Мой демон
Ему всегда удавалось удивить меня красивым букетом: неважно, купил он его, сорвал цветы с клумбы в парке - у него всегда хорошо это получалось. До невозможности люблю розы, которые он выращивает у себя в саду, они просто чудесны. Иногда кажется, что он уделяет им гораздо больше внимания, чем мне. Я даже начинаю немного ревновать.
Сегодня он попросил о встрече в нашем тайном месте. На самом деле, в нем нет ничего тайного, просто мы здесь впервые встретились. Это было огромное скопление песчаных валунов, которые, словно граница, разделяли дикий лес и берег искусственного озера. Раньше я любила сюда приходить рисовать пейзажи или просто уединиться. Когда же мы с ним впервые встретились, это место перестало принадлежать мне. Оно стало нашим.
- Так о чем ты хотел со мной поговорить?
Мы сидели на небольшом камне рядом друг с другом и молчали. Сегодня он ведёт себя очень странно. Хотя... Он и есть одна большая странность. Например, всегда прячет свои ладони в перчатках. Хоть я и знаю, почему он это делает, все равно расстраиваюсь, когда он не снимает их при мне, как сейчас. Но у него есть и другая милая привычка. Когда дарит мне розы, всегда оставляет одну себе: носит её в кармане куртки, словно бутоньерку, или дразнит меня, держа её в зубах. Сейчас в его руках тоже была роза. Он крутил её в руке, играясь с шипами и расправляя лепестки. Я же обнимала подаренный им горшок с пурпурными гиацинтами.*
- Томас? - я тронула его за плечо, но он продолжал молчать, сосредоточившись на алом цветке в своих руках.**
Сквозь свои кожаные перчатки он даже не чувствует уколов его шипов. Из-под короткого рукава куртки выглядывало белоснежное запястье. Он редко даёт мне себя трогать, но сейчас я не могла сдержаться и легонько провела по нему пальцами.
- Не надо! - резко одернул он руку.
В том месте, где я его коснулась кожа на мгновение потемнела, но потом снова стала белоснежной.
- Томас... - я пыталась понять по его лицу, что он хочет мне сказать, что он чувствует. Но он был так напряжён, что это невозможно было определить. - Томас, дай мне руку... Пожалуйста.
Он нехотя протянул её мне. Я отставила в сторону цветок, села напротив него, чтобы видеть его лицо, и взяла за руку.
- Можно...я сниму перчатку?
В ответ он молча отвернулся в сторону. Я медленно стянула с левой руки перчатку. У него великолепные руки. Похожи на руки пианиста: длинные тонкие пальцы, сквозь белоснежную кожу были видны голубые венки.
- Я хотел поговорить о нас, - вдруг заговорил он. Я продолжала держать его руку.
- О чем ты? Тебя что-то беспокоит? - его кожа вновь стала принимать тёмный оттенок, а ногти на руках стали удлиняться, преобразовываясь в черные когти.
- Я... Нам больше нельзя видеться. Мы должны расстаться.
На мгновение я потеряла дар речи:
- Что?.. Почему? Прошу, объясни.
От страха, непонимания и злости, накативших на меня в ту секунду, я еще сильнее сжала в руках его ладонь. Чернота распространялась по его телу все быстрее: она уже достигла лица, которое теперь полностью слилось с его черными, как смоль, волосами. Его глаза были закрыты.
- Ответь! Почему?! - я не выдержала и сорвалась на крик.
В этот момент он открыл глаза. Его некогда голубые глаза покраснели, налились багровой кровью. Во лбу открылся третий глаз.
- А ты сама не понимаешь?! - зарычал он мне в ответ не своим голосом. За его спиной выросли черные кожистые крылья, и он в ярости взмыл в воздух, продолжая выкрикивать ругательства. Не успела я опомниться, как он сделал небольшой круг над озером и вернулся, приземлившись прямо передо мной. Его глаза были попрежнему багровыми, а кожа - чернее ночи.
- Почему? - начал вдруг он. - Хочешь знать, что я чувствую, находясь рядом с тобой? Через что я прохожу?
Он не раз говорил мне, что испытывает дикую боль, поддерживая человеческий облик. Я настаивала, чтобы он этого не делал, чтобы он просто позволил себе быть собой рядом со мной. Ведь я уже видела его истинное лицо. Но он не мог по-другому: не хотел быть для меня чудовищем. Но ты никогда им и не был, Томас.
