Кукла

После того, как Чимин достаточно подуспокоился, Юнги выпустил его из объятий, чтобы сходить в свою комнату за пижамой, и вернулся обратно.

— Надень, — коротко велел он, отдавая аккуратно сложенные пижамные штаны и футболку.

— Зачем? — нахмурился Чимин.

— Тебе же надо в чём-то спать?

— Но я всегда сплю без одежды…

— А здесь будешь спать в пижаме, — с натянуто улыбается Юнги. — Надевай давай.

Чимин пожал плечами и принялся переодеваться, а Юнги тем временем пока аккуратно повесил его халат на спинку высоко стула, стоящего рядом с большим зеркалом у шкафа. Затем услышал, как Чимин тихо охнул.

-Что такое? Сердце болит? — обеспокоенно спросил Юнги.

— Немного жжётся, но почти прошло, — пробормотал Чимин. Он уже переоделся и забрался под одеяло, накрывшись по самую голову. — Так мягко… — блаженно протянул он, зажмурившись и улыбнувшись. — Ты можешь остаться ненадолго со мной? Я боюсь, что у меня снова заболит сердце…

«Ну как ему отказать?..»

— Спи, — улыбнулся ему Юнги. Он просто лег поверх одеяла рядом с ним, скрестив руки на груди. Чимин тихо пискнул и зарылся в одеяло, потихоньку засыпая.

Слушая его сопение, Юнги и сам незаметно провалился в сон, уставший от такого насыщенного дня. Да, день у него действительно выдался тяжёлым — ничто не предвещало таких событий, он просто пришёл к Кану, чтобы продлить договор, а вернулся от него уже с Чимином, с собственной куклой, которую не хотел считать собственностью. Когда он засыпал, то мельком подумал о том, что надо подробнее почитать ту инструкцию. Если в ней сказано, как сделать из Чимина человека, то он сделает всё, что там написано. Просто потому, что Чимин абсолютно точно человек. Только вот он сам пока об этом не знает…

Его разбудило чувство тяжести на бедрах, мягкое давление на промежности. Резко проснувшись, первое, что бросилось в глаза — розовое пятно чужих волос.

Чимин сидел на нём, раскачиваясь и прижимаясь к нему.

— Что ты делаешь?

— Бужу, — как ни в чём не бывало ответил Чимин. — Когда владелец разрешает спать без наручников, я должен отблагодарить его.

Он начал тереться сильнее, касаться ладошками и водить носом по ширинке его брюк. Юнги в голову ударил жар.

— Я вполне могу проснуться… с-сам… — Он зажмурился и выдохнул со стоном сквозь сжатые зубы.

-О, значит я правильно делаю? — робко спросил Чимин, заметив его реакцию. — Я могу угодить тебе? Тебе понравится, я знаю…

Он наклонился прямо к его лицу, а Юнги, замерев, спросонья пытался сообразить, что делать, но эта внезапная атака выбила его из колеи — одна часть сознания приказывала немедленно остановиться, а вторая — продолжать лежать… И пока вторая половина побеждала.

— Спасибо, владелец, — тихо бормотал Чимин ему на ухо, виляя бедрами сверху на чужих и совсем не помогая здравому рассудку Юнги. — Тебе понравится, я обещаю…

Юнги пытался завести свой самоконтроль, как какую-нибудь простоявшую на морозе месяцами колымагу, но сказать, что ему не нравилось то, что делал Чимин… Его взгляды, его прикосновения, смелые движения, крохотные поцелуи в живот сквозь одежду. Что в этом было плохого?..

— Чимин… Прекра… черт.

Чимин хмыкнул, принимаясь расстёгивать молнию на его штанах.

-Я сделаю всё, чтобы угодить тебе, — пробормотал он, плавно стягивая вниз его брюки.

И вот тут на Юнги как будто вылили ушат ледяной воды.

«Я сделаю все, чтобы угодить тебе…»

Он же не хочет им владеть! Чимин не его игрушка и не секс-кукла, он человек! И сейчас до Юнги наконец дошли слова объяснений, почему Чимин так себя ведёт: «Когда владелец разрешает спать без наручников, я должен отблагодарить его.»

— Чимин, ЧИМИН! — резко одёрнул его Юнги. — Сейчас же прекрати. Слезь с меня.

-А разве тебе не нравится? — надув губы, спросил он, продолжая тянуть его брюки вниз. — Я что-то делаю не так?

— Да, всё не так!

Юнги сбросил его с себя и вскочил с кровати. Сердце в груди колотилось, как бешеное, мысли назойливыми жучками расползались по голове. Тело всё ещё чувствовало на себе чужой вес и медленные движения.

