IMMORTUM: Перевёрнутый мир

Придя в себя после боя, все первым делом бросились на поиски Фила и Кассия. К счастью, те ждали остальных в центре управления, целые и невредимые. Когда лабораны убедились, что остроухие захватчики окончательно покинули Лес Ветряков, для Арбайтов настало время уходить отсюда. Враги могли вернуться в любой момент, на этот раз с куда большими силами. Туннель в Дукториум вновь был освещён, так что путь до безопасного места занял бы у рабочих не больше нескольких часов. Отряд избранных же остался здесь, намереваясь после короткого сна отправиться на поиски других Доминусов.

Когда Арбайты, осыпая Детей Фейберуса благодарностями и восхвалениями, ушли по туннелю в Дукториум, избранные остановились на привал в том ветряке, где оставили провизию. Теперь, с ярко горящим кристаллом на потолке, просторная техничка уже не выглядела так жутко. Лабораны уселись у стен комнаты, не в силах стоять на ногах. Никто ещё толком не успел осознать недавние события, настолько всё это выбивалось из привычного лаборанского уклада, которому они следовали сотни лет. Но одно было ясно: теперь все они были под надёжной защитой.

Каэлий, разумеется, присоединился к ним, но скорее не из личной заинтересованности, а просто потому что ему было абсолютно безразлично, куда идти. Мария и Мартин рассказали ему легенду о Фейберусе и его Детях и поведали о его предназначении. Никакого интереса ко всему этому Повелитель Воздуха, впрочем, не проявлял, лишь изредка отвечая что-то вроде "вот оно как" или "ясно". Мартин давно понял, что не стоит ожидать от Доминусов героического характера, но это уже переходило всякие границы. Эстус тем временем копался в своём огромном рюкзаке, пока, наконец, не выудил из него разобранную на части броню с зелёными пластинами, в остальном идентичную его собственной.

— Вот, надень это, — нервно сказал он Каэлию, который до сих пор без всякого стеснения стоял в чём мать родила (если к ним было применимо это выражение).

Повелитель Воздуха равнодушно оглядел доспехи и заключил:

— Не хочу. Они будут стеснять движения.

Все остальные старательно избегали взглядом голого Доминуса, в особенности Мария, которая надвинула балахон на лицо и заметно покраснела. Все ожидали от Эстуса, что именно он избавит их от этого неловкого недоразумения. Разбираться с этим Повелителю Огня совсем не хотелось, но деваться было некуда. Сначала он решил было убедить брата, что доспехи невероятно удобные, так что он даже не заметит разницы, но тут же сообразил, что Каэлий навряд ли ему поверит. Тогда Эстус решил пристыдить его:

— Ты не можешь расхаживать тут без одежды!

— Почему? Что в одежде, что без неё — всё равно мы все умрём, так какая разница? — протянул тот, задумчиво глядя в потолок.

Эстус в отчаянии обернулся к остальным. Мария, которая украдкой выглядывала из-под капюшона, тут же вновь спрятала лицо и отвернулась. Мартин громко кашлянул. Напряжение росло, нужно было срочно что-то придумать. Ответ пришёл в голову сам собой. Эстус быстро вытащил из сумки один из Сигилов с рисунком в виде острого угла и маленького круга над его вершиной. 

— Смотри! Это Гравитос, с его помощью ты сможешь летать! — он протянул диск Каэлию.

Тот на секунду призадумался и уже хотел принять подарок, но Эстус резко убрал руку.

— Но ты сможешь использовать его только если носишь броню.

Каэлий несколько раз перевёл взгляд с доспехов на Сигил и обратно, но в итоге сдался. Все облегчённо выдохнули. Пока Эстус помогал брату натягивать броню, Люфт предложил перекусить. Все одобрительно загудели и достали из сумок рисовые лепёшки и фляжки с водой. Да, еда лаборанов не славилась разнообразием, но с другой стороны им не требовалось питаться слишком часто: хватало одного плотного обеда раз в сутки. Воевода Люфт прихватил с собой ещё одну фляжку. Её содержимое, полученное при помощи брожения рисовых семян, издревле использовалось лаборанами, желающими скрасить скучный вечер в хорошей компании.

— Ну и наподдали мы им, а! Такое надо отметить! — весело воскликнул он и сделал несколько глотков.

Скоро напряжение спало, и лабораны наконец-то смогли расслабиться. Каэлий довольно быстро освоил броню, и Доминусы присоединились к трапезе. Эстус понял, что вообще ничего не ел за всю его новую жизнь, и даже не задумывался об этом — такие понятия, как "голод" или "жажда", которые упоминали лабораны, для него просто не существовали. И этому он был всецело рад, поскольку лепёшки оказались пресными и тягучими, как материал его поддоспешника.

