Лагерь под названием «Мечта»

«Утро, зарядка, Арсений»— Кружится в голове у Антона.

Первая половина дня проносится как секунда.

На тихом часу Арсений зашёл в палатку к парням.

— Завтра начинаются соревнования по футболу и пионерболу. Кто хочет? — Руки подняли Антон и Леша.— Антон и Леша. Все? — потом руку поднял Кирилл.— Хорошо. Антон, Леша, Кирилл.

Время летело как ненормальное и Антон понял, что нужно начинать рисовать вожатых. У родных ему вожатых уже есть рисунки, а у этих ещё нету. Ну только Арсений уже почти как родной. Антон решил его нарисовать таким, как запомнил впервые. Антон решил нарисовать Ледяного Ангела.

Так пролетели и промежуточная линейка, на которой пятнадцатый отряд заработал много очков и почти весь чемпионат по пионерболу и футболу. Антон успел нарисовать почти всех, остался только Арсений.

Последний матч чемпионата по пионерболу прошел сегодня утром, пятнадцатый победил. А последний матч чемпионата по футболу сейчас идёт. Времени оставалось очень мало, а счёт был равным. Антон решил, что нужно что-то делать. Поэтому перехватив мяч, который летел в другой конец поля, Антон прыжком отправил его в ворота третьего отряда. Антон успел. Времени оставалось секунд десять. Получилось красиво.

Но Антон неудачно презимлился. Он упал на землю и скулил и мычал.

К нему сразу же подбежал Арс.

— Антон, что произошло?!

— Приземлился неудачно, скорее

растяжение.

— Шастун... Что ж с тобой делать-то?...

— В травмпункт везти!

— Принесите лёд кто-нибудь!— Заорал Попов на весь стадион. — Поедем в травмпункт.

Через минуту прибежали Сережа и Дима со льдом. Лёше самому плохо стало и он, ничего не зная, отслеживается в палатке.

— Шаст, живой? — Сережа И Дима нависали над вожатым и пострадавшим, пока первый снимал с Шастуна обувь и завернув лёд в полотенце, которое принесли парни, приложил лёд к голиностопу Антона. Заодно обмотав его полотенцем, что бы зафиксировать положение. Все же лучше, чем никак.

— Живой. Принесите лучше телефон Антона.

Сережа рванул к вожатской.

— Лучше вы со своего, Арсений Сергеевич.

— Ладно, как хочешь.

— Серёга!— крикнул Поз, а за тем показал ему знак отмены. Тот побежал обратно.

Попов достал телефон.

— Диктуй.

Антон продиктовал номер матери и просто расслабился.

— Алло, здравствуйте. Я вожатый Антона — Арсений Сергеевич. Антон возможно подвернул голиностоп, сейчас мы едем в травмпункт,— продиктовав адрес травмпункта, который знал уже наизусть, Попов не забыл напомнить про эластичный бинт.

— Сесть сможешь?

— Думаю, да.

Арсений помог сесть Шастуну и сказав:

— Держись за шею,— поднял Антона на руки.

Шастун оказался удивительно легким для своего роста. Не слишком здорово-легким для своего роста. Нездорово-легким. Арсений удивился.

Попов уложил его в свою машину, на задние сиденья и сел за руль.

— Ну что ж... Поехали. Тебе там нормально сзади?

— Ага.

А Шастун в шоке, что его носил на руках Арсений Сергеевич. Арсений Сергеевич носил его на руках... А сейчас везёт в своей машине. Куда — не важно.

«Когда меня начали посещать такие мысли. Ну и что что он на руках меня нес. Я бы по-другому не дошел. Хотя можно было по-другому, но так быстрее. И что, что он везёт меня в своей машине. А как ещё? Скорую что-ли вызывать?» — пытался отмазаться в своих мыслях Шастун. Первая стадия — отрицание.

— Антон, как так получилось?

— Вы думаете, что я знаю? Просто приземлился неудачно и все. Да нормально все будет.

В дороге Арсений и Антон разговаривали, а по приезде в травмпункт их уже ждала мать Антона. Арсений до дверей донес парня на руках, а после помогал ему дойти поддерживая его с левой стороны. Антон удивился, что мать вообще приехала и даже взяла бинт.

