2.4
— По-моему, она уже не придёт, — сказал Арсений Сергеевич, смотря на часы — 17:10, а Глаши всё ещё нет.
— Я слышал, что они сегодня вроде как планировали ехать куда-то часов в шесть, поэтому всё же вряд ли придёт.
— Тогда давай начинать занятие вдвоём, — учитель улыбнулся и достал из ящика стола несколько методичек. — Купил, что нужно?
— Да, конечно, — Антон достал из рюкзака справочник по биологии, тетрадь и учебник для подготовки к ЕГЭ.
— Отлично, — химик всё ещё улыбался, осматривая его учебники. — Ладно, давай начнём с тех, с которых начинают всегда. Будем вспоминать всю теорию, если успеваем за сорок минут — пишем тест по этой теме, если нет, то на следующем занятии. Устраивает?
— Вполне, — Антон кивнул, пытаясь собрать мысли в кучу.
— Хорошо. Начнём с биологии в науке и затронем клетки. Как обычно, в принципе.
Время текло быстро. Антон с лёгкостью вспоминал многие термины, помнил почти все органоиды животных и растительных клеток, их функции, систематику и методы изучения биологии. Это всё понадобилось ему на ОГЭ в девятом классе, который он сдал на четвёрку. До пятёрки не хватило всего одного балла.
— Очень даже неплохо, — изрёк Арсений Сергеевич после пятидесяти пяти минут занятия. Он загонял Антона по всем терминам, которые только мог вспомнить, когда увидел, что ученик справляется очень хорошо. Вымотанный Шастун смотрел в парту и изредка моргал.
— Ну, не волнуйся, на этом точно пока все, — улыбнулся Арсений Сергеевич. —Чай будешь?
Антон поднял голову. Пить очень хотелось, но стеснение было сильнее жажды.
— Нет, я не буду.
— А я буду, — довольно сказал учитель, включая небольшой чайник на полу. — Ты мне так и не сказал. Точнее, я не спрашивал. Куда поступать-то собираешься? Неужели тоже в пед?
— В МВД.
— Куда, прости? — переспросил учитель, посмотрев на него в упор. — И что ты потом будешь делать? В метро на праздниках ходить, пьяных от путей отгонять? Я вообще слабо представляю, чем можно заниматься после диплома.
— Я планировал на факультет судебно-медицинской экспертизы и криминалистики, — смущённо признался Антон. — Я не хочу что-то с физическими действиями, и так в этом слабоват, а там это будет на уровне. Да и интересно вроде как, но сложно. А после не знаю пока чем. В органах работать, наверное.
— Ну ты и фрукт, — неожиданно изрёк Арсений, грызя сушку. — Будешь?
Антон помотал головой.
— Вообще, ты скорее всего служить пойдёшь после получения диплома. Ну либо повышать квалификацию. Уверен, что тебе нужно это?
— А у вас есть какие-то планы на меня? — улыбнулся Шастун, но тут же себя одёрнул, понимая, что ведёт себя слишком безобразно с таким хорошим педагогом.
— Может и есть, — загадочно вскинул бровями учитель и выключил чайник, — а, может, и нет. Вообще, знаешь, если бы не родители, то я бы сейчас был юристом или адвокатом. Они практически силой заставили пойти в пединститут, так как сами учителя. А у меня было неплохо с химией и биологией, вот и выбрал их за основу профессии.
— Понятно, — сказал Антон, неуютно поведя ногами. В своей прежней школе он не знал, каково это — просто сидеть и беседовать с классным руководителем, да и просто учителем. — Когда будет следующее занятие?
— Уже рвёшься в бой? Молодец, похвально, — улыбнулся Арсений Сергеевич, и Антон понял, что опять залипает на голубой цвет его глаз. — Если тебе удобно, то в следующую среду. Но, судя по всему, лучше во вторник, раз ты едешь на работу.
— Да, так и правда будет лучше, — кивнул Антон, собирая вещи в рюкзак. — Мне к семи, но ещё доехать нужно.
— Кем работаешь, кстати? — Арсений уселся на своё кресло на колесиках и потянулся.
