Лагерь под названием «Мечта»

Из-за ограничения Антона, Сережа и Дима ходили за ним как хвостик. Ведь без них он не сильно-то и может ходить. Леша слег совсем, поэтому его отправили в изолятор, а через пару часов его забрали родители. Антон сидел на костровой или, если разрешат, в беседке и рисовал Арсения Сергеевича. После мыслей про то, что он носил Шаста на руках, тот решил, что без отчества даже в мыслях к нему обращаться не будет. Антону хотелось нарисовать Арсения Сергеевича в цвете, но карандашей у него небыло. Да и рисовать в цвете остальных пришлось бы.

— Погоди, Шаст. Где-то я уже такую картину видел...

— Видел... Да стопудова видел! Помнишь, когда мы на каток пошли? Ещё потом на выходных у Поза посидели. Я тогда на него засмотрелся... Ну и случайно тебя подрезал.

— Так это что, Арс был?!

— Ну да. А ты типа не узнал?

— Вообще-то нет.

Антон закончил рисунок и подписал: "Лучшему вожатому".

— Поз! — Сережа толкнул летающего в своих мыслях друга.

— Что ты хочешь?

— Прикинь, мне Шаст чуть из-за Арса палец не сломал!

— Всмысле?!— за спинами послышался голос вожатого. Антон быстро перевернул рисунок, что бы Арсений Сергеевич не запалил.

— Ой... Простите, Арсений Сергеевич,— Сережа извинился, а Арсений Сергеевич уже привык, что без присутствия вожатых его называют "Арс". И он особо и не против. А что, удобно и коротко.

— Через пару минут на обед будем строиться,— Арсений Сергеевич так же быстро ушел, как и появился.

Антон закрыл скетчбук, вставил в пружинку карандаш, к которому была приклеена очень старая клячка и встал.

— Ты куда?

— В палатку.

— Сиди, я сам отнесу, — Серёже было не сложно понять, что Антон собирался пойти положить скетчбук, что бы не мешал. Ведь скоро на обед.

— Кинь тогда на кровать просто, хорошо?— получив кивок Антон добавил: — Спасибо.

Тихий час прошел на удивление быстро. Антон, Сережа, Саша и Даник переглядывались друг с другом. Им хотелось договорить. Кто-то хотел еще что-то сказать, договорить. А мирно спавшие в то время не понимали, что происходит и чего все так переглядываются.

Антон хотел уже подарить всем рисунки, но понимал, что пока слишком рано.

Вечером была плохая погода. Ветер сильно дул, начинал моросить дождь, но прекращался через пару минут. На улице было сильно холодно. Вожатые ходили по палаткам и раздавали вторые одеяла и говорили всем тепло одеваться уже за час до отбоя.

Парням стало скучно, поэтому они сдвинули пару кроватей, расселись по кругу и решили поиграть в бутылочку.

— Короче, правила такие,— Сережа предложил игру.— Первый раз — обнимание. Второй раз — поцелуй руки. Третий Раз — поцелуй в щеку. Четвертый — че-нибудь по типу стриптиза. А пятый — сосемся в губы.

— Веселый вере сегодня будет...— Кирилл хлопнул в ладоши и потерел их друг о друга.

— Серый, а как крутим?

— Думаю, что какой-то человек,— Сережа показал на себя.— Будет крутить бутылочку два раза и кто выпадет, тот и выполняет. Все очень просто,— Сережа покрутил и выпали Саша и Кирилл. Они обнялись и игра продолжилась.

Через пол часа.

— Никита и Кирилл... Вы вроде на щеке остановились?

Никита поцеловал Кирилла и Сережа дальше начал крутить.

— Так, я и...— Сережа крутанул второй раз. Выпал Позов.— Иди сюда, мое солнце!— Сережа потянул руки к Диме. Они сидели рядом. Матвиенко смачно засосал Диму под аплодисменты присутствующих.

— Все, мы теперь свободны,— Дима хлопнул по плечу сидящего рядом друга.

Дальше Антон танцевал стриптиз Кириллу и всех разогнали вожатые.

"Отбой у них... Ну предпоследняя ночь! Дайте поразвлекаться чуть-чуть! Все равно на королевскую ночь пасту позабирают."— Было обидно, ведь кто-то уже засосался пару раз, а кто-то только в руку целовал. Несправедливо! Но не смотря на желание продолжить, Антон нехотя забрался в постель, укутавшись одеялом с головой. Второго он не брал, обычно и без них обходился.

