кровью и напряглись, по ощущениям буквально увеличившись в размерах. Возникло чувство, что ему по силам буквально свернуть горы. Чтобы подтвердить свою догадку, он метнулся из тайного хранилища в жилище Сапия и приподнял заполненную книжную полку так легко, словно это была пушинка, а затем молниеносно вернулся обратно. Сапий, кажется, даже не успел изменить позы.

Лишь вытащив Ихитос из груди, Эстус понял, насколько же этот Сигил изменил его восприятие реальности. С ним всё вокруг будто замедлялось, а сам Доминус становился необычайно быстр и проворен. Теперь же он ощущал себя улиткой. Несмотря на соблазн выбрать именно этот Сигил в качестве основного, Эстус поспешил отдать его обратно. Сапий был прав: слишком просто было впасть в зависимость от этого опьяняющего чувства, и Повелитель Огня не был уверен, что смог бы долго сопротивляться желанию применять Ихитос постоянно. Этот Сигил лучше подошёл бы кому-нибудь сдержанному и мудрому, способному контролировать свои порывы, а сам себя Эстус таким не считал.

— Аратос, обманывающий взгляд, — объявил Сапий, протянув ему Сигил с симметричным символом в виде двух перекрещенных линий и двух небольших кругов сверху и снизу. — Он надёжно укроет тебя от взгляда врагов, но будь осторожен — не потеряй самого себя...

Пожав плечами, Эстус вставил Сигил себе в грудь, сконцентрировался, и тут же заорал от ужаса: глянув вниз, он не увидел собственных ног. Разумеется, это нарушило концентрацию, и к его пущему удивлению ноги выросли из воздуха за считанные секунды.

— Ничего страшного, — снисходительно сказал Сапий. — Кстати, если тебе интересно, тебя на пару секунд стало не видно... почти что.

Несмотря на очевидные преимущества Аратоса, Повелителю Огня этот Сигил не слишком приглянулся. Заманчиво, конечно, было скрыться от взора всех вокруг, но, с другой стороны, слишком велик был соблазн использовать этот Сигил и сбежать от трудностей — и Эстус опасался, что из-за своей трусости рано или поздно пойдёт на это. Значит, нужно было исключить это соблазн и предоставить Аратос кому-нибудь другому — тому, кто с одной стороны комфортно чувствовал бы себя в тени, а с другой ни за что не отступился бы от дела.

— Синапсис, показывающий сокрытое, — хмыкнул Сапий, протянув Доминусу Сигил с символом в виде круга с вертикальной чертой внутри него, эдаким "глазом" с вертикальным зрачком. — С его помощью ты сможешь смотреть сквозь предметы, даже сквозь стены, и на очень большом расстоянии.

Активировав этот Сигил, Эстус пошатнулся от неожиданности. Некоторые предметы вокруг словно бы стали прозрачными: он мог разглядеть, как устроена внутри стойка с оружием и бронёй, а стоило ему взглянуть на Сапия, как он увидел тело Дуктора изнутри, отчётливо различил кости и внутренние органы. Зрелище было не из приятных, хотя и не особенно шокировало Доминуса — похоже, ему доводилось раньше видеть человеческие внутренности и привыкнуть к ним, хоть он, конечно, и не помнил, когда.

Однако кроме этого Эстус ничего не увидел: сколько бы он не крутил головой по сторонам, заглянуть за пределы этого помещения ему не удавалось.

— Любопытно, только сквозь стену взглянуть не выходит, — сказал он.

— Это неудивительно, — улыбнулся Сапий. — Даже у Синапсиса есть свои пределы. Стены в этой башне сделаны из очищенного Сигния — самого прочного вещества во всём мире. Пронзить его практически невозможно — ни оружием, ни взглядом, каким бы острым он не был.

Этот Сигил был полезен во многих ситуациях, но Эстус решил всё же не выбирать его в качестве основного — всё-таки, в случае внезапного нападения было бы лучше иметь под рукой более полезную способность.

Наконец, настал черёд последнего Сигила — на нём был простой символ, напоминающий детский рисунок человечка. Сапий помедлил, прежде чем вручить его Эстусу.

