ЗАКОНЧИТЬ ЦИКЛ

- Я не хочу тебя забывать. - Девушка стояла посеред пустой гостинной, возле лакированного гроба вишневого цвета, нежно поглаживая руку мужчины. Была глубокая ночь, и лишь луна тускло и печально просачивалась сквозь большое панорамное окно и отражалась блеском на обручальном кольце усопшего. Тихие частые всхлипы нарушали тяжелую тишину. Молчали насекомые, что было очень странно для этой местности. Нельзя было услышать даже малейшее дуновение ветра, казалось природа скорбит вместе с девушкой.

Она быстро вытерла слезы, оторвав руку от гроба, когда свет в комнате включился и в дверной проеме появилась невысокая, плотная девушка с небрежно собранным пучком тёмно-каштановых волос. На висках можно было разглядеть блеск редких седых коротких волосков. На вид девушке было лет 20, а красные от долгих слез, измученные зеленые глаза и вовсе выдавали очень глубокую зрелость.

- Ты здесь... - Слова прозвучали с неопределённой интонацией, будто в одной фразе был и вопрос и ответ. Она убрала выбившуюся прядь нерасчесанных волос за ухо и неспешно подошла к гробу, опустив взгляд в пол.

- Тебе нужно отдохнуть, Мерелин, уже слишком поздно, а завтра очень трудный день, - девушка легонько сжала её плечо.

- А тебе не надо? - Мерелин нервно вздрогнула от прикосновения, - и уже сегодня. Время 4 утра, а ты уже несколько часов стоишь возле него, - она разглядывала свои потрепанные серые тапочки, которые когда-то напоминали кроличьи мордочки. Одно плюшевое ухо уже давно было оторвано, а оставшиеся опустились, практически волочясь по полу.

- Не могу заснуть... Я даже в спальню боюсь зайти. Боюсь увидеть, что он не лежит на своей половине, обнимая подушку, - девушка бережно убрала красную нитку с тёмно-синего пиджака покойного.

- А я боюсь смотреть на него, - Мерелин судорожно начала тереть режущие от боли глаза, когда новый поток слез вновь поскользил по щекам, - я знаю, что так нельзя, он наверное обиделся бы на меня, но я правда не могу, папочка, прости меня, - она уткнулась в плечо рядом стоящей, чтобы заглушить новую истерику.

- Тише, Мер, прошу тебя. Он не может злиться, если жизнь после смерти есть, если он нас видит, он ни за что бы не стал обижаться на свою любимую малышку, думаю он бы все понял, успокойся пожалуйста, - девушка начала часто дышать от душащих слез, которые вновь предательски освободились и крепче прижала к себе Мерелин.

На каминной стенке висела большая фотография. На ней счастливо улыбаясь и с горящими жизнью и счастьем глазами смотрели три человека. Высокий красивый мужчина с короткой стрижкой под ёжик, с такими же глазами как у Мерелин. Он был в кремовом классическом костюме, с красной бабочкой и такого же цвета бутоньеркой, показывая неприличный жест, только безымянным пальцем, на котором красовалась кольцо. Рядом стояла девушка, которая сейчас пыталась успокоить Мерелин. Она была намного ниже мужчины, поэтому она прижималась головой к его плечу. Длинные по пояс пшеничного цвета волосы, небрежными волнами сниспадали на красное, атласное платье. А на прическе красовалась небольшая диадема, с кремовыми жемужинами и такого же цвета фата, которая уходила вниз далеко за пределы рамки фотографии. Она так же показывала средний палец с обручальным кольцом, и весело улыбалась, от чего небольшие тонкие губы и вовсе растянулись в одну линию. Её тёмно-синие глаза, цвета ночного неба блестели от слез как и сейчас, только это были слезы счастья. А посредине, в наигранной недовольной позе, скрестив руки на груди, стояла сама Мерелин. На ней был стильный классический костюм, состоящий из пиджака и брюк. Изюменка этого костюма была в том, что он был поделён на двое. Одна сторона была цвета костюма мужчины, а другая под платье девушки и в переднем кармане у неё была бутаньерка, которая была из трёх искуственных цветков из бисера, и на каждом бутоне по одной крупной красной жемчужине.
В углу фотографии, возле самой рамки из светлого дерева, утончённым каллиграфическим шрифтом можно было разглядеть надпись: "Грегор, Мерелин и Эва. 2044 год. Давайте запомним этот счастливый момент навсегда, моя маленькая принцесса и моя любимая королева".