— Здравствуйте...— Арсений поздоровался первым.

— Здравствуйте,— ради приличия поздоровалась мать и переключилась на Антона. — Антон, ну как так получилось?

— Приземлился неудачно. — Антон говорил с раздражением. Смотря в пол и иногда посматривая на мать. Он не хотел с ней встречаться вообще.

— Наша очередь подошла, пошлите.— было заметно, что ей было наплевать. Антону помогал только Арсений.

В кабинете оказалось, что у Антона растяжение, как он и думал. Выписали справку; показали как завязывать эластичный бинт; и даже разрешили остаться в лагере, ограничив нагрузку.

Антон обрадовался тому, что последние три дня сможет пробыть в лагере, с Сережей, Димой и Лешей. А не сидеть в доме без возможности нормально выйти на улицу. А дышать перегаром отчима не сильно хотелось.

По возвращению в лагерь Арсений так же на руках донес Антона до палатки, а друзья Антона были рады, что ему разрешили остаться.

Они вернулись к самому ужину. Туда ему помогли дойти Сережа с Димой и завели обратно. Антон думал, что раз он растянул голеностоп, то ужин будет вкусным, но оказалось, что нет. Дали котлету, в которой только хлеб, пересоленое пюре и странный компот из сухофруктов, который Антон не любил.

Как всегда, за ужином последовала дискотека. Шастуну разрешили сидеть на бордюре, с которого было хорошо видно, как Сережа танцевал медляки с какой-то девочкой. Ни Шастун, ни Позов не знали, что он закрутил роман с кем-то. А медляков на дискотеке было много. Очень много. Под конец решили включить "Нервы — Самый дорогой человек" и "Billie Eilish — Lovely". А когда выключили аппаратуру, кто-то начал кричать "Знаешь ли ты — МакSим" и все подхватили.

"Сопливый вечер получился" — пронеслось у Шаста в голове.— "Сопливый — не значит плохой"

Отбой сегодня получился позже чем обычно, в одиннадцать. На этот раз в палатке под номером три не спал не только Шаст.

Антон решил делать вид, что спит. Не хотел, что бы кто-то узнал про ночные посиделки с вожатым. Но примерно в пол двенадцатого Антон заметил, что Даник пришел к Саше и они сидели и про что-то разговаривали. Но решил не обращать на это внимание, пока к ним через пятнадцать минут не присоединился Матвиенко. Через еще пять минут Антону стало интересно и он решил прислушаться. Ребята болтали о, как оказалось, кроме Сережи, не сильно хорошей жизни. И Антон решил присоединиться к ним.

— Можно к вам?

—Конечно, — Даник указал на оставшееся место около Сережи.— Блин, я чувствую себя странно. Я решил поговорить о плохом и все начали приходить...

— Продолжай,—сказал Саша. На его кровати и произошла сборка.

— Вот... И просто... Тяжело. Тут еще и на дискотеке песни начали включать... Антон недавно самый дорогой на гитаре играл... Потому что с десяти лет жить без дорогого тебе человека сложно. Особенно когда на тебя только кричат за твое мнение, а все достается сестре. Ведь они ее любят. Может пока мой папа не нашел Катю было более-менее нормально, но после того, как она появилась все стало еще хуже.

— На меня отец тоже внимания не обращает,— начал Сережа.— Как с двенадцати мама уехала в другую часть страны после развода, так я ее и не видел. Но все же это лучше чем у тебя. Хоть на меня не обращают внимания, на меня не орут. Что часто бывает обидно. Ведь ему все равно, что со мной и как я. Он даже не спрашивает, зачем мне деньги. Я бы без Шаста и Димы вообще откинулся бы. Иногда везет, когда отправляют к бабушке и дедушке, но тоже, раз в три года.

— А ты, Антон?— Шаст почти забыл о лежащем на кровати Саше.

— А я... Я бы давно вскрылся, если бы Сережа и Дима не появились в нужный момент,— Сережа приобнял Антона, зная, что история у него совсем не простая.— Я когда маленький был, жил только бабушкой и некоторыми секциями. Дома не хотел появляться. Потом в десять лет мне оборвали связь с бабушкой. Я знал, что это сделал папа. Он никогда не радовался моим поездкам к бабушке. Тогда я выпросил поездку на неделю-две после лагеря один раз. В двенадцать мои родители развелись. Я думал, что снова смогу ездить в деревню, но ошибся.