— Там долгая история, это неважно, — все ещё смущённо улыбался Шастун, понимая, что так близко впускать учителя пока не хочет.
— Надеюсь, это что-то приличное?
— Безусловно, — вытаращил глаза Антон, уже встав из-за парты. У него с языка чуть не сорвалось: «Да я толком не целовался ни разу, какое там неприличие».
— А-а, ну хрен с тобой тогда, — беззлобно махнул на него рукой Арсений Сергеевич. — До завтра, Антон.
Смято попрощавшись, парень почти выскочил за дверь, чувствуя, как ему становится стыдно. Он остановился и задумался, пытаясь найти причину. Ответ его не очень порадовал и, нахмурившись, Антон побрёл к лестнице.
«Да он читает меня, словно открытую книгу! Что это вообще такое? Я не хочу его впускать в свою жизнь так близко, на то она и моя», — немного расстроено думал Шастун, медленно идя к метро.
***
— Лови давай, размазня! — крикнул кто-то из 10«А» Антону с дальней части поля.
Антон отходит на шаг и почти взлетает в воздух, подпрыгнув, и, быстро подняв руки, удерживает мяч в ладонях. В ту же секунду он бежит к сетке и, подпрыгнув, со всей силы бросает мяч на сторону соперников. Он летит с такой скоростью, что поймать его не удастся.
— Восемь-три в пользу одиннадцатых классов. Давайте последний раунд и всё, скоро звонок будет, — физкультурник свистнул, извещая о продолжении игры. — А, точно, переход!
Антон сдвигается на позицию подачи и хрустит пальцами. Он был единственный из класса, кому разрешили поиграть в пионербол без формы. Физрук смиловался, как узнал, что Антона взяли в районную команду по баскетболу и пионерболу, разрешив иногда не ходить на его уроки.
Антону было жарко, поэтому он снял чёрный школьный кардиган*, оставшись в одной серой кофте. Она была слишком обтягивающей, поэтому ему изрядно не нравились взгляды одноклассников на его рёбра и позвоночник, явно выпирающие из-под одежды.
В зал зашли Арсений Сергеевич и Павел Алексеевич, о чём-то негромко переговариваясь.
Антон делает шаг вперёд, видя, как на той стороне Илья из десятого класса отступает назад, держа в руке мяч.
— Лазарев, кидай уже давай. Видишь, Шастун ждёт тебя, словно у моря погоды, напрягся весь.
Илья покосился на него и побежал в сторону сетки. Подкинув мяч, он ударил по нему рукой, задав траекторию. Антон краем глаза успел заметить, что химик и информатик смотрят на него. Шастун следит за мячом и бросается в сторону, надеясь успеть его поймать. И ему это удаётся, но прямо у земли. Упав на колени, Антон останавливает его ладонями, поднимая над головой.
— Я поймал, если что, — он улыбнулся, вставая на ноги. Удивительно, он даже не порвал джинсы на коленях.
— Действительно, — хмыкнул физрук. — Ладно, пусть так и будет восемь-три в пользу одиннадцатых. Можете идти переодеваться.
Антон потянулся и вернулся к друзьям, сидевшим на лавочке у стены. На самом деле, его радовало одно — дни летят очень быстро, и сегодня была уже пятница.
— Нифига себе. Ты почти все девять раз мяч поймал, — посмотрел на него Серёжа. — Мне бы так. Я за все одиннадцать лет ни разу нормально сыграть не смог.
— Просто смирись с тем, что ты карлик, — почти промурлыкал Дима, смотря на друга. Он тоже был не особо спортивный, зачёты сдавал неохотно, а если приходилось бежать марафон — отдавал рефератами и докладами, лишь бы не бежать эти пару километров.
— А ничего, что мы почти одного роста? — парировал Серёжа и попытался столкнуть Позова с лавки. — Ну ты и тяжёлый, а. Жопу отъел и сидит тут, посмотрите на него.
— Не ссорьтесь, девочки, — махнул рукой Антон, улыбаясь. Он вновь подумал о том, что у него лучшие друзья на свете. Как бы они не ссорились, почти всегда это было шуткой, иногда и чуть бестактной.