Не хотелось выходить в такой мороз на улицу, но уснуть Антон не мог. Почему-то хотелось поговорить с Арсением Сергеевичем, отдать рисунок и признаться ему в том, что он самый лучший вожатый. Поэтому Антон вылазит из-под одеяла, хотя мгновенно хочется залезть обратно. Большое худи с начесом, которое висит на Шастуне как мешок, лежавшее до этого на чемодане, оказалось на нем в считанные секунды. В нем так тепло...

Антон не думал, что Арсений Сергеевич в такую погоду будет ждать его. Но как только Арсений заметил, что что-то происходит, подбежал и помог Антону выйти и сесть. Хоть за это время Шаст научился ходить без чьей-то помощи без боли, но Арсений Сергеевич не хотел все это слушать.

— Шастун, что ты тут делаешь? Я не хочу, что бы ты в придачу заболел.

— Не бойтесь, не заболею. А даже если и заболею, то уже дома. К сожалению,— сказал Антон, понимая, что это возможно последняя ночь, в которую они могут так посидеть. Ведь завтра будут пристально следить, что бы никто не сделал чего плохого в королевскую ночь. И посидеть незамеченными не получится.

— А что за случай, когда ты из-за меня Сереже палец чуть не сломал?

— А... Это... Я же вроде говорил, что люблю кататься на коньках?— Получив кивок, Шаст продолжил.— Я вас встречал уже раньше. На катке. Вы кстати очень красиво катаетесь,— оба улыбнулись.—Я тогда чуть чуть засмотрелся и Сережу подрезал. Я его уговаривал, но он не хотел в травмпункт идти. В итоге просто легкий ушиб.

—На льду нужно быть аккуратнее, Шастун.

— Я хотел вам кое-что подарить... Не надо, я сам схожу,— добавил Антон, увидев, что Арсений Сергеевич начал вставать. Вернулся Антон уже с рисунком.— Это вам,— парень вручил рисунок вожатому и сел.

— Вау... Это очень красиво, спасибо, Антош.

— И я хотел вам сказать, что вы лучший вожатый, которого я только встречал. Правда,— Антон начал говорить и сердце решило, что ему нужно тянуть целый паровоз и забилось с бешенной скоростью.— Я никогда не встречал настолько понимающих и добрых как вы... Я уверен, что никто бы не стал выяснять, почему мы тогда не спали, а сидели все на одной кровати. Нас бы разогнали, а утром бы мы влипли... Кто-нибудь другой уже давно все рассказал, но вы храните наши тайны. Спасибо большое за то, что делаете все возможное для того, что бы эта смена была лучшей. Спасибо...— сердце делало тройные сальто, не переставая биться, и не снижая скорость.

— Ой, иди сюда, Шастун!— и Арсений обнял его. Антон боялся, что старший заметит то, как бьется сердце Антона. Не знал почему, но боялся. Так же боялся, что отпустит Попова и поймет, что это все сон. Поэтому долго не отпускал, да и никто не был против. Стало резко жарко, а когда Антон все же отпустил, то резко холодно.

— На меня что-то капнуло...

— Дождь походу начинается... Давай-ка ты лучше в палатку пойдешь, а то правда заболеешь.— Арсений Сергеевич снова помог парню дойти до кровати.

— Спокойной ночи, Арсений Сергеевич,— Только изумрудные глаза выглядывали из-под одеяла.

— Спокойной ночи, Антош.— только успел вожатый это сказать, как сразу же скрылся.

А "Антоша" не хотел, что бы он уходил. В его компании было комфортно. Антон даже забыл, что он в еще одном худи. Антон иногда забывал переодеться или поправить простынь — получалось, что Антон спал тупо на диване без простыни, так как она собиралась комком в одном месте. В таких случаях его называли бомжом — "В чем спит, в том и ходит!". Это неправильно, но не называть же из-за единичных случаев человека бомжом, да?

Несмотря на пожелания "Спокойной ночи, Антош", ночь была отнюдь не такой. Дождь лил, не прекращая. Уснуть Антон смог только за час-полтора до подъёма.

Но поспать удалось больше, чем все думали. Прошло уже пол часа, а никто не подходил. Это можно было объяснить проливным ливнем. Но через минут десять тот утих и в палатку зашла Ульяна Алексеевна.