— Это Элехос. Он позволяет... гм, понимать, что хотят сказать разные животные... Общаться с ними... И даже отдавать им команды, — по какой-то причине, на этот раз Дуктор говорил как-то неуверенно.

— Животные? — удивлённо переспросил Эстус, ожидавший напоследок чего-то грандиозного. — И это всё?

— Да, согласен, здесь разных зверей увидишь нечасто, — натужно улыбнулся Сапий. — Так что тебе, полагаю, этот Сигил будет не слишком полезен. Можешь, конечно, попробовать...

На всякий случай Эстус вставил Элехос в грудь и сконцентрировался, но на этот раз практически ничего не почувствовал. Как и ожидалось, поблизости не было животных, с которыми можно было поговорить. Этот Сигил сильно разочаровал его, и Повелитель Огня с досадой сказал:

— Действительно, какая-то бесполезная ерунда.

"Как знать..." — вдруг смутно пронеслось у него в голове.

— Как знать, — через секунду задумчиво сказал Сапий. — Возможно, он не так прост, как кажется... Что ж, делай свой выбор.

Не обратив внимания на это совпадение, Эстус снял Элехос и положил его в ряд с остальными. Каждый из дисков, давал уникальное преимущество, но самый первый, дающий защиту, безусловно понравился Доминусу больше всего.

— Я выбираю Аспидос, — заключил он.

— Вот как? Что ж, разумный выбор, — кивнул Сапий. — В таком случае, остальные Сигилы ты должен будешь распределить между своими братьями по мере того, как вы будете находить их.

— Как скажешь, — пожал плечами Эстус и наконец-то задал вопрос, волновавший его с самого начала. — Ну а свою силу огня мне как использовать?

— Это уже сложнее. Твоя сила исходит от одного из семи первородных истоков стихий, созданных Творцами на заре времён. Ты черпаешь её из этого истока и направляешь себе в услужение. Когда ты овладеешь ею в совершенстве, то сможешь вызывать её одной силой мысли. Но пока что ты ещё слишком привязан к своему телу, к иллюзии, что над ним ты имеешь власть в большей мере, чем над окружающим миром. Потому поначалу ты будешь использовать своё тело как проводник, с помощью которого будет удобнее управлять направлением, мощностью и видом своей силы. В этом тебе поможет ещё кое-что.

Старик вновь подошёл к стойке с доспехами и открыл небольшую секцию рядом с местом для красной брони, на которую Эстус прежде не обратил внимания. Из неё он достал два одноручных клинка, лезвия которых были сделаны в виде стилизованных языков пламени.

— Последний элемент экипировки Доминуса — его особое оружие. С его помощью ты можешь накапливать и фокусировать свою силу.

— Вроде всё понятно, — сказал Эстус и взял мечи. — Когда начнём тренировки?

— Жаль, но на них у нас нет времени. Да и не уверен я, что смогу стать хорошим наставником. Тебе придётся учиться на ходу.

— Это совсем нехорошо, — нервно пробормотал Доминус. — Но это же всё предсказано, так? Мы всё равно победим, этого не изменить?

— Именно, — после небольшой паузы кивнул Сапий. — Всё уже предрешено. Вы просто должны следовать своей Судьбе, и она приведёт вас куда нужно.

Хоть старик и говорил убедительно, спокойнее от этого не стало. В голове у Эстуса крутилась смутная мысль о том, что очень уж всё это удобно для лаборанов и Дукторов. Внезапное появление легендарных героев, которые спасут мир и даже не спросят... А, собственно, зачем им это делать?

— Сделай то, для чего ты был рождён, о сын Фейберуса, — прервал его мысли Сапий. — Отыщи своих братьев и сестру, одолей захватчиков и исполни Пророчество... Сделай то, чего мы сами не смогли.

Эстус поднял один из клинков и сконцентрировался на нём. Он ощутил то же, что и во время прыжка через пропасть с железным шаром на хвосте: неведомая энергия словно пропитала его тело, переместилась по руке к оружию, и в тот же миг из стилизованного железного пламени вырвалось пламя настоящее.