Чимин следил за ним с испугом, а после побледнел, свернулся в комок и по привычке забормотал:

— Прости, прости, я не знал, прости… Я не хотел, я очень старался, прости меня! Я больше так не буду, я всего лишь хотел угодить…

-Да прекрати ты! — прикрикнул Юнги. Возбуждение всё ещё звенело в его голове и во всем теле, но он упрямо натянул брюки и пытался успокоиться, хотя бормотания Чимина не давали этого сделать. — ХВАТИТ! — снова закричал он, и тогда поток извинений прекратился. Юнги подошёл к Чимину, схватил за ворот футболки и прошипел:

— Хватит мне угождать. Я не хочу этого.

— Но я должен, — залепетал Чимин. Он влажными глазами смотрел в ответ, произнося слово за словом своими дрожащими бледными губами. — Я должен тебе угодить, должен думать только о тебе и больше ни о ком и ни о чём. Ты мой владелец. Я — твоя кукла.

Юнги решил прибегнуть к последней мере.

-Если ты ещё хоть раз попытаешься вот так угодить мне, я выкину тебя.

Это больно говорить, но по-другому Чимин не понимал. Возможно, пока он понимает только страх.

— Не надо… — тихо зашептал Чимин, а по щекам начали катиться слезы. Он даже не пытался их смахнуть, повиснув в руках Юнги, держащего его за грудки. — Нет, пожалуйста, не выкидывай меня… Пожалуйста!..

— Я сделаю это.

— Не надо, прошу! — взмолился Чимин. — Я сделаю все, что ты хочешь, только не выкидывай меня!

— Я выкину тебя, если такое повторится. Ты хочешь этого? Нет? Тогда прекрати мне угождать!

— А что мне тогда делать? — потерянно прошептал Чимин срывающимся голосом. — Что мне делать? Я умею только угождать, да и то плохо, потому что владелец всегда наказывал меня, даже когда мне казалось, что я хорошо всё сделал! Я не умею ничего! Зачем я нужен кому-то такой — бесполезный? Бесполезная кукла. Бесполезная вещь… Неужели я не могу сделать ничего, чтобы понравиться тебе?

-Не можешь. Потому что ты не должен этого делать. Просто живи, а я помогу тебе с этим. Но больше никогда даже не смей пытаться угодить мне, тем более таким способом, каким ты делал только что!

— Хорошо, — как-то бездушно и пусто кивнул Чимин. — Хорошо, владелец.

— Что?

— Я понял твою установку, владелец. Я не буду больше угождать, — еле слышно проговорил он, смотря на него пустыми глазами. — Какая будет новая установка для меня?

«Один раз. Я всего лишь один раз дам ему установку. И больше никогда.»

— Чимин, кто ты? Ответь мне, кто ты сейчас?

— Я кукла, — не задумываясь ответил он. — Твоя кукла, делай со мной, что хочешь.

— Я не буду делать с тобой ни-че-го, — отчеканил Юнги. — В чём тогда твой смысл жизни?

— Не знаю, — стало прошептал Чимин. — Моим смыслом было угождать владельцу. Новый смысл ты должен дать мне сам.

Глаза у Чимина были пустые, безжизненные. Он ждал указаний, и в этот момент он действительно выглядел как кукла, которая полностью зависит от своего хозяина. Юнги не хотел больше никогда видеть такую пустоту в его глазах.

-Твоя новая установка, — дрожа выдавил Юнги, сглатывая очередной приступ ненависти к ''прошлому владельцу'' Чимина. — Ты должен осознать свою человечность, понял? Ты должен понять, что ты человек. Я ведь теперь твой владелец, так?

Чимин кивнул.

— Ты понял мою установку?

Снова кивок.

— Ты будешь меня слушаться?

— Да, владелец.

— Ты молодец, — облегчённо выдохнул Юнги и прижал его к себе, легонько поглаживая по голове. С минуту он стоял так, пока Чимин не отстранился и взглянул на него своими заплаканными глазами, но уже с живым взглядом:

— И ты не выкинешь меня? Если я буду слушаться, ты меня не бросишь?

— Конечно, нет. Но если ты захочешь уйти сам, я тебя не держу.

-Я не захочу, — замотал головой Чимин и теперь уже сам прижался и обхватил его руками. Юнги почувствовал его слабые пальцы на своей спине, которые хватались за края его рубашки. — Я хочу быть только с тобой. Ты мой владелец. Я тебя люблю.

«Что?..»

— Что ты сказал? — немного ошарашенно спросил Юнги.

— Я тебя люблю, потому что ты мой владелец, — повторил Чимин голосом, полным счастья. — Я люблю тебя. Я же могу любить тебя? Ты мне разрешаешь?

Он же это не всерьёз? Он говорит то, что должен, он не любит его по-настоящему. Он просто боится. Поэтому говорит эти слова, чтобы Юнги всего навсего не выкинул его.

И тем не менее… слышать это было приятно. Даже если это не по-настоящему.

— Люби меня, я разрешаю, — кивнул Юнги. — Но больше никогда мне не угождай.