Едва я открыла рот, чтобы ответить ему, как он, не дожидаясь моего ответа, грубо сунул мне в зубы алую розу, что все время держал в руке. Шипы больно оцарапали мне щеки, и...он легонько коснулся моих губ своими и сказал:
- Интересно посмотреть, насколько тебя хватит.
В его глазах заиграл дерзкий огонёк. Одной рукой он прижал меня к себе, а другой - бесцеремонно схватил за шею и подбородок так, чтобы я не смогла ни вырваться, ни выпустить изо рта цветок. Свои крылья он сомкнул кольцом за моей спиной. Мне не сбежать от него.
Я зажмурилась и замерла в ожидании новой боли.
Но он снова лишь едва коснулся меня своими губами. Я открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Сквозь багровую завесу я все же смогла разглядеть его хрустально-голубые глаза: они все ещё были полны страха и метались из стороны в сторону. Неужели он сам боится?
Он снова наклонился ко мне, и я закрыла глаза, почувствовала, как он снова припал к моим губам. Это был наш первый поцелуй. Наш первый настоящий поцелуй. Какое же это волшебное чувство: его горячие губы, гулкое биение сердца под моими ладонями, его частое, сбивчивое дыхание. Он так близко, что кружится голова, а по всему телу распространяется жар. Кажется, будто я больна и утопаю в этой сладкой муке.
Всё волшебство рушила одна малюсенькая деталь - эта чёртова роза между нами! Уголки рта нестерпимо болели, а шипы нещадно царапали губы и язык так, что во рту уже чувствовался солоноватый привкус крови. Чем сильнее Томас прижимал меня к себе, чем больше я стремилась к нему, чем дольше мы сливались в поцелуе, тем невыносимее становилась боль. Но, кажется, его это не смущало.
Я приоткрыла глаза как раз в тот момент, когда он убрал руку с шеи и запустил её глубоко в мои волосы. Я больше не могу... Очень больно. Собрав все силы в кулак, я попыталась слегка оттолкнуть от себя Томаса, и он, поняв, что испытание подошло к концу, отступил. Странно, но я чувствовала себя такой опустошённой, будто этот короткий поцелуй забрал все мои силы. Роза выпала у меня изо рта, её шипы были густо покрыты кровью как мечи после долгого ожесточённого сражения.
- Ну? Что скажешь? - спросил наконец Томас. - Теперь ты меня понимаешь?
На темной коже его лица и губ сложно было различить багровую кровь, но я знала, что он тоже пострадал. Я совсем его не понимаю. Чего он хочет этим добиться?
- Томас, я люблю тебя.
Я никогда не говорила ему этого, но теперь, сказав, почувствовала прилив новых сил и совсем забыла о боли, что терзала меня мгновение назад. Я шагнула ему навстречу и обняла ладонями его лицо.
- Я не оставлю тебя. Я знаю, что тебе тяжело, но я люблю тебя и принимаю таким, какой ты есть на самом деле. Ты можешь не прятаться от меня за маской человека. И, да, я все ещё ненавижу твои перчатки.
Багровая пелена медленно спадала с его глаз, и в их уголках собрались слезки, словно две одинокие звёздочки на бескрайнем ночном небе.
Я сделала ещё шаг, и наши губы вот-вот соприкоснутся снова.
- Нет! - вдруг отпрыгнул от меня он. Глаза снова стали багровыми, голос снова превратился в животный рык. - Ты не понимаешь! Ничто не причиняет мне большей боли, чем быть видеть тебя, быть рядом с тобой!.. У демона и человека не должно быть будущего. И ты прекрасно это знаешь. И, надеюсь, понимаешь.
Он повернулся ко мне спиной, и, больше не говоря ни слова, взмыл в воздух и исчез за высокими кронами деревьев.
У демона и человека не должно быть будущего. Так он сказал. Не должно...но могло бы быть.
Разбитый горшок с гиацинтами одиноко валялся среди камней, а я все стояла и смотрела на тёмный лес сквозь слезы, застилавшие глаза и горячими ручьями стекавшие по щекам.
Я...ненавижу это место. И эти чертовы цветы.
* Пурпурный гиацинт символизирует несовместимость намерений с их возможностями. Пурпурный гиацинт в подарок означает искреннее сожаление о чем-либо или печальное расставание.
** Красная роза выражает глубокую любовь и привязанность. Говоря о более чем романтических отношениях, она символизирует о глубокой страсти и неистовых желаниях.