Скованные любовью.

Я всегда удивляюсь, как легко люди становятся жестокими… Как женщины, несмотря на свою сущность, топчутся по земле и не имеют возможности продемонстрировать своё истинное достоинство. Их воспринимают как морально и физически слабых существ. Если с физическим состоянием я ещё могу согласиться, то морально… Это не поддаётся разуму. Женщины здесь терпят всё: несправедливость, унижение, оскорбления, и при этом молчат, ведь им не позволяют быть голосом. Их роль здесь — быть незаметными, бесправными, частью чьей-то собственности.

Меня зовут Аредж.

Я родилась в Афганистане, в городе Кабул.

Здесь, в этом затмённом мире, где царит патриархат, женщины — всего лишь тени. Их никто не воспринимает всерьёз, их мнение не имеет значения, а мысли — пустое пространство. Я так отчаянно жажду уехать отсюда, избавиться от этих цепей, которые сковывают меня на каждом шагу. Я будто заключённая в этом доме, в этом городе, в этом обществе. Мечтаю о том, чтобы однажды просто уйти, уехать в место, где мне не нужно будет скрывать лицо под чадрой, где я не буду обязана молчать, когда меня унижают.

Мне бы хотелось сидеть в камере, наедине со своими мыслями, чем продолжать жить с этим человеком, который претендует на роль моего отца. Он — просто насмешка над человечеством. Каждый день он избивает нас, и мы, сжимающиеся от боли, вынуждены молчать, потому что знаем: на его месте никто не будет защищать нас. Он не работает, он живёт на наши средства, заставляя нас трудиться и униженно просить подаянья. Каждый день, каждый миг моей жизни — это мучительная пытка, и я не могу понять, почему он, не в силах даже встать с кровати, является главой нашей семьи. Почему он такой слабый, но в то же время столь властный?

Мы обязаны скрывать наши тела. Мы обязаны следовать каждой букве религии "Ислам", которая, на мой взгляд, уже давно стала лишь инструментом для угнетения. Всё это кажется мне всего лишь ложной игрой — игрой за справедливость, которую никогда не получить. Здесь всё измеряется деньгами. Если у тебя есть богатство, ты — на вершине, и неважно, как ты поступаешь с другими. И самая ужасная часть в этом — покупка женщин, как животных. Они — ничто. Просто товары. Это унижает нас. Это стыдно. Это показывает нам, что мы не существуем.

Сегодня утром, когда я проснулась, я направилась в кухню помочь матери с готовкой, но ничего не предвещало беды. Всё было готово, когда отец, решив объявить свою "радостную новость", сообщил, что через три дня я выйду замуж за Али. В этот момент я почувствовала, как вся моя жизнь рухнула, как все мои мечты и стремления исчезли за одно мгновение. Я почувствовала, как в груди замерло дыхание, и в моём сознании закружился вихрь эмоций: ненависть, страх, отчаяние, полная безысходность. Я почувствовала, как моё тело начало предательски поддаваться, но я сдержала себя. Я не могла позволить себе ослабить стойкость перед ним. Перед этим чудовищем.

"Аредж, я надеюсь, ты будешь покорной женой, как твоя мать," — сказал он с таким тоном, как будто это не более чем приказ. И в эти слова я почувствовала боль, настоящую боль, как если бы он только что на моих глазах растоптал моё достоинство. Это было унижение — унижение меня и моей матери. Как такой человек может вообще существовать? Продав свою дочь за деньги. Мне хотелось кричать, разрушить все вокруг, но я сдержалась. Я не могла позволить ему видеть мою слабость. Я не могла позволить ему быть тем, кто побеждает.

На следующий день мы пошли в мечеть, чтобы провести никах — церемонию, которую я ни в коем случае не хотела. Но у меня не было выбора. Мы зашли первыми: я, мой отец и свидетель. Потом мой "будущий муж", которого я не могла терпеть, и его друг. Кади — наш "свидетель" — сидел посередине, устраиваясь поудобнее, готовый произнести свои слова, произнести их, как по указке.

Я подписала бумаги, понимая, что подписываю не просто контракт, но приговор своей собственной жизни. В этот момент я поняла, что мои мечты и цели больше не имеют значения. Я подписала свой собственный приговор. Я хотела всего лишь быть свободной, а не быть чьей-то покорной рабыней. Я хотела жить своей жизнью, но не так. Кади спросил, что я хочу на махр.

"Свободу," — ответила я, несмотря на волнение и страх, которые охватывали меня, как ледяные оковы. Мне стало страшно за свою смелость, но я не могла ступить назад. Отец посмотрел на меня с гневом, а мой жених был ошарашен. Мы покинули мечеть, и я знала, что сейчас начнётся настоящий ад.

"Ты с ума сошла?" — крикнул отец, а его голос был так громок, что мне захотелось просто исчезнуть, затмить его слова. Я не могла больше его слушать.

"Он заплатил за тебя, как ты смеешь просить это? Ты женщина! Ты должна молчать и подчиняться! Из-за этого ты останешься без еды и воды до свадьбы!" — кричал он, и его слова вонзались в мою душу, как нож. Но мне было всё равно. Я привыкла голодать. Я переживу это, как пережила столько раз до этого.

Два дня прошли в мучениях. Два дня я чувствовала себя опустошённой, потерянной. Никаких свадебных платьев, никаких торжеств. Мой жених не хотел устраивать никакой свадьбы. Мама принесла мне воду и еду, но случайно уронила стакан. Он разбился, как и моё сердце, осколками боли и разочарования.

Моя мать была слепой, но не всегда. Она стала такой благодаря моему отцу, который с силой залил ей глаза уксусной кислотой, потому что она осмелилась взглянуть на другого мужчину. Я никогда не забуду её крики, её умоляющие слова. Она просила его остановиться, но он был беспощаден. Он сделал то, что хотел. Я никогда не смогу забыть этот поступок. И тот человек не должен был жить.

Мать обняла меня и произнесла слова, которые я так долго ждала:

"Дорогая моя доченька, я так не хочу отдавать тебя, но я не могу пойти против твоего отца. Прости меня."

Слеза покатилась по моей бледной щеке. Мне было так больно, что я ничего не могу изменить, что я — просто слабая женщина, как он говорил.

И вот я ушла. Я ушла из этого дома, из этой клетки в другую. Я не видела смысла в жизни, но всё-таки надеялась на освобождение. Я верила, что однажды смогу вырваться, но не было ни малейшего шанса на свободу.

Сейчас я сижу в чужом доме, в чужой комнате, наполненной холодным страхом и беспокойством. Адреналин не даёт уснуть, но всё равно я чувствую себя усталой. И вдруг в комнату заходит он — тот, кого я так не хотела видеть. Он подошёл и сел рядом. Я ощутила страшный холод. Мне было ужасно страшно.

Он повалил меня на кровать. Я не могла ни двигаться, ни защищаться. Я начинала паниковать. Он снял с меня одежду и сам разделся. В тот момент, когда я закрыла глаза и почувствовала, как теряю сознание, я услышала его слова, такие, которые не могли оставить меня равнодушной:

"Не бойся, тебе будет приятно. Очень."