Единственным, кто вообще не притронулся к еде, оказался Томас. Он сел в отдалении от остальных, разложил вокруг себя вражеское оружие и снаряды к нему, а сам вертел в руках горящий кристалл и что-то как обычно бормотал.

С каждым глотком Люфт всё больше разъярялся, и скоро он уже вовсю пересказывал заплетающимся языком прошедший бой с остроухими:

— Клянусь Фейберусом, эти красножопые индюки наделали в штаны, когда нас увидели! Владыка Эстус! Ты был как... Как само Солнце! Ты зажарил их быстрее, чем они успели сказать "туприссий"! Верно я говорю?

— Я не знаю... Может, это было слишком, — несмотря на сомнение в голосе, Доминус Огня явно с удовольствием слушал его пересказ, чего нельзя было сказать о Каэлии с Оливером. — Но они сами на нас напали! Да! Так что они получили по заслугам!

— Ещё бы! Пусть только опять сунутся! — Воевода снова отпил из своей фляжки, которая почти опустела. — Но вы-то Доминусы, вам-то и не такое под силу! А мы что, мы чем хуже? А?! Как мы с тобой этим сукиным детям животы вспарывали, а, Мартин?

Молодой Воевода заставил себя выдавить улыбку. Он ощущал чуть ли не физическую боль, слушая Люфта.

"Он не должен себя так вести, только не после потери сына. Что с ним такое? Он так справляется с горем? Но я ни разу не видел его скорбящим, ни разу..."

Каэлий был первым, кому наскучил этот рассказ. Не произнеся ни слова, он поднялся и вышел из ветряка, прихватив с собой Сигил. Мартин воспользовался этим замешательством, чтобы тоже сбежать. Оглядевшись, он вдруг понял, что предпочитает компанию Томаса больше любой другой. Горак продолжал разглядывать кристалл и молча подвинулся, увидев Воеводу.

— Ослепнешь, — усмехнулся Мартин, устроившись рядом.

— Не ослепну. Он не настолько яркий. — Томас заметно обрадовался, что кто-то решил составить ему компанию. — Это просто невероятно, я до сих пор не понимаю, в чём причина такого поведения! Сначала они потухли, а теперь снова горят!

— Наверное, те остроухие были прислужниками Тьмы, а когда мы их прогнали, Свет снова вернулся в кристаллы, — предположил Воевода и сам удивился, насколько это правдоподобно звучало.

— Да, вполне возможно, но что если есть более рациональная причина?

— Это какая?

— Ну, это просто предположение... Но смотри: ты никогда не задумывался, зачем вообще нужен Лес Ветряков?

— Нет, — Мартин никогда не придавал этому значения, Лес просто всегда был частью Лаборума и воспринимался как нечто само собой разумеющееся.

— Считается, что они похищают у ветра энергию, которая позволяет работать разным механизмам в Плавильнях и Акваториуме. Но о том, как именно это происходит, никто не задумывался! Сотни лет Арбайты продолжают обслуживать ветряки, даже не подозревая, как они работают!

— К чему ты клонишь?

— К тому, что это был единственный известный случай, когда ветряки были остановлены. И именно тогда потухли кристаллы. Но когда их снова включили, прошло всего несколько минут — и кристаллы загорелись!

— Я вижу, к чему ты клонишь, — по неизвестной причине по спине Мартина пробежал холодок. — Но это невозможно. Как это может быть связано? Кристаллы светятся сами по себе, так всегда было. Да и потом, помнишь, когда мы покидали Дукториум, кристаллы внутри него горели, а снаружи — нет?

— Да. Но те кристаллы другого цвета... — Томас потёр лоб и зевнул.

— Нам всем надо поспать. Потом разберёшься, что к чему. — Воевода похлопал Горака по плечу, совершенно позабыв, что ещё несколько часов назад считал его отвратительным преступником.

Когда с трапезой было покончено, настало время для молитвы. Все лабораны молча стали на колени и склонили головы. Эстус с любопытством поспешил последовать их примеру. Странное было ощущение — молиться собственному отцу. Каэлий, к слову, так и не вернулся.

