Танец с акулой
Никогда раньше не была на море, видела его только на картинках в учебниках и на старых маминых фотографиях. В молодости ей довелось побывать на разных морях, и каждый раз, когда я решалась завести об этом разговор, она нехотя начинала вспоминать истории, которые слышала от местных жителей: о кристально-чистой голубой воде, о штормах и бурях, о милых сверкающих рыбках и ужасных морских чудовищах, о рифах и замках царя морского.
"Каким бы ни было море, оно всегда прекрасно", - каждый раз повторяла она, заканчивая очередной свой рассказ. - "А сокровища с затонувших пиратских кораблей, что могут таиться на его дне, делают его вдвойне прекрасней". Она считала, что ради обладания ими, можно перетерпеть и ужасающее давление моря, и все его штормы и бури, перебороть в себе страх перед темной пучиной и её обитателями.
Бабушке же, в отличие от мамы, нравилось говорить со мной о море, хоть и была она там всего пару раз. "Мама твоя много морей повидала и переплыла", - поведала она мне. - "Каждый раз - новое море, но любит она лишь одно - то, что тёплое и такое прозрачное, что все ракушки на дне видны. Я тебе вот, что скажу, внуча: не ты должна любить море. Оно может быть разным: спокойным или мятежным, ясно-голубым или густо-синим, безграничным и глубоким или не очень - не важно. Главное, чтобы море любило тебя. Не ты - море, а море - тебя, тогда ты в нем не пропадёшь, не сгинешь. Но помни: каким бы ни было море, не спеши нырять в него с головой. Постарайся держаться ближе к берегу, пока оно тебя не полюбит. Дай ему себя полюбить, тогда ты и сама сможешь ответить ему взаимностью".
Бабушке я всегда доверяла чуть больше, чем маме, но... Оказавшись пред этой бесконечной синей сверкающей бездной, я позабыла обо всех её наставлениях: резвилась в соленых волнах, ныряла у берега, чтобы достать со дна разноцветные камушки, каждый раз все больше отдаляясь от него, и не заметила, как заплыла слишком, слишком далеко...
Боже, какие прекрасные рыбы обитают на глубине! Серебристые, переливающиеся сине-фиолетовыми красками, с тонкими и прозрачными плавниками, словно в вуали, и чем ближе ко дну, тем они загадочнее. Они играли в догонялки, прятались в липких водорослях, зарывались в песок. Но самый таинственный морской обитатель скрывался в тёмных глубинах моря-океана, там, куда не проникали солнечные лучи. Белоснежный животик, серебристые плавники и глаза такие темные, что кажется будто смотришь на ночное небо, в бездне которого светит лишь пара маленьких звёзд. Подплыла ко мне эта сказочная красавица, оглядела меня, словно знакомится, улыбнулась и пригласила на танец. Какая она галантная, изысканная... Мы закружились в белом танце, а морские глубины гулко напевали нам песни, создавали музыку... Моя партнерша медленно кружила вокруг меня, с каждым разом подплывая все ближе и ближе. Казалось, будто сама судьба свела нас в этот день, будто невидимая красная нить с самого начала вела меня именно к ней! И вот она уже так близко ко мне, и мы кружимся с ней, словно в вихре: я держу в руках её острую мордашку, а она обнимает меня своими нежными, но такими сильными плавниками. Вот же она, моя любовь...с тремястами зубами... За что? В груди у меня будто сотни ножей...и в спине... Зачем? Устремила все зубы свои на меня, как пики палач - на казнённого. Больно. Тебе нравится? Нравится мучить? Хватит, родная! Пусти же... Или просто убей наконец!
Зажатая в пасти "подруги", словно в тисках, видела лишь бесконечную тьму, темно-багровый кровавый шлейф, исходивший из моей груди, и слабый, призрачный свет где-то далеко-далеко...где-то далеко, на поверхности воды, где солнце
играет на кудрявых волнах... Бабушка была права. С ней тоже такое было?..
Из глубоких ран сочилась кровь, буро окрашивая воду вокруг, а кислорода в лёгких оставалось все меньше и меньше. Последние силы покидали меня...и сама жизнь. И я закрыла глаза, принимая свою судьбу...
Вдруг что-то тёплое лизнуло меня в щеку. Такое мягкое и лёгкое, едва ощутимое сквозь острую боль, нещадно пронизывавшую все тело. Я уже умерла?
Снова что-то лизнуло уже в другую щеку. Ещё теплее. С трудом открываю глаза: солнце, будто услышав мои молитвы, протягивало мне руку - слабый золотистый лучик, едва не сжираемый смертоносной пучиной. "Хватайся!" - из последних сил потянулась навстречу призрачному зову. Тепло. Солнце слегка притянуло меня к себе, освобождая от хватки мучительницы... Больше не было тепла, новая волна боли накрыла меня - это море обволакивало раны на теле. Сильное жжение пробудило слабое, но волю к жизни. Выбраться! Скорее. Надо выбираться! Последний рывок - и вот я на поверхности. Глубокий вдох - и я жива. "Спасибо".
На последнем издыхании я все же смогла добраться до берега. И теперь сквозь заплывшие кровью глаза, не обращая внимания на легкие прибрежные волны, так назойливо и жгуче облизывающие израненное тело, я наконец-то взглянула на небо. "Спасибо".
В надежде ещё разочек ощутить спасительное тепло я вновь протянула руку солнцу... Почему я ничего не чувствую?... Не могу дотянуться...
Все верно. И не смогу. Ведь не только тело моё на куски разорвали. Но и душу.