— Ребята, соберите вещи, которые могут вам понадобится. Скоро мы позовём вас в корпус. Пойдем по палаткам, поэтому не вылетайте раньше времени.

Шастун взял ровным счетом ничего. Кинул в карман наушники и зарядку для телефона. Он думал, что дождь скоро прекратится. Ведь он и так лил всю ночь, не будет же он ещё пол дня лить.

Четырнадцатый и пятнадцатый отряды отвели в актовый зал. Тот был не сильно большим, а посредине длинной стенки находилась башня из скамеек, наверху которой расположилась аппаратура. Туда запрещали подходить, но мелкие на это положили болт.

Антон, поняв, что ничего, кроме как спать он делать не собирается, лежал колачиком на любезно предоставленном Димой пледе около столба, в метре-двух от сцены. Тут было меньше всего кричащих детей. Они расположились по краям помещения.

Вожатые разошлись по актовому залу. За аппаратурой сидела Алина Дмитриевна, она со своего телефона раздавала интернет и включала тихую и хорошо успокаивающую музыку. Арсений Сергеевич сидел напротив Алины Дмитриевны, на сцене. Остальные предпочли углы.

Арсений Сергеевич иногда засматривался на спящего Шастуна, который уснул к нему лицом. Поджатые к груди колени, чуть приоткрытый рот и ладошки, сложенные лодочкой около лица. Это очаровывало вожатого. Но он заставлял себя прекращать смотреть на этого парня, отвлекаясь на телефон.

Антона заставили проснуться ужасающие звуки, которые явно принадлежали укулеле. Но человек, который на нем играл, абсолютно не умел этого делать. Это сильно резало слух.

Было понятно, что человек только учился и Антон не мог за это его наругать. Всё-таки он тоже когда-то играл не так, как сейчас. Но всё-таки гитара Антону далась легко. С длинными и шустрыми пальцами аккорды и переборы не доставляли Антону хллпот. Разные бои он запоминал быстро, хорошо и надолго. Посмотрев одно видео, где какой-то парень сказал: "Если ты смотришь это видео, то скорее всего ты новичек и ищешь самое простое. И это твоя ошибка. Играй то, что тебе нравится, а не учись в ненависть!", Антон отправился на сайт, где решил посмотреть самые простые песни на гитаре и первую, которая ему понравится — сыграть. Никто уже не помнил, что это была за песня, но Антон знал, что он даже самые первые разы играл не так плохо.

Уши Антона спас только обед. Опять дали только молочный суп... Ну хотя бы второе было более-менее. Макароны хоть и были сильно слипшиеся, но на вкус нормально. Куриная котлета оказалась вкуснее, чем все думали. Даже компот нормально сварили! Вот это праздник...

После обеда Антон слушал музыку. Телефоны отдали насовсем. Шастун погрузился в отдельный мир, из которого его вывел Поз.

— Шаст! Подъем! Мы тут ночевать будем. За бельем пошли!

Такая новость не устраивала. Да, по-любому в эту ночь следили бы за каждым твоим движением, забрали бы пасту, но в палатках хоть какие-то планы были! А сейчас вообще ничего...

Забирая постельное, Шаст заодно прихватил и гитару. На ночь он ее там точно оставлять не собирался. Да, на кровати с ней вряд-ли что-нибудь случилось бы, но оставлять ее там не хотелось.

Потом парней заставили тягать матрасы. Некоторых можно было стопочку в руки накидать, а какие-то вдвоем ели доносили. Антон, конечно, взял себе самый лучший матрас. Он был мягкий и удобный. Его Шастун придвинул к самой сцене. Слева от него расположились Сережа и Дима. Рядом с Димой никто не лежал. Там место оставили свободным, для доступа к сцене, на которой должны спать вожатые.

Время пролетело так же быстро, как и в первую половину дня.

Второй ужин принесли прямо в зал и решили раздать с подарками, которые всегда давали после смены. Когда ты подходил, тебе наливали чай, давали банан или апельсин на выбор, мороженое и примерно четыре разных шоколадки-ботончика.

Когда суета утихомирилась, Антон решил, что сейчас подарит рисунки остальным вожатым. Он получил кучу благодарносетй, но ничто не сравнилось с объятиями Арсения Сергеевича. Это — лучшая благодарность.