Отряхнув свой балахон, Мария вышла в центр комнаты, сложила ладони на груди и устремила взгляд на кристалл в центре потолка, как на самый яркий источник света в этом месте. А затем она громко и благоговейно начала зачитывать слова, которые наизусть знали все обитатели Лаборума, и все остальные тут же вторили ей:

— О Фейберус, даруй нам Свет и огради от Тьмы детей своих, чтобы мы Трудились во славу Твою, чтобы укрепилось наше Братство и чтобы не пошатнулась Вера! И пусть воля Твоя укажет нам дорогу к Судьбе, а Души наши вознесутся на Магнию!

Во время молитвы Филиус не сводил глаз с Марии. В ней было прекрасно всё: и голос, и грация, и, конечно же, большие жёлтые глаза. Больше всего на свете ему хотелось заговорить с ней прямо сейчас, но на глазах у всех это было бы слишком неудобно. Поэтому он решил отвлечься и заняться тем, ради чего его вообще взяли в отряд — написанием летописи.

Когда они отправлялись, по личному распоряжению Дуктора Сапия Филу выдали целую стопку бумаги и склянку настоящих чернил, которые делали из желёз водных тварей из глубин тверди. Устроившись поудобнее, он положил перед собой чистый лист, радостно взял перо, и спустя десять минут пожалел, что не придумал вызваться каким-нибудь носильщиком. Несмотря на всё, что он пережил за последние несколько часов, он совершенно не представлял, как и о чём писать.

Ограничившись стандартным вступлением, Фил с кислой миной осмотрелся в поисках помощи. Мартин с Томасом разбирались в устройстве вражеского оружия, Мария с энтузиазмом объясняла Эстусу понятия из лаборанской веры, а Люфт продолжал восхищаться сегодняшней победой, порядком надоев Оливеру. Но тут взгляд Фила остановился на Кассии, который сидел в углу, поджав ноги. Всё это время Админатор вёл себя настолько тихо и незаметно, что остальные будто забыли о его существовании. А между тем, выглядел он довольно несчастным. Вообще, после всей этой заварушки Кассий стал сам на себя непохож и никак не реагировал даже на восхищение местных Арбайтов, многие из которых его помнили. Фил вдруг очень забеспокоился за него и негромко окликнул:

— Эй! Кассий!

Админатор с растерянным видом поднял голову, но не ответил.

— С тобой всё в порядке? — спросил Фил, усевшись рядом.

— Да, в полном, — отмахнулся тот в своей привычной сварливой манере, но потом передумал. — Туприссий его знает, на самом деле. Такое чувство, что что-то не так.

— В смысле? Мы ведь победили!

— Да я не об этом. Просто... Я уже не знаю, зачем вызвался на всё это.

— Как? Ты же хотел стать Дуктором, помнишь?

— Да, и теперь мне это кажется совершенно глупой идеей, — он усмехнулся.

— Почему? Ты же так этого хотел! Ну, получить признание, высокий статус, это вот всё.

— И что потом? Буду сидеть в своей конуре, как наши правители? Нет, к Туприссию всё это! Я не такой, как они! Вот только теперь я даже и не знаю, какой я.

— Ну, я не вижу ничего плохого в том, что ты мне тогда рассказал, — пожал плечами Фил. — Можешь следовать своему плану, если тебе этого хочется. Или не следуй. Выбор-то твой. Вот и выбирай.

— Какая банальщина. — Кассий выдавил улыбку. — Во всяком случае, я никуда не денусь, пока мы не закончим этот поход. А пока подумаю, что делать дальше.

— Если хочешь, можешь вернуться в Дукториум. Ты ведь уже нашёл своего Доминуса. Кстати, куда он подевался? Уж не сбежал ли?

Каэлий действительно уже около часа не возвращался в техничку.

— Он поблизости. Уж поверь мне, я его нутром чую, — Кассий кивком указал на стену, словно Каэлий был где-то за ней. — И нет, я останусь с вами. Если я вернусь сейчас, меня все осудят. Это будет просто позор!

— Ну, меня осуждают всю жизнь. Я как-то уже и привык. Если об этом много волноваться, то так и не начнёшь делать то, что сам захочешь. Ну, это я так думаю.

— Как у тебя всё просто, — пробормотал Админатор и обратил внимание на бумагу с чернилами в руках Арбайта. — Это и есть твоя летопись? Дай-ка взглянуть.

— Да, я только начал... — Фил почему-то залился краской.

Кассий пробежался глазами по строчкам и сразу же заключил:

— Это никуда не годится. "Славные герои отправились в великий поход на поиски могучих Доминусов..." Почему столько пафоса, почему столько эпитетов?

— Ну, наш поход же очень важен, и спустя тысячу лет его ведь будут помнить как легенду. Так что я и делаю что-то вроде легенды.

