Снег

    Иногда мы забываем, почему стоит ценить жизнь. Спешим повзрослеть, скорее окончить школу, получить образование и пуститься в свободное плаванье. Наши мечты развиваются по ветру, образуя огромный розовый купол, который накрывает нас, полностью отделив от реальности. Витая в облаках, легко забывается настоящее, да и приземленное не особо волнует нас. Всегда проще жить в выдуманном мире, который строится на собственных фантазиях и домыслах. Таким образом выживают миллионы. Закрываясь в собственной голове, они надеются найти спасение. У такого положения есть только два исхода: принятие реальности и летальный. Некоторых людей уже невозможно спасти, однако есть и те, чье имя еще сможет существовать в этой жизни. Таких мало, но они еще способны двигаться, только им нужно помогать. Делать первые шаги очень сложно, когда ты один. Особенно сложным это кажется тогда, когда думаешь, что это не имеет смысла. Поддержка – это антикварный ключ, отпирающий двери в недостижимое. Антикварный, потому что особо ценный.

Есть несколько способов, чтобы опустить человека с небес на землю: окатить холодной водой или, к примеру, дать пощечину, однако, если это все окажется напрасным и не сработает, существует кое-что еще. Людей с совершенно небольшим шансом на успех, вернуть которых практически невозможно, определяют в специальные места, где двадцать четыре часа в сутки они проводят под наблюдением опытных врачей-психиатров и психологов. Это то самое место, куда боится попасть каждый мечтатель. Своего рода, зона отчуждения. В начале такого лечения пропадает интерес ко всему, но есть ли разница, ведь главное то, что люди перестают мечтать. Потому что это болезнь, а болезни надо лечить.

Моя история начинается ранним утром четвертого ноября, когда выпал первый снег.

- ...И в этот момент входит Мисс Пэрин. Я так смеялась, - как обычно, задорно и громко, рассказывала мне свои истории коллега. Эшли не обладала яркой внешностью или выдающимся умом, однако я всегда завидовала ей, ведь она разговаривала с людьми с такой легкостью, что напряжение между собеседниками едва могло удержать перышко.

Она сидела на столе, игриво болтая ногами по воздуху, и, звонко смеясь, рассказывала о вчерашнем приключении с ее пациентом. За несколько лет совместной работы это стало нашей небольшой традицией, как и кофе на обед.

Я слушала баллады Эшли и пересматривала истории болезней моих подопечных. К каждой из таких я прикрепляла тонкий блокнот – вот это уже было моей личной традицией. Каждый вечер, после обхода всех палат, я садилась за письменный стол и заполняла эти мини-дневники за каждого из пациентов. Я писала о прогрессе или регрессе лечения, выводила новые способы и схемы, писала мысли подопечного и рассуждала. Мне нравилось заполнять эти блокноты, ведь так, как мне кажется, я узнаю людей гораздо быстрее, чем они позволяют мне это сделать.

Но во всей этой системе был один сбой – совершенно чистый блокнот. Его владельца привезли к нам полгода назад, но я все еще не могу понять его. Он совершенно не говорит. Все, что я знаю о нем, это то, что ему двадцать три года, его зовут Рой и его мучают головные боли.

- Знаешь, Тайра вчера сказала мне, что в ее мечтах наши власти давно мертвы.

Мечты – страшная вещь. Они могут убить или воскресить, они вносят в жизнь разруху и страдания. Не мечтая, можно жить счастливо и беззаботно. Люди сами все усложняют: бегут куда-то, что-то меняют, хотят чего-то лучшего и большего. Если ты не сможешь мечтать, ты не будешь страдать. Этим и занимается наша клиника. Мы изучаем психологию человека и меняем его мировоззрение. Переставая мечтать, начинаешь жить.

- Сейчас две тысячи семьдесят третий год, неужели, за несколько десятков лет люди так и не научились отделять мечты от реальности? – я отложила бумаги в сторону, оставив перед собой всего один из дневников. – С другой стороны, тогда у нас бы не было работы.

- Двести тринадцатая? – Эшли заглянула на мое рабочее место. – Я бы не хотела работать с ним. Даже его милое личико не способно перекрыть его эгоизм. Он знает, что из-за его молчания ты можешь лишиться работы?

Это правда. Он стал моим пациентом еще при поступлении его в диспансер, с тех пор он не проронил ни слова. Несколько раз начальство уже не многозначно намекало мне, что пора бы его разговорить, иначе придется попрощаться с работой. Каждый вечер, открывая блокнот с его именем, я надеялась написать хотя бы пару фраз. Мне хотелось думать, что его лечение прогрессирует, но ничего на это не указывало.

- Мы не можем винить пациентов в том, что нам не удается найти к ним подход.

С мыслью, что сегодня я точно что-нибудь напишу, я отправила блокнот в папку с надписью: «Рой Майкл» на торце.

- Пора на обход, - я встала из-за стола и подошла к зеркалу, чтобы поправить халат.

Белый всегда мне шел. По крайней мере, мне так казалось. На его фоне, моя бледная кожа казалась не такой прозрачной. Я собрала русые волосы в тугой низкий хвост и вышла из ординаторской.

