2.1
У Антона ныло всё. В полной темноте ночи он лежал на кровати, опустив ногу вниз. К синякам на руках добавились синяки на спине и плечах. Кровь из губы течь перестала, а ссадины на лице болезненно ныли.
Антон повернулся на бок и поморщился. Побои от отчима были привычным делом, но сейчас, когда ещё не зажили старые, было особенно больно.
Он свернулся калачом и поджал под себя ногу, заставляя организм уснуть. Не хотелось думать о чём-то, хотелось закрыть глаза и умереть, чтобы не чувствовать ни боль, ни стыд.
***
В шесть тридцать три Антон уже стоял на кухне и заваривал себе чай. Бросив косой взгляд в маленькое настенное зеркальце у микроволновки, он ужаснулся. Синяки под глазами стали ещё больше; к ним прибавились обычные, на теле. На щеке и на скуле красовались две покрасневшие царапины. Разбитая губа была покрыта коркой.
Дверь в кухню открылась. Зашёл Костя и, не здороваясь, подвинул пасынка плечом и взял хлеб. Антон тяжело вздохнул.
— Я не хочу слушать тебя. Я вообще не хочу, чтобы ты здесь находился, но твоя мама против. Да и просто так выгнать тебя пока не могу. Она вчера мне даже сказала, что наказывать тебя так не стоило.
— Я ничего не сказал, — тихо ответил Антон, понимая, что безумно хочет есть. Он готов отдать всё, чтобы поесть прямо сейчас.
— Мне всё равно, — холодно подытожил Костя и отошёл к раковине.
***
Антон понял, что опаздывает. Он зашёл в школу с первым звонком. Первым уроком в понедельник стояла химия, а обещание не опаздывать висело над ним в воздухе.
Быстро скинув куртку в раздевалку, он помчался на второй этаж центрального сектора, чтобы успеть хотя бы ко второму звонку.
Прозвенел звонок, и в ту же секунду Антон открыл дверь.
— Я успел! — сказал он, забежав в кабинет и чуть спотыкнувшись о порог. — Стою!
Он удерживает равновесие, балансируя руками.
Арсений Сергеевич внимательно осматривает его побитое лицо, а потом медленно кивает.
— Молодец, успел. А я вот успел записать тебя в отсутствующие, — он склонился над журналом, что-то исправляя в конце списка.
Дима и Серёжа внимательно смотрели на него, сидя за второй партой первого ряда. Антон направился к ним и, пройдя мимо, не посмотрев на друзей, сел сзади них за пустую парту.
Они оба синхронно повернулись к нему.
— Что случилось? — спросил Серёжа, надеясь, что химик не заметит их спин.
— Ничего. Ёбнулся по дороге, пока бежал, — устало сказал Антон и принялся подписывать тетрадку. — Для работ по...
— Это опять отец? — тихо спросил Дима, подняв глаза на друга.
Тот замолчал, даже перестав писать на пару секунд. Потом вздохнул и вновь начал выводить свою фамилию.
Дима и Серёжа посмотрели друг на друга, а потом вернулись в исходное положение, склоняясь над тетрадками.
— Кто у нас там химию-то сдаёт? — Арсений Сергеевич осматривает класс. — Шастун, дуй к доске давай. Будем проверять твою готовность грызть гранит науки.
Антон поднялся с места и поплёлся к доске. Зайдя за кафедру, взял маркер в руку и повернулся к учителю.
— Начнём с чего-то простенького и детского. Давай вспомним степени окисления.
***
— Как дела? — спросил Дима, присаживаясь на лавочку рядом с Антоном. Серёжа плюхнулся с другой стороны.
— Стабильно, а вы как? — он поднял глаза на друзей.
— Да вроде тоже неплохо, — Серёжа замялся. — Так это Костя сделал?
— Ну допустим, — Антон пожал плечами. — Бля, забейте. Будто в первый раз что ли?
— Забить-то мы забьём, — парень поправил очки.
— Только потом он тоже забьёт. Но уже тебя.
Антон медленно кивнул, соглашаясь.
— Хуй с ним. Давайте о другом.
— Арсений Сергеевич на тебя всю химию глазел, — Серёжа хихикнул, толкая друга в бок.
— Ну конечно, раз я такой расписной в школу пришёл! Ещё б не смотрел, — Шастун улыбнулся. — Вообще, я улизнул из класса побыстрее, чтобы не остаться на пару минут.
— А что с лагерем? Кто хочет поехать? — Дима посмотрел на них.
— Я поеду. Никогда не был в лагерях.
Серёжа отвёл глаза:
— Я не могу, сорян, ребят. Меня не отпустят. А ты, Дим?
— Я бы очень хотел, но тоже вряд ли получится, — он вновь поправил очки. Антон вообще заметил, что если он волнуется, то начинает постоянно касаться своих очков.
— То есть, Антон у нас один поедет? — Серёжа вытянул вперёд ноги.
— Ага, — Антон кивнул и уткнулся в телефон. Хотелось обидеться, но не получалось.
— Сильно болит-то? — поморщился Дима, смотря на царапины на лице. — Вообще, ты не прав. Очень заметно, что от ударов это, а не упал ты.
— Да пойдёт, — махнул рукой Шастун и вздохнул. — Вы просто знаете, что это от него. Вот и всё.
***
— Давай-давай, отрабатываем двойку за субботу! Ещё раз, ты сможешь, давай!
Антон напрягся изо всех сил и подтянулся финальный десятый раз. Руки слишком слабые, чтобы так долго находиться в таком состоянии, и он это понимал.