С услием ветерев щеки, Эва немного отстранила от себя Мер и хрипло заключила:
- Спать ложиться уже нет смысла, как насчет кофе и душа?

Мерелин лишь коротко кивнула и шаркая тапочками первая вышла из гостинной.

Эва задержавшись приподняла рукав левой руки и взглянула на запястье, затем быстро сняв обручальное кольцо вложила его в руки мужчины. Она поцеловала его ледяной лоб, оставив мокрый след от слез и тихо прошептала: - Спасибо тебе, Грегор.

Девушка выключила свет, оставив единственным источником лишь луну, которая уже медленно опускалась к горизонту, вышла из комнаты оставив в гробу значимую часть своей души, которой суждено было продолжить своё существование глубоко под землёй навсегда.

***
Эва смахнула мокрое солёное пятно и с без того, размытой от сырости страницы дневника. Отложив его на коричневый диван, встала лицом к окну. За ним сверкали огни ночного мегаполиса, которые отражались на её сырых щеках. Она стояла не моргая и смотрела вниз на бесконечные потоки машин, которые постоянно куда-то спешили. Будь то раннее утро, или поздняя глубокая ночь, город бодрствовал всегда. На это указывали ещё и бесчисленное колличество неоновых вывесок, которые предлагали различного рода услуги и товары, с пометкой "24".

Квартира девушки находилась на 25 этаже, откуда открывался хороший обзор на вечную городскую суету. Когда Эва хотела абстрагироваться от людей, суеты и хлопот и просто побыть наедине с собой, а такое бывало очень часто, она могла стоять битый час возле этого окна и смотреть на все это неустанное движение. В такие моменты, даже мысли копошащиеся у неё в голове, не смели тревожить свою хозяйку и шум в голове просто прекращался.

Ещё не оправившись от впечатлений, после прочтения записи в дневнике, она потерла ноющий безымянный палец. Ощущение было такое, будто спустя многие годы ношения, она только сейчас сняла камера кольцо с пальца.

Эва все-таки нашла в себе силы, чтобы оторваться от затянувшегося залипания в окно. По пути на кухню, которая отделялась от гостинной кухонной барной стойкой, она включила телевизор еле коснувшись сенсорной кнопки. Экран вмиг включился и модельной внешности стройная блондинка, с глубоким декольте в темно-зеленом пиджаке, машинально затараторила:

"- В эфире программа местных ежечасных новостей Менгрса,с вами Сара Шеффилд, оставайтесь с нами. Сегодня 12 сентября 2065 года, 18:00 по местному времени. И я подготовила для вас сводку самых интересных новостей".

- Для тебя даже дождь, который идет 200 дней в году - интересная новость, Сара Шеффилд, - добавляя ложку сахара в кружку с кофе, усмехнулась девушка.

- О, это пятая, - заключила Эва, кладя чайную ложку в раковину, где уже находилось четыре грязные кружки.

Девушка плюхнулась обратно на диван, предварительно поставив на стеклянный столик горячую кружку с напитком. Поджав под себя ноги, она безразлично уставилась в экран телевизора.

"- Первый заместитель генерального директора компании по созданию высокотехнологичных гаджетов, которые стали неотъемлимой частью нашей повседневной жизни, "Диджет Глэм компани" Фиона Кластер была задержана в подозрении нарушения закона 14.4 Абсолютного Кодекса Нового Мира. В результате очередного рейда от Абсолютных Хранителей Всемирного закона по поимке и предотвращении незаконной деятельности в сфере эзотерической, а также мистической и магической лженауки, Фиона Кластер была поймана и заключена под стражу в подпольном кабинете Госпожи Мариам Грас, которая предоставляла незаконные услуги гадания и предсказания по картам Таро по адресу Акров Стрит, 1345. Госпожа Грас, предварительно осуждена на смертную казнь с публичным порицанием, следствие пока в процессе. Фиона Кластер будет обязана помочь следствию и дать всевозможную информацию, касаемо этого дела. Её исход пока под вопросом, кроме потери своей нынешней должности без права восстановления. Заседание Абсолютного Всемирного Суда назначено на 13 октября, 2065
года. Далее пятиминутный выпуск прогноза погоды, и мы с вами продолжим наши захватывающие новости. С Вами Сара Шеффилд, не переключайтесь.".

Приглушенная трель смартфона раздалась под подушкой дивана. Не отрывая взгляда от телевизора, параллельно переваривая информацию, Эва приняла вызов.

- Ты видела?! - голос на том конце провода был очень возбужденным.

