Нож в крови

Поздний вечер. Пентхаус.

Тишина. Минхо закрыл дверь и обнял Сунэ за талию. Всё позади.

— Нам не нужно больше бежать, малышка, — прошептал он, касаясь губами её виска.

Сунэ закрыла глаза.

— Значит, теперь мы можем... действительно подумать о будущем?

Он посмотрел на неё — в этих глазах было всё: нежность, желание, утомлённость, и едва заметная надежда.

— Думаешь... пришло время?

— Я знаю, — улыбнулась она. — Я больше не хочу мечтать. Я хочу жить.

Он прижал её к себе, а потом пошутил:

— Ну... с таким подходом ты скоро утащишь меня в спальню, чтобы «официально приступить к зачатию».

— Это не исключено, — рассмеялась она и ткнула его пальцем в грудь. — Но сперва... я хочу спланировать детскую комнату.

— Уже?

— Да! С розовыми обоями, мягкими игрушками, милыми полками и крошечными ботиночками... Или нет! Может быть, светло-серый с белым и тёплый медовый оттенок! — начала она фантазировать, бегая по пентхаусу и делая наброски на планшете.

Минхо сел на диван, наблюдая за ней, с таким выражением, будто видел чудо.

— Малышка, ты с ума сошла...

— Я давно сошла с ума. По тебе, по нашей жизни. А теперь, похоже, и по декору!

Он притянул её к себе и, прижавшись лбом к её лбу, прошептал:

— Знаешь... если у нас будет дочь, она будет упрямая как ты. И такая же красивая.

Сунэ вдруг замерла и мягко сказала:

— Или сын. С глазами как у тебя. Сильный, но добрый.

Минхо тихо улыбнулся.

— Мы справимся, правда?

— Справимся. Мы же семья.

Сейчас утро. После всех событий последних дней Сунэ и Минхо чувствуют, как будто впервые за долгое время могут просто... подышать. Они уже не в форме, не с оружием в руках. Одеты спокойно, но всё же со вкусом — Сунэ в мягком кашемировом пальто, под которым простое платье, Минхо в тёмной рубашке и пальто. Он держит её за руку — чуть крепче, чем обычно, будто знает, что она сейчас волнуется.

В коридоре клиники стояла тишина. Сунэ крепко сжала в руке листок с результатами обследования. Всё было в порядке. Врач мягко улыбался и сказал: «Вы абсолютно здоровы. Если решите — уже можете».

Минхо ничего не сказал сразу. Он просто взял её за руку, притянул к себе и поцеловал в висок.

— Готова? — тихо спросил он, глядя в глаза.

Сунэ чуть улыбнулась и кивнула.
— А ты?

Минхо не ответил словами. Он просто прижал её к себе, словно отвечая телом: «Да».

Позже, в пентхаусе, стояла полутень. Огни города мерцали за окнами, а в гостиной играла мягкая виниловая пластинка.

Сунэ стояла у окна, в чёрной шёлковой рубашке, на голое тело. Минхо подошёл сзади, обнял её, прижавшись всем телом.

— Знаешь, — прошептала она, — я всё думала, когда будет правильный момент... Но, может, он уже здесь?

— Если ты хочешь, малышка, — его голос был хриплым от эмоций, — тогда я тоже хочу.

Она повернулась к нему лицом, встала на цыпочки, обвила руками за шею. Он подхватил её на руки, легко, как всегда. Отнёс в спальню. Всё было медленно. Не торопливо. Впервые не как страсть мафии — а как тишина любви.

Утро пробралось в пентхаус мягкими лучами сквозь полупрозрачные шторы. Пахло кофе — лёгким, свежемолотым, с нотками ванили. На кухне работала кофемашина, издавая ритмичное журчание. Но Сунэ всё ещё была в кровати.

Одеяло немного соскользнуло с её бедра. Тонкая простыня чуть колыхалась от её размеренного дыхания. Волосы раскинулись по подушке. Губы приоткрыты. Спокойная, тихая, красивая.

Минхо стоял в дверях, опираясь на косяк. На нём были серые штаны и его вечный взгляд — немного хмурый, но с такой нежностью, которая не нуждалась в словах. Он смотрел на неё — на свою жену, свою Сунэ, свою мечту, свою опасность и своё будущее.

Он подошёл, опустился на край кровати и склонился к ней, мягко поцеловал в висок.

— Доброе утро, малышка, — прошептал он, касаясь губами её щеки.

Сунэ медленно открыла глаза. Немного сонная, с тихим стоном, вытянулась, потянулась, и вдруг, хихикнув, спряталась под одеяло:

— Минхо, ты что-то замышляешь, — её голос был чуть охрипшим, как после бессонной ночи, но в нём звенел смех.