Ребята услышали шаги и в палатку зашел Арсений Сергеевич.

— Почему не спим так поздно?— он говорил очень тихо, но было слышно, что он готов сильно отругать замеченных.

— Мы... по душам разговариваем,— Решился сказать Сережа.

— Ну давайте вместе поговорим.— Арсений думал, что они просто пытаются отмазаться, поэтому решил послушать. Он сел на кровать Сережи. С краю, у ног.

Антон понял, что если не начнет говорить, то будет не сильно лучше. Хотелось просто расплакаться, но он разучился плакать.

— Меня все равно не пускали. Моя мать успела жениться, Слава сначала показался нормальным, а потом я понял, что опять ошибся. Что бы я не просил, что бы я не делал, меня все равно не пускали. Тогда, в четырнадцать примерно, я решил убежать. Когда оба были на работе, я собрал рюкзак, взял деньги, слава богу, что они их не считали, и поехал на вокзал. Там купил билеты на ближайшую электричку и уехал в деревню,— Арсений был в шоке. Он не думал, что они реально разговаривали о своих проблемах. Потому что не было похоже, что бы Антон выдумывал это на ходу. Но он решил еще чуть чуть посидеть и послушать. Хотя становилось очень жалко парней. Ведь они такие жизнерадостные. Стало жалко, что это маска.— Бабушка была очень рада моему приезду. Она знала, почему я не приезжал и не позвонила никому. Но на следующий день меня забрал Слава. Это был последний раз, когда я ее видел. Я пытался еще пару раз так убежать, но меня все время перехватывали. А через пару лет я вообще думал, что не доживу до совершеннолетия.

Арсений не мог поверить в то, что говорил Антон. Он хотел, что бы это оказалось шуткой, но не верил, что это возможно. Теперь ему стало понятно, почему Антон был так раздражителен и почему настолько сильно обрадовался, когда сказали, что он может остаться в лагере.

— Ребят...— Арсений подал голос, который немножко подрагивал.— А почему вы раньше не рассказали об этом? Антон? И остальные тоже. Я думаю, что вы бы тут не сидели, будь у вас все хорошо. Почему?

— Я не знаю, —сказал Саша.— А потом я просто привык и мне стало все равно.

— Я как-то тоже...— другого объяснения Сережа не находил.

— Давайте так. Сейчас я даю вам пять минут, что бы договорить и вы ложитесь спать. Я приду, проверю. А завтра мы с вами поговорим. Только вы и я. Хорошо?

Парни кивнули и Арсений покинул палатку.

— Тох... рассказывай дальше,— Саша хотел послушать док конца.

— Короче... Слава спился до такого состояния, что два года назад слег с инсультом. У него парализовало всю левую сторону. Через год он уже начал ходить по квартире. Его ничего не учит, поэтому он продолжал требовать алкоголь. Он допивался до такого состояния, что был не в силах сходить в туалет. А если и получалось подняться, то по пути он обязательно упал бы. Я сначала выполнял его просьбы, когда находился дома. Ну типа там разогреть еду, на кухню занести пачку сигарет, ещё что-то там. Но через пару месяцев я начал игнорировать его просьбы. Потому что он был тяжёлым и тащить его до кровати, когда он нажирался было сложно. К тому же он не хотел, не пытался вылезти из этого состояния. За то, что я не помогал, я конкретно получал пару месяцев, а потом он просто смирился, да и я появлялся дома только наночь. И то, не всегда. Пару шрамов осталось кстати.

Антон сильно смягчил историю. Не хотел рассказывать все.

— А я просто остался один.— Саша начал рассказывать свою историю. — В пятом классе у меня было пару друзей, но потом один слился и начал буллить меня с одной компашкой.

— Я не понял, почему вы ещё не в кроватях? — Арсений появился резко и не совсем желанно.

— Пожалуйста, можно Саша договорит и мы спать ляжем?— Сережа никогда не боялся говорить что-то. Только может самое сокровенное.

— Тогда я тоже послушаю.

