Вкус запертого
Утро после смены было, как всегда, серым. Магазин только открылся, но воздух между Зоей и Лесей был натянут, как струна. Они почти не говорили — взгляды говорили всё. Вчерашняя ночь осталась на коже, в запахе, в подкашивающихся коленях.
Радионова пришла первой. В строгом костюме, как будто в суд. На лице — мёртвая маска. В руках — конверт. Она медленно положила его в ящик заведующей.
— Что это? — спросила Леся с подозрением.
— Жалоба. Анонимная. На поведение сотрудников в ночную смену, — спокойно сказала она. — Камеры же выключены, да? Но запах страсти сложно смыть.
Зоя напряглась. Леся шагнула вперёд:
— Это уже не просто зависть, да, Галина Ивановна? Ты хочешь разрушить то, что у нас есть?
— У вас ничего нет, — прошипела Радионова, — кроме грязи. Ты просто... не понимаешь, Леся. Я могла бы... Я хотела бы...
— Ты хотела быть на моём месте, — хладнокровно сказала Зоя. — Но ты никогда не будешь.
Смена шла напряжённо, как мина под ногами. Люда косилась, Савчучка снова пришла — на этот раз за яйцами и банкой сгущёнки. Но ни одна из них не знала, что в тот вечер, после закрытия, Леся и Зоя вновь остались вдвоём. Вопреки всему.
В этот раз Зоя повела её не в подсобку, а в склад, между коробками с сахаром и макаронами.
— Если это всё скоро закончится — я хочу помнить это тело, это чувство, как пламя, — сказала она, прижимая Лесю к прохладной стене.
Раздевались молча, торопливо, как будто у времени были зубы. Бюстгальтер Зои зацепился за ящик, остался болтаться, как напоминание о том, что они делают что-то запретное.
Леся стояла на коленях, обнимая Зоины бёдра, вдыхая аромат, знакомый до боли. Её язык скользил, вычерчивая алфавит желания, пока Зоя не сжимала пальцами рот, чтобы не закричать.
— Громко нельзя, — прошептала Леся, поднимаясь. — Но я хочу, чтобы ты кричала внутри.
Зоя резко развернула её и прижалась сзади. Руки нашли грудь, зубы — шею. Леся выгибалась, скользя по телу Зои, как будто была соткана из жара.
Когда всё закончилось, они лежали на мешках с мукой, задыхаясь и смеясь сквозь дрожь.
— Что бы ни было, — сказала Зоя, — я с тобой до конца.
Но за стеной, у закрытой двери склада, тихо стояла Радионова. И в её руке уже был включён диктофон.