Пятнадцадцатый отряд повели на улицу. Дождя не было. Антон взял с собой гитару и не прогадал. Их повели на костровую, где "Лучший вожатый" и по совместительству "Ледяной Ангел" разжигал костер. Дрова обычно лежат в помещении, поэтому были сухими.

Всем раздали сладости и, непонятно откуда взявшиеся, маршмеллоу. Кто-то спорил, что это обычная "зефирка", а кто-то смотрел на них и не понимал, что за фигня, зачем спорить?

Антону нравились такие вечера. Все сидят и разговаривают, иногда разбавляя песнями на гитаре. Вспоминать моменты смены, рассказывать локальные шутки, просто приятно проводить время — лучший конец смены для Антона. Но все хорошее, хоть и поздно, но заканчивается. В пол второго пятнадцатый отряд завели обратно. Четырнадцатый уже лежал на матрасах, но явно не спал. Старшие быстро уложились и все вожатые со сцены смотрели за своими отрядами. Но никто не хотел угоманиваться. Все перешептывались и создавался балаган. Кто-то даже приподнимался на локтях много раз.

Антон понимал, что уснет не раньше четырех. Он не сможет поговорить с Арсением Сергеевичем — быстро уснуть не сможет. Но вожатые решили, что так просто они не улягутся. Поэтому в скором времени актовый зал заполнился бархатом голоса Арсения Сергеевича. Тот пел неизвестную колыбельную. Та была очень красивой, особенно в исполнении ангела. Пусть и "Ледяного Ангела". Это заменило Антону разговор с вожатым и тот уснул. Но спал неспокойно. Ему снилось все то, что его ждёт. Отчим-алкоголик, который любит над ним издеваться; мать, которая видит в нем только ужасное; учителя, которые через три месяца заебут собой и неодыкватностью. Антон ворочался. На это обратил внимание Арсений Сергеевич, который был дежурным в эту ночь. Но решил, что уже разбираться не будет.

***

Выйдя из машины около своего дома, Антон понял, что что-то пропустил. А именно прощание с лагерем. Упав на кровать, все всплыло.

— Тоха, вставай! — пинком в плечо его может будить только Матвиенко. вставать не хотелось. Но на завтрак надо.

" Хоть бы в последний день постарались!"— еда была так-себе. На любителя. На очень странного любителя.

После завтрака Серёже позвонили, что уже подъехали и готовы забирать. Поэтому парни пошли в палатки, забрали чемоданы и их отправили в холл. Позже к ним подошёл Арсений Сергеевич.

— За вами приехали?— трое кивнули.— Вы вместе едете?— ещё кивок.— тогда пошлите.

Антон шел под опорой вожатого, который катил его чемодан. На лестнице без помощи было бы сильно трудно. Моросил мелкий, едва заметный дождик. Четверо подошли ко входу, где их уже ждали родители. Все как обычно. Просматривающий на время Сережин. До ужаса соскучившаяся Димкина. Вечно недовольная Антона.

На воротах Антон не мог этого не сделать. Он повернулся к Арсению Сергеевичу и развел руки, предлагая обняться. Тот подешел ближе и обнял. К ним сразу же присоединились Дима и Сережа.

— Арсений Сергеевич, вы лучший вожатый!— Антон не смог сдержать улыбку.

— Мы поддерживаем Антона!— Почти в унисон сказали парни.

— А вы лучшие подопечные!— все чуть посмеялись от такой формулировки и разошлись. — Пока ребят!

— Досвидания! — прозвучало в унисон.

Антону было жалко прощаться с этим человеком, но он понимал — будет совсем хуево, сможет прийти к нему просто поговорить. Если не сможет найти его сам, то напишет Лехе. Тот не должен отказать в помощи.

— Сереж, а что с той, с которой ты танцевал?— парни сидели втроём на самых задних сиденьях.

— С Ксюшей?

— Ага.

— Да вроде все нормально было, а потом она сказала, что они играли в правду или действие. Она проспорила. Это был рофл... — было видно, что Сережа хотел бы, что бы они продолжили общаться, но судьба сказала свое нет.

Парни всю дорогу общались вяло, ведь много чего они не хотели говорить. В особенности родителям. Поэтому диолог состоял из упоминаний некоторых моментов из смены, а не досканального описывается их со стороны каждого.

Смена закончилась.

Хочется больше времени.

Нужно встретится с ним как-нибудь.

Слишком много Арсения Сергеевича было.