- Да, Клаус, видела, - невозмутимо спокойным тоном, ответила девушка. - Теперь ты понимаешь, почему ты ходишь по тонкому льду?

- Только не начинай, ладно, Эва? Не сейчас, и не по телефону.

- Как скажешь, друг, - девушка сделала глоток кофе, - ты только по этому мне звонишь?

- Нет, мы с ребятами собираемся, я подумал может ты...

- Нет, не захочу, - Эва закончила мысль за своего собеседника, - Прости, я почти не спала, мне завтра на работу и надо отдохнуть, - отчеканила девушка, оправдываясь.

- Может мне приехать? Мы не видели тебя больше недели, сколько можно сидеть в четырёх стенах, мы волнуемся за тебя.

- Клаус, все хорошо, правда. Просто слишком много работы, проблем. Надо было побыть наедине со своими мыслями. Скоро увидимся, - Эва задумчиво покрутила кружку.

- Слишком банальные оправдания, Эв.

- Как умею, - раздался грустный смешок.

- Ладно, если что, звони в любое время дня и ночи, - голос в трубке звучал крайне серьезно, давая понять собеседнице, что любые прерикания и возражения уже автоматически отклонены.

- Я знаю, спасибо. Пока, Клаус. Ребятам пламенный привет, - Эва нажала кнопку сброса вызова, так же не отрывая взгляда от телевизора. Синоптик обещал недельные дожди и стабильные 13-15 градусов тепла.

- Громкость ноль, - отрезала девушка, от чего люди в телевизоре стали безмолвно шевелить губами, рекламируя очередную забегаловку на отшибе города.

Сделав очередной глоток горького напитка, обжигая горло, Эва собравшись с мыслями и моральными силами, вновь потянулась за дневником. Перелестнув страницу с подтекшими чернилами и высохшими разводами, она вновь с головой погрузилась с историю.

***
Поглощая кружку за куржкой, Эва и Мерелин провели за тихим неспешным разговором, раз за разом погружаясь в теплые и счастливые воспоминаниями. То, что, казалось, всегда должно было бы навеевать радость, теперь откликалось только тяжкой болью в районе грудной клетки. И чтобы хоть как-то заглушить неприятное чувство, Эва достала пачку почти нетронутых сигарет марки "Камао" из кармана своей чёрной толстовки и потянулась за зажигалкой.

- Ты же бросила? - встрепетнулась Мерелин, уставившись на пачку.

Эва медленно затянулась сигаретой, отчего лёгкие начало пощипывать от никотина и на выдохе ответила: - А я и не начинаю, просто разовая слабость.

Сказать, что сигарета помогла потеснить глухую боль, конечно нет. Все, кто утверждает обратное просто врут, в защиту своей бесполезной пагубной привычки. Единственное, чем действительно была полезна никтиновая палочка, это возможность на несколько минут помолчать. Передохнуть, отвлечься на процесс в течение двух-четырех минут, но не более. Жалкая попытка остановить на мгновение время.
По окончанию сигареты, у человека есть два пути, либо закурить вторую, и в буквальном смысле до тошноты давиться дымом, но продлить это мгновение ещё на пару минут, либо собрать те немногие остатки сил и идти дальше.

Она курила в тишине, Мерелин сбросив кофейные чашки в раковину, стояла у окна и смотрела на пожъезжающую к дому машину.

- Началось, - прошептала она и задернув занавеску, направилась встречать первую часть родственников.

Когда Эва спустилась по лестнице, все почти уже были на месте, тёмное пятно различных скорбных лиц, облаченных в чёрный. Преодолев крайнюю ступеньку, она и сама слилась с этим траурным цветом.

День обещал быть долгим, унылым и невыносимым. В такие моменты одно из самых сложных испытаний, это отвечать каждому, кто подходит, чтобы выразить соболезнования и пытаться не повторять одну и ту же фразу подряд. А иногда даже с превеликим усилием натягивать на себя тень слабой улыбки, если кому-нибудь вздумается вспомнить какой-то случайный факт об усопшем, или совершенно незначимое, глупое воспоминание. Так надо, так положено.
Долг вдовы в такие моменты, кивать, улыбаться и быть благодарной за то, что ее мужа вспоминают в позитивном ключе.

Погода вопреки такому грустному сбору всех близких и друзей в одном доме, была замечательной. Яркое солнце наполнило своим тёплым светом весь дом, отчего светлому цвету интерьера, приходилось искать гармонию с чёрной одеждой людей.

