Кукла

-Кан, у меня к тебе есть разговор. Это по поводу Чимина.

Закурив сигарету, от которой в офисе запахло терпкой гвоздикой, Юнги сел в кожаное кресло, закинув ногу на ногу и внимательно вперившись глазами в Минхека.

— Что, он не слушается тебя? — криво ухмыляясь, оживленно проговорил Кан. — Я прав? Знаешь, он меня тоже не особо слушался… Ему спуску давать нельзя, сам помнишь, как он несколько раз без моего разрешения подходил к тебе. О, а помнишь, когда он прятался от меня за диваном? — хрипло засмеялся он.

-Хах, конечно помню, — улыбаясь сказал Юнги. — Я думал, у вас такая «игра»…

— Нет, конечно нет. Я запретил ему с кем-либо разговаривать. Знаешь же, что это было бы странно, если бы он, например, разболтал горничной о своих наказаниях. Я даже хотел уволить ту горничную, но, благо, ты взял Чимина к себе, мне не пришлось этого делать. А горничная, должен сказать, очень хороша…

— Кан, я не хочу обсуждать сейчас, как ты крутишь шашни с горничной, — ухмыльнувшись сказал Юнги. — Я хочу знать только то, как ты его воспитывал. Я… честно, я не опытен в этом плане, и мои запугивания на него не действуют.

— А у тебя разве нет комнаты? — удивленно спросил Кан.

— Какой комнаты? — решил расспросить Юнги.

-Комната для наказаний. И не только, конечно же, но в основном для этого. Я часто оставлял его там, можно сказать, он жил там постоянно, если я сам не разрешал ему погулять по дому. О, знаешь, он становился таким ласковым, когда я разрешал ему это. Он так хотел меня отблагодарить, шел на такие выкрутасы, что у меня в глазах мутнело, — хмыкнул Минхек. — Особенно, когда он на коленях…

— Кан, наказания, — пресек его Юнги. — Меня интересует только это. Он распустился, я хочу научить его правильно себя вести.

— Да, я отвлекся, — протянул Кан, смотря куда-то в сторону. — Вспомнил, как он отсасывал мне… — мерзко хмыкнул он.

— Кан, меня не это интересует, — снова остановил его Юнги.

— Да, наказания, — снова спохватился Минхек. — На самом деле, все очень просто — порка, траханье, удушение. Всё. Сначала подвешиваешь, порешь. После нескольких ударов он вырубается. По крайней мере, у меня всегда вырубался. Потом трахаешь, где придется, но только когда он очнется, естественно, — продолжал Кан. — Некрофилия — это как-то…

-Конечно, — пробормотал Юнги с кислой миной на лице, выражая свое согласие с его словами.

— А после — душишь. Я чаще использовал цепь с ограничителями, но ты, если не привык, можешь и ошейник использовать, для цепи ты немного слабоват, мне кажется.

— Я понял, что дальше? — прищурился Юнги, откинувшись на спинку кресла и потирая пальцем висок.

— А дальше, я просто пристегивал его к кровати и оставлял, чтобы он пришел в себя, — закончил Кан. — Схема проста, однако… — ухмыльнулся он. — У тебя ведь нет такой комнаты. Что ты будешь делать?

— Я…

Юнги задумался. В принципе ему хватило бы и того, что только что рассказал Кан…

— Пойдем ко мне домой, — предложил Юнги. — Может, ты сможешь сам научить его, как себя вести. А я посмотрю.
***
-У тебя есть веревки или ремни?.. — спросил Кан, когда они поднимались в лифте в пентхаус Юнги.

— Ремни только обычные, от брюк, — пожал плечами Юнги.

— А чем ты его связываешь тогда? — нахмурившись спросил Кан.

— Ничем, я просто…

— Надо быть с ним жестче. Я бы советовал тебе все-таки выделить отдельную комнату для порки и прочего. Оборудуй ее всем необходимым. Можешь вообще держать его только там, чтобы не светить его прелестной мордахой лишний раз.

— Спасибо за совет… — ответил Юнги.

— Всегда рад помочь. Эта куколка нас сблизила, да? Наше сотрудничество приносит теперь большие доходы, хотя прошло всего четыре месяца, — довольно хмыкнул Кан.

— Да, несомненно, — пожал плечами Юнги.

На циферблате лифта отобразился номер его этажа, и, когда двери открылись, и он вышел в холл своего пентхауса, то первое, что бросилось в глаза — это как Чимин сидел в небольшом кресле в углу холла. Он подобрал ноги под себя, и, прикрыв глаза, с легкой улыбкой слушал музыку в наушниках. Он легонько покачивал головой из стороны в сторону, перебирая пальцами и постукивая по своему колену, и тихонько подпевал, а от звука его мелодичного голоса, который расслышал Юнги, пошли мурашки. Сейчас Чимин был таким довольным, таким спокойным и умиротворенным, что Юнги даже немного пожалел о своей затее. Немного, да.

Кан вышел следом за ним из лифта и тут же, как и Юнги, заметил в углу Чимина.

— И ты позволяешь ему так спокойно сидеть здесь?

— Ну да, он же не кукла какая-нибудь, чтобы я ему это запрещал, — проговорил Юнги.

— Но он же и есть кукла, — возмущенно нахмурился Кан. — Я тебе его для чего продал?

— Чтобы он жил со мной, — пожал плечами Юнги. — Я думал, что ты затрахал его так, что он тебе уже надоел.

— Так и есть, но ты же… Ох, ну ты и дурень, ты не умеешь обращаться с такими куклами, как он.

Чимин все это время не замечал их, его глаза были закрыты, а музыка в наушниках играла слишком громко.

-Так научи меня, — сказал Юнги, внимательно смотря на Кана. — Научи меня, как с ним обращаться.