— Меня вроде тогда поддержал друг, который остался, но оказалось, что нет. Они расстрещали всем мои слабости, мои не совсем красивые особенности, над которыми вместе смеялись. Тогда начались разборки за школами, начали ломаться и рваться мои вещи... А родители просто кричали, что я ничто и никто. Только и умею, что ломать то, что они для меня купили, хотя сами не вникали как и где это происходило. Я даже сначала перепугался, что тут все тоже разобьются по компаниям и я останусь один. А Дима первый начал. Он переспросил наши имена, сказал про Антона с Серёжей. А у меня с химией было плохо, вот я и решил, что бы хотя бы у одного человека тут со мной была бы хотя бы одна тема для разговора. Пусть и химия.

— Знаете что я вам скажу? Не обращайте внимания. Я знаю, что это сложно, что это не всегда получается. Постарайтесь найти то, что будет вас отвлекать от того, что вы не особо можете изменить и что доставляет вам дискомфорт. Саш, я думаю, что теперь у тебя есть друзья, которые, я думаю, действительно окажутся друзьями и поддержат тебя,— все, кто не спали, закивали.— У меня тоже была похожая ситуация. Меня тоже буллили. Но я вырос и нашел себя. Теперь у меня есть высшее образование, я учитель физики. Я работаю там, где мне нравится, хоть и бывают моменты, которые иногда подпарчивают настроение,— Попов посмотрел на Лёшу, а Антон улыбнулся.— Я, можно сказать, счастлив. Не на сто процентов. На сто процентов я не был счастлив никогда. Но я лучше, чем те, кто надо мной издевались. Они сейчас пыхтят на ненавистных работах, а я занимаюсь тем, что мне нравится. Я учитель и вожатый. Я недавно встречал своего одноклассника... Скажу честно, он не смог добиться большего за счёт унижения других. А сейчас ложитесь спать. Завтра может еще поговорим.

Арсений помог Антону дойти до кровати, хотя тот в помощи не нуждался.

— Если что, можешь снять эластичный бинт на ночь.

— Мне и так нормально.

— Ну ладно, — все улеглись по кроватям и выходя из палатки, Арсений кинул простое "Спокойной ночи". В ответ услышав четыре таких же словосочитания.

Антон засыпал с мыслью, что он все равно поговорит с Арсением наедине. Он точно не уснет, а Арсений будет ждать.

Примерно в пол третьего Антон решил: "Пора!". Он сел на кровать и аккуратно встал, стараясь не наступать на поврежденную ногу. Арсений, который лежал на костровой, заметив, что двери-шторки палатки колыхаются, подбежал к ней. Он помог Антону выйти из палатки и помог сесть на деревянный пол.

— Антон...

— Просто поймите меня, Арсений Сергеевич.

— Почему ты не рассказал раньше?

— Я и сейчас не хотел рассказывать.

— Но почему?

— Мне скоро восемнадцать...— Антон не успел договорить, Арсений перебил.

— Когда?

— В апреле.

— Антон, это не скоро... Время летит быстро, но так же быстро на тебя летят проблемы.

— Все равно. Я не хотел и не хочу жить в детдоме. Я и так какое-то время бегал, как собаченка. Я не хочу, что бы надо мной издевались.

— А дома над тобой не издеваются?

— Там хуже.

— Почему ты думаешь, что тебя отправили бы в детдом? У тебя же есть бабушка... Почему нет?

— Они сделали бы все, что бы мне было плохо. Я не хочу, что бы она страдала из-за меня.

— Ты поэтому не хотел звонить со своего?

— И поэтому тоже.

— Шастун... Что же мне с тобой делать?..

— Сейчас в травмпункт не нужно,— Антон улыбнулся.— Ничего. Главное не рассказывать другим. Ни вожатым, ни администрации лагеря.

— Я не могу.

— Арсений Сергеевич...— Антон посмотрел на вожатого щенячьими глазами.— Умоляю, пожалуйста, не надо. Так будет только хуже... Пожалуйста.

— Хорошо, Шастун. Но если что... ты знаешь где я работаю, я помогу.

— Не надо. Просто не говорите никому. Это будет лучшая помощь, которую вы можете мне оказать.