Весь путь к специализированным палатам меня сопровождали голые зеленые стены и редко встречающиеся окна. Первой на очереди каждый день была двести одиннадцатая палата: Стефани Бронксон и Моника Чейз.

- Доброе утро, девочки, - я улыбнулась, как только вошла в палату. – Как спалось сегодня?

Обе пациентки поступили в отделение, жалуясь на отсутствие сна. Невозможность спать – частый симптом при такой болезни.

- Могло быть и лучше, - Моника демонстративно отвела к стене скучающий взгляд.

- Нет, не могло, - вежливая улыбка всегда должна быть на моем лице, ведь негативные отзывы пациентов - просто симптомы болезни. – Вирус говорит в Вас. Вы поправитесь.

Несколько контрольных фраз, десяток вопросов и я вышла из двести одиннадцатой.

- Мисс Сноу, доброе утро! – седовласый старичок дружелюбно улыбнулся, откладывая газету на прикроватную тумбочку.

Двести двенадцатая комната - моя любимая. Дедуля Бэнкс был очень интересным человеком, в свое время, он работал капитаном дальнего плавания и на каждый случай у него есть дюжина историй.

-... и после этого мы больше никогда не ставили бочки с рыбой у борта, - заканчивал свой рассказ старичок, улыбаясь и потирая свои седые усы.

Я проследила за тем, чтобы все необходимые препараты были употреблены и вышла из палаты.

- Отдыхайте, Мистер Бэнкс, - рабочая улыбка.

Осталась одна палата. Двести тринадцатая. Я снова шла к неизвестности и молчанию пациента. Я могла более часа сидеть с ним и пытаться разговорить, но мне еще ни разу не удавалось услышать его голос. Сперва я думала, что в медицинской карточке забыли упомянуть о том, что он немой, однако оказалось, что он абсолютно здоров. За исключением излишней мечтательности, конечно.

- Доброе утро, Мистер Майкл.

Звон моих каблуков эхом разлетелся по одиночной палате. Молодой человек скривился от раздражающего звука. Или меня. Он лежал на кровати, скрестив руки на груди, и смотрел в потолок.

В палате было невыносимо темно, и я решила распахнуть шторы. Солнце сразу залило всю комнату. Моментально я услышала раздраженный вздох со спины. Моему пациенту это видимо не понравилось.

- Погода прелестная сегодня.

Молодой человек никак не отреагировал на мои слова, к чему я уже давно привыкла.

Я прошлась к его кровати и село на стул рядом, мысленно решая стоит ли мне доставать блокнот.

- Как Вам сегодня спалось? – не сдаваясь, я снова улыбнулась. – Снилось что-нибудь?

Но парень упрямо меня игнорировал.

- О чем Вы думаете?

Я никак не могла разгадать поведение этого парня. Чего он добивается? Хочет показать, что здоров или то, что лечение будет бесполезным? Но я же не могу просто смотреть на него. Я – врач, в конце концов.

- Мистер Майкл, Вы должны говорить со мной. Иначе я не смогу Вам помочь.

Я ненавидела, когда он игнорировал меня, но больше мне не нравилось, когда он молча на меня смотрел. Тогда его взгляд казался еще более пустым, чем обычно. Но очень умным. Он словно всегда о чем-то думал, что-то вычислял, разгадывал. Даже смотря прямо на предмет, его взгляд проходил сквозь него. Но только не тогда, когда он смотрел на меня. Глаза его смотрели мне прямо в душу, выворачивая ее и растягивая. Такое его поведение смущает меня каждый раз.

Я опустила взгляд и поправила край медицинского халата, чтобы он прикрыл колено.

Рой смотрел на меня своими каре-зелеными глазами, изредка моргая. За месяцы его пребывания в больнице я успела рассмотреть его и отметить его привлекательность. Острые черты лица, впалые скулы, не спадающий румянец и длинные ресницы. Когда он только поступил в клинику, все медсестры бегали вокруг его палаты, только чтобы полюбоваться на пациента-красавчика.

Я перевела взгляд на его руки, сложенные на груди, то вздымающейся вверх, то опускающейся. Длинные худые пальцы, он бы был отличным пианистом. Большую часть ладони прикрывают длинные рукава больничной пижамы. Он определенно один из самых симпатичных парней, которых я встречала, но и самых тяжелых тоже.

- Мистер Майкл? Может поговорим о ваших снах?

Его мать жаловалось на странные сны сына. О лучшем будущем, которое он старался воплотить, но лишь калечил себе жизнь.

Парень просто отвел взгляд. И так всегда.

- Тогда я зайду позже, - я встала со стула и обратила внимание на тетрадь на кровати возле Роя.

Всегда интересовало, что он туда пишет. Это личные вещи пациента, врачи не имеют права их брать. Да и тетрадка всегда с ним, даже не заглянуть.

Выйдя из палаты, я навалилась спиной на дверь. У меня и правда могут быть проблемы, если этот парень не расколется. Главврач уже предупреждал меня о снижении моей заработной платы, потому что я не справляюсь с обязанностями. Попробовал бы он разговорить этого парня.