— Да чего не ссорьтесь-то? — сказал Серёжа и был тут же скинут с лавки. — Это всё потому, что ты жирный!
— Кто жирный? Ты чё, пёс, я те ща хату разнесу!
Антон был готов засмеяться в голос, так как слышал шуточную интонацию в голосе друзей. Он вообще не помнил, чтобы они хоть раз серьёзно ссорились за всё это время.
Он повернул голову и увидел, как Арсений Сергеевич внимательно наблюдает за состязанием друзей без единой эмоции на лице.
— Ребят, он вас запалил, прекращайте давайте, — Антон смеётся, машет химику и переступает с ноги на ногу. — Блин, он и на меня там смотрит, мне некомфортно.
— Ну ещё б некомфортно, — Матвиенко всё же сел на лавку рядом с Димой. — У тебя там рёбра на кофте и сзади, и спереди, как на ксилофоне, хоть бери и прямо сейчас играй.
— Раньше такого не было, — тихо сказал Дима, но его все прекрасно услышали. — Серьёзно, Тох. Не было такого раньше, даже если ты был в обтягивающей одежде.
— Было, ты просто не замечал, — отмахнулся Антон, надевая чёрную кофту сверху. — Может, пойдём в раздевалку, вещи заберём? А то сейчас как обычно, одни останемся, и нас тут закроют.
— Ну пусть попробуют, я им устрою, — Серёжа поднялся с лавки.
— А я им хату разнесу, — Дима догнал друга и закинул ему руку на плечо.
***
— Надеюсь, утром мы не будем лежать расчленённые и изнасилованные под каким-нибудь кустом, — сказал Дима, взглядом цепляясь за светящиеся огни башни «Федерация». В Москве-Сити ночью всегда было больше, чем просто уютно. Было слишком ярко и светло, будто ты находишься где-нибудь в Нью-Йорке посреди сияющих небоскрёбов. Если забыть, что это Москва, в голову лезут только такие мысли.
— Красиво так, мне нравится. Никогда не был здесь в ночное время суток, — Антон тоже смотрел вверх. Самая высокая башня, Федерация, достигала в высоту около трёх с половиной сотен. Шастун пытался вглядеться в ночь, чтобы рассмотреть верхушку, но у него не выходило.
— Да, мне тоже нравится, — Серёжа сидел на прохладном асфальте и смотрел то на друзей, то на башни.
Была только середина сентября, но, хоть и было тепло, по ночам температура опускалась до пяти градусов, и поэтому пришлось одеться очень тепло. Дима и Серёжа ограничились осенними куртками, а Антон, которому было всегда холодно, накинул на себя своё серое зимнее шерстяное пальто.
— Ну ты и снегурка, ещё бы шапку напялил, — изрёк Серёжа пару часов назад, когда они встретились у метро Юго-Западная.
— Я хотел, но не нашёл, — пожал плечами Антон.
На этот раз его родителям было плевать, что их сын в одиннадцать вечера собирает рюкзак, тепло одевается и уходит из дома. Именно это Антона и поражало, что иногда, когда они вспоминали, что они всё-таки родители, хотя бы мама, потому что она его рожала когда-то, они опекали его как могли, били за поздние возвращения домой и запах сигарет на полкилометра. Он пару раз специально, и не специально тоже, возвращался домой пьяным вусмерть. Родители не замечали в упор, а отец обратил внимание только один раз. Тогда всё закончилось почти больницей.
Пить Антону не особо нравилось, но иногда можно было. Дима вообще почти не пил, предпочитая оставлять голову трезвой, а если напивался Серёжа — то можно было сушить весла.
Шастун достал из кармана солнечные очки, напялил их на лицо и продолжил смотреть вверх.
— У тебя всё хорошо? — спросил Дима, начав волноваться за душевное состояние друга. Два часа ночи — не самое лучше время для тёмных очков.
— Ну да. Просто красивым мальчикам и ночью светит, — сказал он, повышая голос и растягивая слова.
Они втроём, после недолгой паузы, громко засмеялись в голос и двинулись к набережной, начав обсуждать что-то своё.