Внезапно Чимин открыл глаза, широко улыбаясь, завидев сначала Юнги.

— Привет, Юнги, ты уже вер…

Он не договорил. Его глаза расширились, а лицо резко стало мертвенно бледным. Губы задрожали, он вжался в кресло, часто дыша и прерывисто пытаясь что-то сказать.

— Не…не…не надо… Прошу… не надо — забормотал Чимин. — Юнги… за-зачем он пришел?

— Я пришел научить тебя, как правильно должна вести себя кукла. Ты, видимо, забыл уже, — ответил за Юнги Кан. — Забыл, да?

— Юнги?.. — испуганно прошептал Чимин. — Ты…

Юнги не отвечал. Он ждал.

— Юнги, пожалуйста… Я… — всхлипывал Чимин.

— Что предпочитаешь сначала? — спросил Кан, медленно подходя к его креслу. — Высечь тебя здесь не получится, Юнги не позаботился о том, чтобы у тебя было свое место, но вполне можно воспользоваться…

— Нет! — внезапно истерически закричал Чимин. Он вскочил с кресла и спрятался за него, впившись пальцами в его спинку. — Нет!

— А кто тебя спрашивает, а? Юнги, — повернулся к нему Кан, покачав головой, — ты совсем его распустил.

Кан резко подошел к креслу и откинул его в сторону. Он был сильным, мощным, и Юнги лишний раз в этом убедился, когда кресло пролетело почти через весь холл.

— Нет! — Голос Чимина сорвался на истошный вопль. — Нет! Юнги…

-Он просто будет смотреть, можешь не звать его.

— Прошу нет… — Чимин безвольно опустился на колени, как когда-то давно делал по привычке, и прикрыл голову руками. — Прошу, не надо, пожалуйста… не трогай меня… пожалуйста… не трогай меня… — тихо бормотал он.

Кан навис над ним, и тень от него падала на Чимина, практически полностью скрывая его маленькую фигуру от света, падавшего из окна, а его плечи вздрагивали в безмолвном рыдании, он постоянно бормотал свои мольбы. Кан все ниже и ниже наклонялся над ним, а Юнги следил за каждым его движением.

Кан сел перед Чимином на корточки и запустил руку в его розовые волосы. Тот вздрогнул и снова закричал:

— Нет! Пожалуйста, не трогай волосы… Прошу, оставь меня… не надо…

Чимина охватила паника. Почему Юнги предал его? Почему он просто стоит и смотрит, и не говорит ничего? Неужели Чимин дейтсвительно провинился перед ним, и теперь Юнги решил его так наказать? Лучше бы просто избил, чем привел сюда Кана… Лучше что угодно, чем то, что мог сделать с ним Кан.

-Пожалуйста, прости… Прости, Юнги, я не хотел… Не надо меня наказывать так, прошу… Я все сделаю, я буду вести себя хорошо, не надо меня наказывать… я не буду больше спать у тебя... — Чимин в уме перебирал всё, в чем мог провиниться. — Я больше… я больше не буду спать у тебя, я не буду больше танцевать, я не буду есть еду, прошу, не надо меня наказывать… — Он рыдал, и сквозь всхлипы все бормотал свои извинения и мольбы, а Кан просто ждал, когда он закончит, все еще держа руку на его голове. — Пожалуйста, не надо… Я больше не буду, прости… Прости меня, умоляю, прости… Я не буду больше…

— Ты закончил? — нетерпеливо спросил Кан. — Я жду.

— Да… — тихо проговорил Чимин. Поняв, что извинения не принесли никакой пользы, он просто смирился с этим. Раз Юнги считает, что он виноват, значит, он заслужил свое наказание. Он дрожал всем телом, уже ожидая то, как Кан оттащит его за волосы, он ведь уже даже почти сжал свои пальцы в его прядях. Ждал, что сейчас его где-нибудь свяжут, и начнется боль…

Юнги все это время стоял так, чтобы не попасть в обзор камеры, которую он установил здесь недавно. То, что он сейчас делал, было авантюрой, самой настоящей авантюрой. А также неопровержимым доказательством против Кана.

Гостиную огласил громкий звук пощечины. Чимин отлетел на пол, прикрывая красную от удара щеку своей дрожащей ладонью. Кан уже приготовился и занес руку, чтобы нанести новый удар, но Юнги рывком двинулся через весь холл и сжал его руку, не давая двинуться.

-Ты что делаешь? — спросил Кан, вырвав свою руку из захвата.

— Подаю на тебя в суд, — прошипел Юнги. — За избиение человека.

— Ты смеешься надо мной? — ухмыльнулся Кан, смотря сверху вниз на Юнги. — Ты забыл? Он не человек, он кукла, Юнги.

— Он человек, Кан, и ты это знаешь, — проговорил Юнги. — Ты больной псих. Так что жди повестку, мразь. И найди себе адвоката.

— Ты… — прищурился Кан. — Ты ответишь за это. Наши контракты, как ты уже понял, аннулируются. Ты разоришься даже раньше, чем поймешь это.

Кан резко развернулся и двинулся к лифту. Он никоим образом не выдавал своего волнения. Он был хладнокровен и уверен в себе, как всегда. Это была его самая сильная черта — абсолютное безразличие. Он был жесток. Деспотичен. Любил насилие. И не любил проигрывать. Но сейчас он почувствовал, что, как он и догадывался раньше, Юнги всегда действовал исподтишка. Всегда. Он не просто так смог достигнуть того уровня, на котором сейчас находился. Он был также холоден, как и Кан. Также жесток, безразличен. Вот только хитрость и подставы — это его конек.

Спускаясь вниз, Кан уже вовсю рылся в своем телефоне, выискивая номер своего адвоката.