— Замышляю... забрать тебя с собой на завтрак, — он наклонился, прикусил её мочку уха, отчего она пискнула. — А потом вернуться в постель. Или... не уходить из неё вовсе.

Она вытянула из-под одеяла руку, обвила его шею и подтянула ближе.

— Я бы предпочла остаться здесь. Но если ты сделаешь блинчики — я подумаю, — ленивая, игривая улыбка расплылась на её лице.

— Серьёзно? После такой ночи ты просишь блинчики?

— После такой ночи я заслужила блинчики с клубникой. И кремом. — Она провела пальцем по его щеке. — Ты ведь хочешь порадовать свою будущую мать твоих детей, а?

Он усмехнулся, вздохнул, взъерошил волосы и встал:

— Ты манипулируешь мной. С самого утра.

— Добро пожаловать в брак, Минхо, — голос Сунэ был настолько довольным, что он невольно снова улыбнулся.

⸻

На кухне сковорода зашипела. Минхо — всё ещё с растрёпанными волосами и босиком — старательно переворачивал блин. Сунэ, закутанная в простыню, сидела на барном стуле, ногами обвив ножку, как маленькая девочка. Лицо у неё было счастливое. И впервые за долгое время — спокойное.

— А если это уже случилось? — вдруг тихо сказала она, глядя на него.

Он обернулся, не сразу поняв.

— Что?

— Ну... — она взяла клубнику со стола, — если уже внутри меня зародилась маленькая жизнь. После этой ночи. Это ведь возможно?

Он подошёл, взял её лицо в ладони.

— Тогда... это будет самым правильным началом, малышка. Я не знаю, когда мы перестали бояться, но сейчас... я готов. К тебе. К нему. Или к ней. К нам.

Сунэ зажмурилась, не сдерживая улыбку.

— И всё равно — я хочу блинчики.

— Конечно хочешь, — буркнул Минхо, но уже улыбаясь. — Ты же теперь, может быть, емкая как двое.

— Эй! — она стукнула его по плечу, но смеясь.

И в этой лёгкости, в этих подначках, в утреннем тепле кухни было что-то куда большее, чем просто счастье. Это была настоящая семья — только начинающая дышать по-настоящему. Но с ними всегда мафия рядом... и новая буря, возможно, уже совсем близко.

После блинчиков, долгих разговоров и ещё одной чашки кофе, Сунэ сидела на диване с пледом на плечах, а Минхо за её спиной, лениво перебирая её волосы. Телевизор был включён, но ни один из них не смотрел — просто фон. Между ними витало что-то мягкое, уютное, и в то же время — щемящее, как предчувствие большого будущего.

— А если это правда... если я беременна... — начала она, тихо, почти шёпотом, — ты ведь не испугаешься, да?

Минхо замер на секунду. Потом обнял её за талию, прижав к себе.

— Малышка, я убивал людей с холодным лицом. Встречался лицом к лицу с Инчолем. Выдержал твою ревность и свой страх потерять тебя. Что меня может испугать? — Он поцеловал её плечо. — Только мысль, что ты уйдёшь.

Сунэ опустила глаза, улыбаясь.

— А я боюсь только, что ты забудешь, насколько сильно я тебя люблю.

— Даже если ты станешь тяжёлой, капризной, вечно голодной мамочкой? — он усмехнулся.

— Особенно если! — хихикнула она. — А ещё... я решила. Если будет девочка — я хочу, чтобы у неё было твоё упрямство. А если мальчик — мою харизму. И чтобы он знал, как важна любовь. Даже в самом жестоком мире.

Он чуть наклонился к ней, их лбы соприкоснулись.

— А я хочу, чтобы он или она знали, что их мама — это супергерой. И что из-за неё я стал человеком.

Молчание. Глубокое, настоящее. Они просто сидели рядом, не нуждаясь в словах.

Сунэ вздохнула:

— А знаешь, что я ещё хочу?

— Ты только что съела шесть блинчиков... боюсь даже спрашивать.

— Нет, — рассмеялась она. — Я хочу, чтобы ты... понёс меня на руках в спальню. Просто так. Без особых причин. Я хочу чувствовать себя принцессой. Хотя бы час.

— Только час? — Он уже поднялся и подхватил её на руки, легко, как пушинку. — Ошибаешься, малышка. Теперь ты — моя королева. А я — твой вечный слуга.

Сунэ, закатив глаза, крепко обняла его за шею:

— Только не забудь это, когда я попрошу новые туфли от Версаче.

Минхо хмыкнул:

— Это было ловко.

И, неся её на руках в спальню, он не думал ни о врагах, ни о тайнах. Только о ней. О том, как она чувствует себя в его объятиях. И о том, что, возможно, внутри неё уже есть их маленькое продолжение.