— Тройка тебя устроит? — устало спросил физрук.
— А, может, на четвёрочку? — слабо спросил Антон, вставая на ноги.
— На четвёрочку ещё разиков десять нужно будет напрячься. Будешь пробовать?
— флегматично задал вопрос Максим Артёмович и со всей силы дунул в свисток. — Не отлынивать, Шастун!
Антон вздохнул и снова обхватился руками за турник.
Физкультура стояла последним седьмым уроком, что многих вводило в транс. Заниматься совершенно не хотелось, и класс уже надумывал свалить, пока не пришёл Арсений Сергеевич и не сказал, что зайдёт на физкультуре проверить посещаемость. Ну и парочка новостей у него тоже есть.
Физкультурник махнул на него рукой и вывел четвёрку за пятнадцать подтягиваний.
Шастун отошёл к друзьям и сел около них на лавочку. Дима смог подтянуться шестнадцать раз, а Серёжа даже не пытался, согласившись на красивую пару.
Неожиданно для Антона, в кармане его джинсов, которые он не хотел переодевать, завибрировал телефон.
— Кажется, зарплата пришла, — слёзно сказал он, разблокировав экран. Улыбка тут же пропала с его лица. — Ребят...
— Что там? — Серёжа придвинулся ближе.
— Как вы думаете, сколько я получил?
— Тысяч двадцать?
— Хер тебе. Тридцать с хуём! Моя карта пополнена на тридцать косарей с копейками, охуеть можно!
— Ну ты в этом месяце действительно много работал. За ночные смены платят больше, да и на перформансах теперь играешь. Думаю, ты действительно это заслужил, — улыбнулся Дима.
Антон недоверчиво помотал головой, но тут его резко отвлекли:
— Одиннадцатый класс, ау? Заснули уже, что ли?
— Арсений Сергеевич, мы вас не заметили, — обиженно сказала Марина, отлипая от объятий Саши.
— Ну, Худенкова, я не сомневался, что конкретно ты меня заметишь, — усмехнулся руководитель. — Почему я пришёл, собственно. У вас завтра две входные работы в формате ЕГЭ.
Класс неодобрительно загудел.
— По математике и русскому языку, — продолжал Арсений, не обращая внимания на расстроенные лица учеников. — Ну, в принципе, это всё. А, нет, ошибся. Шастун и Либертинова, подойдите ко мне, пожалуйста. Это по поводу дополнительных занятий по химии и биологии.
Как выяснилось, у Глаши действительно была такая фамилия. Обладала девушка довольно странной внешностью — острые и слегка неприятные черты лица, очень низкий рост, она доставала Антону до локтей, чёрные густые волосы и тёмные глаза под длинными ресницами.
Арсений отошёл от оставшихся учеников с ними двумя.
— Давайте так. Заниматься будем один раз в неделю. Один раз химия, на следующей неделе биология. У меня у самого пока нет чёткого расписания. Но как только оно появится — два раза в неделю, раз химия, раз биология. Пока всё понятно?
Глаша и Антон синхронно кивнули.
— Послезавтра, в среду, будет биология. В пять вечера в моём кабинете. Прошу вас иметь с собой запасную тетрадку и справочные материалы, которые я просил вас купить. Вы купили?
Глаша вновь молча кивнула.
— Антон?
— В процессе, — смущённо признался парень. — Сегодня всё будет.
— Хорошо, — с улыбкой кивнул Арсений Сергеевич. — Тогда вы свободны.
Когда Глаша отошла на пару шагов, учитель вновь окликнул Антона, залипшего в телефон.
— Что с лицом?
— Упал, — сказал Антон, стараясь не смотреть на него. Глаза Арсения Сергеевича, такие добрые и ласковые, ранили в самое сердце. Шастун вновь понял, насколько сильно он не любит такие длинные зрительные контакты. — По-моему, вы слишком много заботитесь обо мне. Со мной всё хорошо, у меня нет проблем, я живу в достатке. Какие ко мне могут быть вопросы?
Как-то грубо. Но должно быть действенно. Эта забота... Шастуну лестно, конечно, но всё же. Арсений Сергеевич сузил глаза. Антон уверен, что тот ни на грош ему не верит.
— Как скажешь, больше не буду тебя беспокоить по пустякам. Завтра жду на биологии, а послезавтра на дополнительных по ней же. А царапины советую помазать чем-нибудь, просто так быстро не заживёт.
Он улыбнулся напоследок и вышел из спортзала.
— Максим Артёмович! — неожиданно для самого себя Антон подлетел к физруку. У него в голове родилась идея, как и время с пользой потратить, и по физподготовке погонять себя, и оценки исправить.
— Что ты так орёшь? Это не базар, Шастун. Чего тебе надо?
— У вас есть в школе какие-нибудь спортивные секции?
— С твоим ростом тебе подойдёт только баскетбол, и то, если хорошо играешь, — хмыкнул физрук.
— Я умею хорошо играть, правда. Можете меня туда записать как-нибудь?
— У нас не секция, а спортивная команда нашего района. Там как раз сейчас есть пара свободных мест. Если так хочешь, могу договориться, чтобы тебя взяли на парочку игр, чтобы посмотреть, что ты вообще можешь.
— Я буду вам очень благодарен, — улыбнулся Антон, понимая, что это единственный шанс получать нормальные оценки хотя бы по физкультуре. А начинать всегда нужно с малого.
Но на душе почему-то было неспокойно. Что-то мешало, будто костью в горле стояло.
«Может, мне не следовало отвечать Арсению Сергеевичу так резко?» — с грустью подумал Антон, смотря на дверь спортзала.