— Чушь! Давай перо, сейчас я покажу, как надо!

Филу оставалось только стыдливо наблюдать, пока Кассий зачёркивал его вступление и быстро и отчётливо записывал свой вариант. Когда он закончил, Фил взял лист в руки и ужаснулся:

— Но это больше похоже на отчёт, чем на историю! Никто не будет читать, как "вышеупомянутые лица проследовали вперёд, чтобы выполнить предписанную задачу"! Дай я исправлю...

— Стой, ты опять всё испортишь! — Кассий попытался вырвать лист из рук Фила, но тот увернулся. — Я в этом больше понимаю! Я двести лет Админатором работал, в конце концов!

Они и сами не заметили, сколько шума вызвали. Даже Люфт прекратил свой рассказ и начал со смехом наблюдать за перепалкой. Сидевший рядом с ним Оливер воспользовался этим, чтобы сбежать. Пока всё внимание было отвлечено на двух писателей, он незаметно выскользнул наружу.

Визарат подошёл к краю платформы. Холодный ветер ударил в лицо. Каэлий парил над Бездной в нескольких метрах от ветряка. Он широко раскинул руки, опрокинулся навзничь и безучастно смотрел на твердь вверху. Диск в его груди ярко светился зелёным. Краем глаза он видел Оливера, но никак на него не отреагировал. Визарат опёрся на перекладину и уставился на огни других ветряков вдали. Так прошло несколько минут. Да и чего можно было ожидать, если два самых неразговорчивых члена отряда остались наедине.

— Тебе не нужен Сигил, чтобы летать, — наконец, сказал Оливер.

Каэлий медленно повернул голову и с тенью любопытства посмотрел на Визарата.

— Вовсе не Сигил поднимает тебя в воздух, — повторил тот.

Доминус продолжал на него смотреть, видимо, рассчитывая на пояснение. Но Оливер предпочёл промолчать.

"Смысл говорить, если всё равно не поверит? - думал Визарат. - Нет, определённо не поверит..."

Спустя полчаса Филиус и Кассий, постоянно вырывая друг у друга лист и чернила, закончили первую часть летописи, причём конечный результат, на удивление, понравился обоим. После этого вусмерть уставшие лабораны приготовились отойти ко сну. Они расстелили прямо на полу походные подстилки и одеяла, а Доминусы могли комфортно спать прямо в броне, благодаря мягкому материалу внутри неё. Фил хотел устроиться поближе к Мари, но намеченное им место по случайности занял Оливер.

Спать в тяжёлых ларатских доспехах Люфт и Мартин не собирались, поэтому они вышли за дверь и начали переодеваться. Старый Воевода весь раскраснелся и до сих пор радовался победе.

— Это, сынок, был великий день! Сегодня мы впервые дали отпор захватчикам! Запомни этот момент!

"Сынок". Он так просто это говорит. Разве это слово не должно напоминать ему о том, что случилось?"

Мартин больше не мог этого выносить. Он отказывался верить, что Люфт настолько бесчувственен, что так быстро позабыл о своём горе. Нужно было разобраться с этим здесь и сейчас.

— Ты так радуешься... — медленно начал Мартин. — В смысле, это хорошо. Рад, что ты не теряешь боевой дух после... Ну, ты знаешь чего.

— Это чего? — весело спросил Люфт, снимая через голову кирасу. — Да, владыка Эстус зажарил тех бедолаг заживо, но они ведь сами виноваты! Мне лично их не жалко...

— Нет, я не об этом. Я про то, что случилось с твоим сыном...

— А что с ним?

Мартин ошарашенно на него уставился. Ему потребовалось заметное усилие, чтобы выдавить:

— В смысле, что? Он... его... убили... Когда враги напали на город...

Улыбка исчезла с лица Люфта. Он непонимающе посмотрел на Мартина и по какой-то причине огляделся. Затем он странно дёрнул головой и вновь повеселел.

— О чём ты говоришь? Мой сын жив, — он убедительно закивал. — Он ждёт нас! Ждёт, когда мы вернёмся! Знаешь, он у меня просто молодец! Лучший всадник из всех. Эй, что с тобой?

— Ничего. Всё в порядке, — прохрипел Мартин, который уже не смотрел на пожилого Воеводу.

— Пошли спать, завтра в дорогу! — с этими словами Люфт зашёл в техничку, таща за собой доспехи. — А когда вернёмся, я вас обязательно познакомлю!

Мартин ещё некоторое время стоял снаружи, прежде чем решился последовать за ним. Уснуть сегодня ему удалось далеко не сразу.