Кто-то говорил, что это благословление усопшего Грегора, что он по каким-то неизвестным причинам, должно быть наблюдает за нами и радуется, кто-то вовсе предпологал, что это является дурным знаком, от чего раздавались неодобрительные цыканья и шипения. А Эва, просто молча, не смея прерывать столь странные светские беседы, стояла в стороне, потирая левое запястье, под чёрным длинным рукавом. Зуд был похож на сильный ожог, от чего игнорировать дискомфорт было практически невозможно. Слезные железы будто атрофировались, девушке очень хотелось плакать, от боли, от утраты, от грусти и несправедливости, но никак не получалось. Оставалось только тихо стоять, судорожно чесать руку и смотреть в пол, подсчитывая количество половиц, в надежде хоть как-то отвлечься.

- Эва, все в порядке? - Мерелин в украдкой взглянула на левую руку девушки.

- А? - Эва перестала чесать запястья и продолжила, - это просто аллергическая реакция на нервной почве, не бери в голову, Мер.

- Нам пора, - Всхлипнув процедила Мерелин и аккуратно взяла девушку за руку.

Эва долго смотрела в глаза Мер, прежде чем осознать смысл сказанных слов. Затем крепче сжав её руку, промолвила: - Хорошо. Поехали.

Пока все добрались и припоркавались возле подъездной дорожке кладбище, стало невыносимо жарко. В воздухе парило, от чего дышать было невозможно. Начался самый тяжёлый и ключевой момент всего этого мероприятия. Закрытый гроб, с венком белых уже слегка подвядших лилий на крышке. Тихие рыдания женщин, судорожно стиравших слезы носовыми платками. Мужчины, которые с понурым видом уставились в зелёную траву. Священник, зазубренно и безучастно тараторивший наставления про последний путь. Все выглядело до боли и обиды уныло. А если наблюдать за этим далеко со стороны, что и делала Эва, облокотившись плечом на ствол огромного дерева, на небольшом холме, и вовсе фальшиво. И на фоне всей этой бутафории, лишь Мерелин, которая с каменным, бледным как снег лицом стояла подле гроба и смотрела на него вообще не моргая, выглядела настоящей.

В кармане брюк раздалась вибрация. Даже не удосужившись достать и посмотреть в телефон, Эва лишь в последний раз посмотрела на гроб, затем на Мерелин и мысленно крепко обняв мужа, и его дочь, прошептала: - Я люблю тебя Грегор. Прощай, малышка Мер, - девушка медленно побрела в сторону дороги, на которой с жёлтой шашкой стояло в безмолвном ожидании такси. Цикл заканчивается, а с ним и этот отрезок жизнь девушки. Впереди только непроглядная неизвестность.

***
Дневник был молниеносно закрыт, оставляя за собой глухой звук.

- Пожалуй хватит, иначе я с ума сойду, - был заключительный ответ Эвы на накатывающее щемящее чувство. Она небрежно засунула его между книг на полку, надеясь забыть о его существовании. Каждый раз, когда руки доходили до него, она напрочь забывала о существующей реальности и сне, что не очень-то благоприятно сказывалась на её физическом и ментальном состоянии.

По сути девушка жила по принципу замкнутого круга, от работы она отвлекалась с головой уходя от реальности в воспоминания, а от них, чтобы хоть как-то сделать перерыв от вечных вопросов и душевных невзгод она судорожно возвращалась в работу. Что такое полноценный отдых, Эва уже давно забыла. Со стороны это выглядит весьма грустно, но такова реальность, за всю историю человечества, она никогда никого не жалела.

На часах 2:34. И вот девушка вновь плетется в спальню и принимает горизонтальное положение, не заботясь о том, что нормальные люди обычно спят под одеялом. Больше всего на свете, она ненавидела то состояние, когда крепко закрыв глаза, с шумящей мыслями головой, приходилось заставлять себя заснуть. В такие моменты, она мысленно строила кирпичную стену у себя в голове, яро пытаясь не пропустить сквозь неё ни одну мысль. Хотелось, просто отдохнуть с тёмным полотном перед глазами и свистящей тишиной в ушах. Ибо поток мыслей, который вечно бил ключом, утомляли намного больше, чем месячная работа без единого выходного.

Осознав, что лишь собственными усилиями добиться желаемого у неё не получится, она машинально выдвинула ящик прикроватной тумбочки и достала из нескончаемого запаса пару таблеток снотворного. Не удосужившись встать и налить стакан воды, Эва поморщившись проглотила таблетки. Спустя некоторое время, ей все же повезло, тело расслабилось и она погрузилась в царство морфея без снов и без звуков.